Вечером, в гости пришли друзья Алёшки, а так же – Патимат, которая принесла ему подарок в коробке и сказала:
– Открывай давай, покажи, что там тётя Патя тебе подарила!
– Ой, да ладно! Потом. Подарки пусть постоят пока, надо торт кушать. Он такой красивый! Вкусный! Эх, ещё бы кваса.. – Алёшка вздохнул и посмотрел на отца, который сидел на краю дивана, ибо стол был накрыт в большой общей комнате.
– Я-то чего? – всплеснул руками Сергей, – Квас делать не умею. В магазин сходить? Вряд ли там найдёшь.
– Наверное, скоро подъедет дядя Паша с Лёнькой. Я просил у них подарок в виде кваса. – заулыбался Алёшка.
– Так, сейчас я покажу, что принесла для него. – сказала Патимат и принялась открывать коробку. А там... страусиное яйцо.
Алёшка изумлённо посмотрел, потом потрогал, на лице его расплылась широкая улыбка.
– Нравится? Молотком разбей и нажарь. – сказала Патимат, глядя на него.
– А может из него вылупится страусёнок? – спросила, подошедшая Омела.
– Нет. Это яйцо на еду. – помотала головой соседка.
– Ладно, завтра я его приготовлю омлетом в духовке... – медленно, глотая слюни, произнёс Алёшка.
– На повара будешь учиться? – спросила его Патимат.
– Нет, что Вы! Это хобби. Я буду другое. – Алёшка мечтательно поднял голову вверх. И тут раздался звонок в дверь. Надо заметить, что во всём селе, звонок был сделан только у Панкратовых. Остальные, по обыкновению своему, не запирали днём входных дверей.
Приехали отец и сын Воро́тниковы.
Алёшка, увидев в окно их старенькую машину, выбежал из дома с криками:
– Отец Василий! Лёнька! Ура! Вы – самый лучший подарок!!!
Он ещё во дворе крепко обнимался с Лёнькой и батюшкой. Воротниковы подарили Алёшке целую сумку духовных книг, два литра святой воды, да пятилитровую бутылку кваса, который отец Василий приготовил сам.
Затем Алёшка познакомил Лёньку со своими сельскими друзьями: Мурадом, Ибрагимом и Курбаном. Эти трое были его одноклассниками, и все тепло встретили Лёньку, ибо уважали Алёшку, который был примером для всех в своей школе – скромный отличник.
Просидели до поздней ночи.
К часу, все разошлись по домам. Воротниковых проводили в комнату для гостей, чтобы ночевали.
Когда все в доме уснули, Омела вышла во двор и залезла на крышу. Сверху она увидела, как по дороге идут четверо военных с автоматами и женщина, которая тоненьким голоском рассказывала им про какой-то подземный лаз к "тётке страусихе", что она прячет у себя ваххабитов, да и вообще, "надо срочно всё проверить".
– Ой, так это, наверное, про Патимат. – шёпотом проговорила Омела. – Только бы яйцо не взорвалось.
Она поспешно слезла с крыши, прошла в комнату родителей, подошла к кровати со стороны матери и сказала, дёргая за пикейное одеяло:
– Мам, а мам, мама! Я яйца боюсь! – стала она говорить довольно громко.
– Иди сюда, ложись рядом, между нами. – сонным голосом сказала Лидия.
– Что такое? – спросил пробудившийся отец.
– Там, по улице прошли военные, они к тёте Пате пошли, проверять. У неё, говорят, бандиты прячутся. Теперь я яйца боюсь. Оно не взорвётся?
– Яйцо настоящее, не бойся. Она вреда нам не сделает. Я ей забор обещал. – ответил отец, вставая с кровати.
Затем он вышел и проследовал в туалет, который был, как и ванная комната, внутри дома. В основном, в селе санузлы были на улице. Панкратовы были одними из немногих, которые сделали удобства в дому.
Омела залезла в кровать к родителям и быстро заснула, прижавшись к маме.
Утром в их селе был введён режим КТО. Никому не разрешали покидать дома.
К Панкратовым тоже заявились люди в форме. В доме учинили обыск. Мать и дети были очень напуганы. Алёшка и Воротниковы – начали молиться, просить Бога о спасении, ибо ничего у них не найти и никого они не привечают.
