оглавление канала, часть 1-я
Кинулась, было к двери, да услышала голоса, почти совсем близко. Чужаки уже въезжали на двор. В двери выходить было нельзя, увидят. Сначала решила спрятаться в подполе, но сразу же передумала. Они там с Тимкой будут, как мыши в мышеловке. Кинулась к окошку. Выхватила у Тимофея из-за пояса нож и быстро вспорола подсохший бычий пузырь. Окошко было совсем маленьким, но Тимка должен был полезть. Схватила брата и зашептала ему на ухо:
- Лезь, живо…!!!
Тимофей, окончательно проснувшись, тоже услыхал голоса, и, уже не споря, юркой ящеркой сиганул в окошко, только ноги в онучах мелькнули. Ульяна выкинула вслед оба тулупчика, и стала протискиваться сама. Ободрав все бока до крови, разорвав портки с рубахой, пролезть, все же, сумела. Ребята притаились под окном, испуганно прислушиваясь к голосам. Один, зычный, глубокий, проговорил:
- Здесь заночуем… Банька уцелела, в тепле поспим… Расседлывайте лошадей!
У Ульяны все внутри захолодело и, кажется, даже сердце перестало биться. Она узнала этот голос. Она бы узнала его из сотен тысяч. Он принадлежал тому старику, который просил у ее отца воды напиться, а потом благодарил ее, Ульяну, за поднесенный ковш. А то, что случилось после того, Ульяне по гроб жизни было не забыть. Сейчас в баньку зайдут, тепло почуют и сразу поймут, что здесь кто-то был! Беда, беда!!! Уходить нужно было быстро. Наклонилась к брату и прошептала:
- Задами в лес уходим… Только осторожно…
Тимофей упрямо тряхнул головой.
- А как же дед Ерофей? Убьют ведь их…
Девочка нахмурилась.
- Самим бы спастись… А дед… он что… Старый, немощный. Почто он им? Не тронут. А вот нам несдобровать, коли сыщут…
Но Тимка не сдавался
- А Людомир… Он как же? – И добавил, как будто, просил, умоляюще, глядя на сестру: - Ведь свой же…
Ульяна, еще больше нахмурившись, проговорила, словно себя уговаривала:
- Он молодой, убежит…
Брат замотал головой:
- Не убежит… Нипочем Ерофея одного не оставит!
Девочка вздохнула. Прав был братишка, во всем прав. Нельзя своих-то вот так бросать. Проговорила тихо:
- Ладно… Все равно задами обойти надобно. А там и к Ерофею. – И добавила еще тише, словно умоляя кого-то: - Поди, не заметят…
А чужаки ходили по двору, расседлывали лошадей, доставали воду из колодца, Ульяна слышала, как скрипит ворот. В баньку заходить не спешили. И то, чего им там всем скопом-то делать? Банька – это тебе не изба. Там места-то, почитай, вовсе мало. Ульяна, крепко схватив брата за руку уже совсем было собралась бежать, да тут, один из пришлых заговорил, и девочка опять присела, словно нутром почуяла: сейчас что-то важное услышит. Хриплый голос, в котором слышалось явное недовольство, спросил кого-то, обращаясь по имени:
- Далий! И на кой нам эта сгоревшая деревня? Нету тут никого. Всех же забрали…
Знакомый зычный голос ему ответил с насмешкой:
- Всех, да не всех… А где девка, что тут, на этом подворье жила? С рыжей косой? Бабка-то ничего нам так и не рассказала, а ведь именно она и была здесь Ведающей. Значит, внучка унаследовала ее знания и силу, а главное, книгу-то мы так и не нашли. – Голос старика приобрел холодные, леденящие нутро нотки, когда он вкрадчиво проговорил: - Ведь, это ты, Зеленко, был тогда тут. Видать, плохо искал в прошлый раз. Значит сейчас искать будешь. Все тут по бревнышку раскатайте, а книгу и девку мне найдите! Некуда ей было деваться. Вот завтра по утру и начнете. А не сыщете…
Уля невольно поежилась, представив, что тогда последует за этим «а не сыщете». И тут же, услышала, как заскрипели на хрупком подмороженном снегу чьи-то неторопливые шаги, приближающиеся к баньке. Все. Медлить было больше нельзя. Пригнувшись к самой земле, ребятишки, не оглядываясь, рванули к лесу. Добежав до первых зарослей, нырнули в них, словно малые пичуги, скрывающиеся от коршуна. Отдышались маленько, да опять припустили по самой кромке леса к другому краю деревни, где стояла землянка деда Ерофея.
