Павел Гандельман. Фото из интернета
Сергей Ачильдиев
Эта песня вышла в открытое плавание ещё до Великой Отечественной войны, но многие её знают и сегодня. «В кейптаунском порту с какао на борту…» Ну как же, это ведь знаменитая «Жанетта»!
Про историю создания этой песни чего только не написано! Но вот реальный рассказ Трудослава Залесова, соавтора слов этой песни, написавшего в ней всего несколько строк и видевшего, как его друг Павел Гандельман сочинил весь текст до последней строчки…
Трудослав Дмитриевич Залесов родился в 1924 году в Ленинграде. С началом Великой Отечественной вступил в Народное ополчение, но в те дни 17-летнего мальчишку на фронт не пустили. В ноябре 1941-го его зачислили радистом-телеграфистом в полк связи, а после снятия блокады перевели в артиллерийский полк.
Трудослав Дмитриевич участвовал в боях на подступах к родному городу вплоть до 1944 года, когда его направили на учёбу в артиллерийское училище. Майор в отставке, он был награждён орденом Отечественной войны и медалями, в том числе самой дорогой для всех жителей и защитников Города — «За оборону Ленинграда».
Таковы официальные сведения о боевом пути этого человека. А был он худеньким, невысокого роста, тихим, удивительно скромным питерским интеллигентом.
Трудослав Залесов, инженер, писатель, майор в отставке. Документальная фотография времен войны (с сайта "Память народа")
— В конце января 1943-го после прорыва блокады положение на Ладожском направлении стабилизировалось. И транспортники, медики, зенитчики, связисты тут же засуетились, стараясь обустроиться поудобнее. Да как это сделать, если на месте деревень сплошь пепелища, лес иссечён снарядами и бомбами чуть не до кустарника, а мороз пронизывает до костей? Оставалось одно — пока светло, жгли костры, отогреваясь вокруг огня, а ночью рыли оттаявшую под кострищем землю и сооружали нехитрые землянки.
И вот в один из тех дней шагаю я, артиллерийский связист, со своей тяжеленной катушкой телефонного провода, тяну новую линию. Приказ, как всегда в таких случаях, срочный, поэтому согреваюсь на ходу. Вдруг где-то далеко впереди едва слышный, но очень знакомый мотив. Стараюсь идти ещё быстрее, и вот уже долетают обрывки слов, по которым я без труда складываю давно затверженные наизусть строки:
В кейптаунском порту
С какао на борту
«Жанетта» доправляла такелаж…
У костра какой-то солдат поёт простуженным баритоном «Жанетту», а вокруг сгрудилась прифронтовая братия. Кто-то подпевает, кто-то лишь слушает, но по всему чувствуется, эта песня про далёкий и неведомый Кейптаун здесь своя, родная.
И не было забот,
И горе не придёт —
Здесь люди объясняются без слов!
Для меня эта песня всегда была родной по-особому. Ведь она родилась на моих глазах. Было это такой же морозной зимой, всего четырьмя годами раньше, но совсем в другой, довоенной, ещё школьной жизни.
Однажды мой приятель Павка Гандельман вдруг предложил написать песню. Мы учились в девятом классе 242-й ленинградской школы, обоим — по шестнадцать лет, а это как раз тот возраст, когда тебя начинает распирать дух творчества. Поэтому я тут же согласился. О чём будет песня, спорить было нечего — конечно, о морской романтике. Место действия мы искали по глобусу и выбрали, само собой, безморозную Африку, самую южную её точку — Кейптаун. Да и само слово звучало красиво, напевно, от него исходил аромат прибрежной волны и дальних странствий.
Павка сызмальства был музыкален, тем не менее мелодию решил позаимствовать из шутливого шлягера, который исполнял Леонид Утёсов: «Моя красавица всем очень нравится, походка нежная, как у слона…».
Сочинительство шло прямо на уроках. Павка набросал начало, передал мне листок бумаги, и я приписал несколько строк. Но вслед затем Павка увлёкся и в одиночку, за пару дней придумал всю песню от начала до конца. Я был не в обиде, ведь мой товарищ был без пяти минут поэтом, посещал Дом литературного воспитания школьников (ДЛВШ).
К тому же Павкины стихи про моряков с «Жанетты» мне так понравились, что я сразу понял: лучше даже у Лебедева-Кумача не получится.
В январе 1941-го мой друг поступил в Военно-морскую медицинскую академию. С началом войны попал в кронштадтскую Школу оружия, потом воевал на Сталинградском фронте и чудом остался жив — там, на берегу Волги, из двух сотен курсантов полегла ровно половина. После Победы окончил Академию и служил военным медиком на Балтийском флоте, в Поти, в Караганде, даже в Финляндии, а затем двадцать лет работал на военной кафедре Ленинградского педиатрического института. Вышел в отставку полковником медицинской службы.
А песня все эти долгие годы продолжала жить. Поскольку Гандельман никогда не афишировал своего авторства, многие стали считать, будто «Жанетта» появилась давным-давно; по крайней мере, ещё до революции.