Один из сотрудников органов, отведя Сергея в сад, стал допрашивать, ибо знал, что случилось с его машиной, а наведя справки, выяснил, что его отец бесследно пропал. Сергей говорил, что не знает, где он. Лидия подошла к ним и предложила обыскать квартиру свёкра. Поговорив ещё, согласились на том, что обыск проведут, а Сергею велели сдать ружьё, на что он долго сопротивлялся, но было бесполезно.
После ухода военных, семья Панкратовых и их гости, решили попить чаю и начать уборку в дому.
– Ни о каком заборе и речи быть не может. Патимат забрали. Слава Богу, что страусам нашли пристанище, в другом селе, а то ведь мне предложили, до кучи. – усмехнулся за столом Сергей.
Все молчали, постепенно успокаиваясь, после произошедшего.
– Ну и молчите! – раздражённо сказал Сергей, выхлебал свой чай и ушёл из-за стола.
– Батюшка, может Вы нам дом освятите? – робко спросила Лидия отца Василия.
– Не сегодня. У меня с собой елея нет. В другой раз, через неделю, если живы будем. – ответил священник.
*****
В течение последующих двух дней, крыши домов во всём селе стали оранжевыми. Началась сушка абрикосов.
Лидия закатала компота, сварила варенье, сделала урбеч. Но, фруктов было ещё очень много. Вскоре, крыша Панкратовых тоже была завалена абрикосами.
Уже начались ранние персики. Омела сорвала один с нижней ветки и потащила в рот, смакуя, закрыв глаза.
*****
Вначале следующей недели приехал следователь и попросил Сергея ехать с ним. Тот согласился без колебаний.
– Алексей, ты за старшего. С Богом! – отец перекрестил сына и сел в машину.
И тут Алёшка заплакал, что-то в сердце его ёкнуло, и он прошептал:
– Прощай, папа...
Омела стояла возле сарая и всё видела и слышала.
– А что ты заплакал? Папа скоро вернётся. – сказала она оттуда.
– Нет, не вернётся. Что-то я чувствую себя плохо. – сказал Алёшка и пошёл в дом.
– Эх, не было печали... – сказала Омела и побрела вслед за братом.
Лидия на кухне варила сыр. Роза ей помогала. Даша вытаскивала косточки из персиков, которых было набрано целое ведро.
– Мама! – обратился заплаканный сын. – Папу мы больше не увидим. Он уехал со следователем, даже не переодевшись. Сказал мне: "Алексей, ты за старшего. С Богом!", перекрестил меня и сел в машину. Он такой бледный весь, а губы красные. Вроде бы улыбнулся, но видно, что попрощался. Скажи мне, мама, что он натворил? Почему машину разбил? Что это всё значит? Он тебе всё рассказал, я знаю. Я люблю его очень, понимаешь? И тебя люблю сильно, но папа... – по щекам Алёшки текли ручьи слёз.
– Лёша, давай попозже поговорим? Сейчас мне надо закончить сыр. – сухо сказала мать. – Иди в комнату и успокойся.
Алёшка кивнул и ушёл.
Омела уселась рядом с Дашей, взяла одну дольку персика, съела и сказала:
– Сладкий. А папа даже документы с собой не взял и руки не помыл.
– Не переживай. Вернётся. Лёшка начитался много, теперь думает. – сказала Даша.
Роза молчала, а потом заплакала, пуще Алёшки, сказав:
– Я видела вчера, как папа что-то писал в тетради. Всю исписал, а потом снёс в гараж и положил в шкафчик. Заметил меня и сказал: "Не трогай. Когда узнаешь о моей кончине – прочитаете". Я подумала, что это шутка, а теперь думаю, что нет.
– Дети! Вы что у меня? Ничего с ним не случится! Он уехал со следователем. – повысила голос мать.
– А в новостях только и говорят, что милиционеров убiвают. – сказала Омела.
– Мала ещё, новости смотреть. – сказала мать.
– С такой-то жизнью, надо быстрее взрослеть. – заключила Омела.
– А говорят, что те, кто рано повзрослел, долго не живут. – вставила Даша.
– Или в детство в старости впадают. – добавила, всхлипывая, Роза.
Лидия засмеялась и сказала:
– Хватит вам, девочки, думы думать. Скоро сыр будем свежий есть.
В этот момент, в дом вошла Феня, а за ней следом – маленький, беленький, пушистый котёнок, едва научившийся ходить. Кошка громко мяукнула и поспешно ушла.
Продолжение следует...