Подморозило основательно, и ребятишкам бежать было легко, словно по гладкому льду. До землянки добрались быстрее, чем думалось. То ли от страха так быстро неслись, то ли и вправду помогали им души ушедших родичей. Не успели подойти к двери, как им навстречу выскочил Людомир с топориком наперевес. Весь всклоченный, видно тоже со сна только что вскочил, услыхав, что кто-то к землянке подходит. Не здороваясь и ничего не объясняя, Ульяна выдохнула:
- Уходим, живо!!! Чужаки здесь!
Людомир, молодец. Глаза не таращил, вопросов не задавал. Тут же кинулся обратно в землянку. Ребятишки слышали, как он там тормошит деда Ерофея. Ульяна огляделась настороженно, и проговорила брату:
- Ступай во-о-н к тем кустам, - указала она на стоявшие аршинах в десяти заросли калины вперемешку с молодым пихтачом. – Затаись там, да гляди в оба. Как приметишь чего, филином два раза ухни, понял?
Тимофей головой кивнул, и быстро побежал к указанному сестрой месту. А место было выбрано не случайно. Во-первых, там был небольшой взгорок, с которого всю округу можно было далеко разглядеть, а во-вторых, что было еще важнее, за теми кустами почти сразу начинался матерый бор, и в случае какой опасности, Тимка мог легко уйти от преследователей. Мысли у Ульяны метались заполошными курицами. Сейчас ЭТИ зайдут в баню, печка теплая, а в окне – дыра, да еще клочки от ее одежды, наверняка остались. И все… Пойдут рыскать по всей округе. А из трубы в землянке дымок сочится. Сейчас, ночью, может следы и не углядят. Наст хоть и крепок, а все равно днем все одно, увидят, и тогда пойдут по следам… Дальше себя напугать она не успела. Двери отворились, и из землянки вышел Людомир, почти волоком таща за собой упирающегося деда. Ерофей все причитал:
- Да куды я пойду, Людушка… У меня ноги вона, не ходят совсем. Оставьте меня тут… Почто я этим иродам сдался? Чего с меня брать-то? А коли и убьют, то невелика беда, я свое отжил. Вы спасайтесь, детушки. У энтих ничего святого и нет за их черными душами…
Ульяна быстро подумала, что с дедом им далеко не уйти, и тут же устыдилась своих мыслей. Не след, даже и самого немощного оставлять на растерзанье ЭТИМ. Отчаянье, которое поднималось в душе у девочки, разрасталось, словно внезапно наскочившая снежная буря. Но, вместе с тем, именно это самое отчаянье и рождало в ней что-то новое, грозное, доныне ей самой неведомое, какой-то упрямый протест, который придавал ей силы.
Со стороны пригорка, куда она отправила Тимофея, дважды раздалось уханье филина. Она вскинула взгляд на Людомира, и прошептала:
- Идут… Уходим, живо!
Подхватила с другой стороны деда под руку, и вдвоем с парнем потащили его к лесу. Ерофей больше не упирался, все только покряхтывал, едва успевая перебирать ногами. Понимал, что этих упрямых отроков не переспоришь, все одно, по-своему сделают. Они уже почти достигли кромки леса, когда услыхали позади стук конских копыт. Ульяна быстро оглянулась. Всадники еще были далеко, и скакали прямо на дымок землянки. Еще с пяток саженей, и деревья прикроют их. Вряд ли конные по темноте сунутся в лес. А вот поутру… Но об этом уже не думалась. Лишь бы сейчас суметь скрыться. Спрятавшись за огромной разлапистой елью, маленько выдохнули. Деда усадили на валежину, чтоб передохнул, а сами стали выглядывать из-за дерева, чтобы увидать, где преследователи. Справа зашуршали кусты боярышника, и Людомир ухватился за пояс, где у него висел большой нож. Ульяна успокоила:
- Не гоношись… Тимка это. – И тихим шепотом позвала: - Тимка… Мы тут…
Мальчишка вынырнул из кустов, и зашептал:
- Ох, и оробел я, когда этих-то увидал… Ну что, уходим?