Валентин Пикуль, цитируя её в своём «Моонзунде», так и написал: мол, старинная матросская песня. Пикуль жил в Риге, и адреса его я не знал. Поэтому решил написать Виктору Конецкому, который состоял с Пикулем в давней дружбе. Виктор Викторович вскоре мне позвонил, расспрашивал о том, как родилась «Жанетта», о её авторе. А вскоре позвонил и Гандельману.
Этот телефонный разговор с создателем легендарной песни красочно описан Конецким в повести «Третий лишний». Если в двух словах, писатель настойчиво приглашал Павла Моисеевича приехать, но тот наотрез отказался, причём далеко не в парламентских выражениях. Повесть, конечно, произведение художественное, а потому допускает творческий вымысел. На самом же деле писатель звонил уже далеко за полночь, был явно навеселе и звал в «Асторию», где тёплая компания каких-то моряков, изрядно поднабравшись, задумала спеть «Жанетту» с её автором. Так что отказ Гандельмана был вполне понятен.
Строки о волнующих событиях в кейптаунском порту звучали не только в застольях. Эту песню часто пели в электричках, на вокзалах, в туристских походах, дальних плаваниях... Сегодня иногда исполняют даже с эстрады.
При этом «Жанетта» давно успела претерпеть не одну народную обработку. Иногда, к сожалению, исчезает упоминание о Жюле Верне, зато возникают упрощения и приблатнённый налёт. К примеру, появляются всякие «Они пойдут туда, / Где можно без труда / Найти себе и женщин и вина» или: «…и юбки узкие трещат по швам».
Впрочем, сами по себе разночтения неудивительны, и в них нет ничего плохого. Важно только, чтобы наивная мальчишеская романтика не подменялась пошлостью.
P.S. Мне остаётся добавить, что эту музыку в 1932 году написал американский композитор российского происхождения Шолом Секунда для постановки в Бруклине (США) мюзикла I Would If I Could. Мелодия Секунды стала одной из самых популярных в ХХ веке, только в СССР она послужила основой для четырёх песен.
Павел Гандельман
«Жанетта»
В кейптаунском порту
С какао на борту
«Жанетта» доправляла такелаж.
Но прежде чем идти
В далёкие пути,
На берег был отпущен экипаж.
Идут-сутулятся,
Вздымаясь в улицы,
Давно знакомы им и шторм и град…
И клёши новые,
Полуметровые
Полощет весело ночной пассат.
Им дверь открыл портье,
И несколько портьер
Откинулись, впуская моряков.
И не было забот,
И горе не придёт.
Здесь люди объясняются без слов!
Здесь все повенчаны
С вином и женщиной.
Здесь быстро лечатся следы морщин.
Здесь души сильные
Любвеобильные.
Здесь каждый бог, и царь, и господин!
Они уйдут чуть свет.
Сегодня с ними Кэт.
О ней не мог мечтать и сам Жюль Верн:
Она, куда ни кинь,
Богиня из богинь
Заманчивых кейптаунских таверн.
Здесь пунши пенятся,
Здесь петь не ленятся,
Поют вполголоса, присев в кругу:
«Мы знаем гавани
Далёких плаваний,
Где жемчуг высыпан на берегу».
А в ночь ворвался в порт
Французский теплоход,
Облитый серебром прожекторов.
Когда бледнел рассвет
Пришли в таверну к Кэт
Четырнадцать французских моряков…
«Кончайте плавиться!»
«Привет, красавица!»
«Во имя Франции — на шлюпки груз!..»
Но спор в Кейптауне
Решает браунинг,
И на пол грохнулся гигант француз…
Когда пришла заря
На южные моря,
«Жанетта» разбудила сонный порт.
Но не пришли на зов
Все восемь моряков,
И больше не взойдут они на борт.
Им больше с гавани
Не выйти в плаванье,
И страны дальние не видеть вновь.
Их клёши новые,
Полуметровые,
Обильно пролита, смочила кровь…
В кейптаунском порту
С какао на борту
«Жанетта» уходила на Сидней.
Без бурь тебе идти
В далёкие пути,
Скиталица акуловых морей!..
P.P.S. От Григория И.
Не могу не вставить свою реплику по поводу разночтений этой песни, поскольку ее пели в далекие 50-е в нашем дворе совсем не по каноническому тексту. Полностью не помню, вот обрывки, сохранившиеся в памяти:
В неапольском порту, с пробоиной в борту, "Жанетта" поправляла такелаж. Но прежде, чем уйти в далекие пути, на берег был отпущен экипаж. Идут, сутулятся, вливаясь в улицы, и клеши новые ласкают глаз. Они пошли туда, где можно без труда найти себе и женщин, и вина… (Потом появлялись 14 французских моряков и один француз, по имени Бутуз…) Но мистер Краузе достал свой маузер, и на пол грохнулся лихой француз… Забыв морской устав и кортики достав, дрались они, как тысяча чертей. Тельняшки порваны, клеши разорваны, из груди алая сочится кровь… Но не вернулись в порт и не вошли на борт 14 французских моряков...
Наших читателей, которым интересно, чем жила ребятня обычного ленинградского двора-колодца 70 лет назад, о самом дворе и нашей квартире, о песнях, которые мы пели, об играх, в которые играли, приглашаю открыть ссылку:
Вот с этого двора всё и начиналось...
