Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Ариаднина нить | Книги

«Остенде» Фолькера Вайдерманна: последнее лето старого мира

В июне 1936 года в бельгийском курортном Остенде душно. И не только от жары. Немецкая эмигрантская диаспора, жадно проглатывающая сообщения газет и радио, предчувствует наступление худшего – неизбежной новой войны. Здесь, на приморском курорте, ещё не обезображенном толпами купальщиков, собрался цвет немецкоязычной литературы – Стефан Цвейг. Йозеф Рот, Ирмгард Гойн, Артур Кёстлер, Эрнст Толлер, Эгон Эрвин Киш, Герман Кестен… Изгнанники, принявшие этот жребий кто принудительно, а кто и добровольно, в знак протеста против нацистского режима. Их жизнь полупризрачна, несмотря на почти ежедневные пирушки в приморских кафе. Силясь поддерживать оптимизм в себе и других, они рассуждают о своём пребывании за границей так, словно это отпуск, просто растянувшийся на годы. Но когда же он закончится возвращением домой? Об этом предпочитают умалчивать. Но молчание это под личиной оптимизма близится к депрессивному. Собственно, вся небольшая книга Фолькера Вайдерманна (всего 192 страницы в издании ка

В июне 1936 года в бельгийском курортном Остенде душно. И не только от жары. Немецкая эмигрантская диаспора, жадно проглатывающая сообщения газет и радио, предчувствует наступление худшего – неизбежной новой войны.

Здесь, на приморском курорте, ещё не обезображенном толпами купальщиков, собрался цвет немецкоязычной литературы – Стефан Цвейг. Йозеф Рот, Ирмгард Гойн, Артур Кёстлер, Эрнст Толлер, Эгон Эрвин Киш, Герман Кестен… Изгнанники, принявшие этот жребий кто принудительно, а кто и добровольно, в знак протеста против нацистского режима. Их жизнь полупризрачна, несмотря на почти ежедневные пирушки в приморских кафе. Силясь поддерживать оптимизм в себе и других, они рассуждают о своём пребывании за границей так, словно это отпуск, просто растянувшийся на годы. Но когда же он закончится возвращением домой? Об этом предпочитают умалчивать. Но молчание это под личиной оптимизма близится к депрессивному.

Собственно, вся небольшая книга Фолькера Вайдерманна (всего 192 страницы в издании карманного формата) посвящена тому, как германские и австрийские писатели-эмигранты общаются, пируют, зачитывают вслух отрывки из своих произведений и обсуждают политику. Однако почти сразу за контуром этих летних творческих бдений проступает образ эпохи. Оказывается, что именно 1936-й год – крайне важный, переломный в междуречье двух мировых войн. Именно в этом году в берлине проходила Олимпиада, которую нацистский режим использовал как удобный фасад для убеждения всего мира в своих добрых намерениях. Получилось убаюкать мир, желавший быть убаюканным, дабы жить в мире. Примерно такую мысль почти дословно приводит Вайдерманн.

В том же 1936-м разразилась гражданская война в Испании. Это событие было историческим для всего мира, и в Испанию отправилось множество добровольцев, включая граждан СССР. Немцы тоже отправились, как мы помним отчасти по роману Ремарка «Триумфальная арка» и, конечно, по роману Хемингуэя «По ком звонит колокол». Рвался на войну корреспондентом и Артур Кёстлер, произнося пламенные речи за столиком в кафе и на эмигрантских лекциях. Абсолютно все понимали, что испанская кампания явилась прологом к мировой войне.

В 1936 году в Германии прошёл показательный судебный процесс над журналистом Эткаром Андре, которого фашисты обвинили в госизмене. Несмотря на скудость доказательств, Андре был казнён в ноябре. А сам процесс шёл как раз летом, и о нём писали все мировые газеты, поскольку в Берлин всех мастей для освещения Олимпиады съехались журналисты вех мастей, которые, конечно, не могли упустить и громкий судебный инфоповод.

Книга заканчивается печально: фактами, отмечающими уход некогда весёлых пирующих эмигрантов. Бельгийское лето закончилось, писатели разъехались – и больше не увиделись никогда. Толлера не стало в 1939-м, а через несколько дней, узнав об его уходе, скоропостижно скончался и Рот. Киш умер в Нью-Йорке в 1948-м. Кёстлер всё же добрался до Испании, побывал в камере смертников, спасся и умер через пару десятилетий (добровольно, вместе с женой). Цвей тоже ушёл из жизни добровольно, в 1942 году, написав прощальное письмо, адресованное всем поклонникам его творчества.

Удивительна судьба Ирмгард Койн: сбежав в Голландию, она смогла всё же тайно вернуться в Кёльн (благодаря новости о её якобы самоубийстве, опубликованной в ведущем литературном журнале) и много лет жила в Германии, никем не узнанная и всеми забытая. Пока за три года до смерти её творчество не открыл заново один журналист.

Кто-то из писательской эмигрантской диаспоры (в основном евреи) попал в концентрационные лагеря, кто-то спасся и прожил почти до начала нового века. Маленькая зарисовка о том, как Большая литература спасалась от преследования, оставляет ощущение неизбывной грусти. Но читать её, безусловно, необходимо, особенно если вы увлекаетесь немецкой литературой или хотите разбираться в литературе мировой. Через судьбы немецких писателей Вайдерманн рисует обстановку в тогдашней Европе вроде бы аллегорично и художественно, но с ужасающей точностью. Это действительно последнее лето старого мира, начало конца.

Очень интересная книга, которая украсила мою библиотеку.

Как всегда, не могу не пригласить любителей мировой литературы на свой Телеграм-канал

Ариаднина нить | Книги

Если здесь, в Дзене, я публикую развёрнутые отзывы на прочитанное, то там в основном анонсы книжных новинок и важные новости книжной индустрии. Присоединяйтесь! Свежие анонсы выходят ежедневно.

Ваша Ариаднина нить.