Глаза у мальчонки чуть ли не светились в темноте от прихлынувшего азарта. Ульяна, подумав несколько мгновений, ответила:
- Берите деда, и идите… - Потом, обращаясь к брату: - Поди дорогу-то помнишь, не заблукаешь по ночи?
Тимофей собрался обидеться, да, глядя на встревоженное лицо сестры, передумал. Только буркнул недовольно:
- Что я… Малой тебе что ли? Я тут и с закрытыми глазами пройду. – И тут же, сообразив, что Ульяна сказала не «идем», а «идите», нахмурился: - Что это значит, «идите»?! А ты как же?! Нет… Никуда я без тебя не пойду, даже и не думай!
Тут встрял Людомир. Посмотрел с сомнением на Ульяну и проговорил:
- Не уйти нам от них… Сейчас уйдем, утром все одно нагонят. По следам, как по веревочке пойдут. Деваться нам некуда. Надо тут оборону занимать. – И решительно сжал рукоятку ножа.
Ульяна хмыкнула. То же мне, герой выискался! А вслух проговорила:
- Не найдут. Вы ступайте вперед, Тимофей путь укажет. И добавила неохотно: - У нас схрон есть. Никто не найдет.
Людомир недоверчиво на нее посмотрел, но возражать не стал. Кому ж охота помирать, если есть возможность спастись? А Тимка скороговоркой проговорил:
- Тут же саночки недалече, ну наши, с оружием. Мы деда Ерофея на них посадим, все легче, да и быстрее будет. – А потом, будто опомнившись, настороженно проговорил, обращаясь к сестре:
- А ты-то как же, Ульша?
Ульяна решительно сжала губы, коротко проговорила:
- А я задержусь маленько, а потом вас догоню. – И так посмотрела на брата, что у того всякое желание спорить пропало. Поняв, что Тимка ей больше возражать не собирается, жестко, как-то по-мужски, добавила: - Все… Ступайте… Время дорого.
Тимофей, вдруг, сделал стремительный шаг к сестре и крепко ее обнял, уже не стесняясь проявления чувств. Настоящие воины не стесняются проявить любовь к близким! Сестру не хотелось оставлять, не выскажешь, как. Но он понимал, если Ульяна так решила, то уже ничего этого решения не изменит. Девочка только быстро шепнула брату на ухо:
- Береги себя… - И тут же, отстранившись, легонько подтолкнула его: - Уходите… Время на исходе….
Людомир, с удивлением и каким-то изумлением, смотрел на брата с сестрой, словно силясь понять что-то, ему пока неведомое. Они подхватили деда под руки, и направились к схрону с оружием.
Ульяна еще немного посмотрела им вслед, и с облегчением выдохнула. До последнего момента она боялась, что брат заупрямится. Оставшись одна, девочка переключила все свое внимание, на тех, которые на лошадях. Людомир все верно сказал, сейчас в лес не сунутся, а вот утром по их следам пойдут, как по веревочке. И Ульяна знала только один способ, чтобы скрыть все следы. Сильная метель. Снежок все следы закроет, запорошит, а без них, этим их нипочем не найти. Девочка села на старый выворот и задумалась. Бабка Аглая многому ее успела научить, только вот, сама, одна, она еще ни разу те заговоры и наговоры на морок не пробовала. Знать пришел час. Она прикрыла глаза, стараясь больше не слышать никакие посторонние звуки, ни крики людей, ни храп и ржание коней. Постаралась вспомнить все до мельчайших подробностей, что ей рассказывала бабушка. Вот для чего она нарекла ее перед смертью истинным именем! Без него никакой власти над стихиями у человека нет. Только сказав ветру ли, воде ли, огню ли или земле свое истинное имя, можно получить ответ.
Морок наводить сейчас без толку. Морок проходит, а следы все одно, останутся. Тот старик, которого называли Далием, наверняка обладает какой-то силой. Что для такого морок?! А вот снег размести по всему лесу, чтобы следы их найти, даже и ему неподвластно будет. Только вот она опасалась, что не хватит у нее силы на такое серьезное заклятье. Откинула эту неуверенность и страх, словно ненужную тряпицу, в сторону. Думать об этом – значит, обрекать себя заранее на неудачу! Как там Аглая говорила? По началу всяческого деяния, обратись наперво к покровителю Рода, к Велесу. Он и ветрам повелитель, да и суровой Морене указ. А там уж и само все придет.