Восемнадцатая весна в её жизни была восхитительна. Апрельское море неспешно катит волны, в коих купаются сотни солнечных лучей. Кричат суматошные чайки. Им вторят торговки рыбой и семечками. Прогуливаясь по набережной в сопровождении Макса Марина читает ему стихи. Он в ответ – свои. Воздух пахнет морем и юностью.
- Макс, Вы помните свою первую любовь?
- Ну-у, это было давно и неправда, кажется в тринадцать…
- А ей?
- Она была много старше меня… И, разумеется не в курсе о моих чувствах.
Марина смотрит на друга с недоверием. Макс – философ по жизни, слишком насмешлив и толстоват. Он похож на твёрдый скалистый берег, а она сама – море, которому вечно тесно в берегах. Или нет не море даже – пена на гребне волны!
Кто создан из камня, кто создан из глины, —
А я серебрюсь и сверкаю!
Мне дело — измена, мне имя — Марина,
Я — бренная пена морская.
В пену превратилась и Русалочка из сказки Андерсена. Самая христианская сказка - о воскресении! Ведь пена вечно воскресает. И тут же рождаются строки:
Дробясь о гранитные ваши колена,
Я с каждой волной — воскресаю!
Да здравствует пена — веселая пена —
Высокая пена морская!
Остановившись Марина роется в сумочке, вынимает блокнот и карандаш – скорее записать пока не улетучилось из головы. Стихи ведь тоже подобны морской пене. Макс тактично умолкает. Ему ли не знать, как капризны музы.
Дождавшись пока юная подруга с отрешённым лицом спрячет блокнот обратно в недра сумочки, произносит торжественно:
- Сегодня представлю Вас матушке.
- Серьёзно?
- Вполне. К семи часам прошу.
Быть представленной легендарной Пра – всё равно, что взойти на Олимп! Хочется броситься Максу на шею, расцеловать от души, но Марина лишь улыбается с загадочным видом, лихорадочно придумывая, как и во что оденется.
Пра – образовано от приставки в слове прабабушка, а лучше сказать Праматерь. Так родительницу Макса называли все многочисленные гости, не покидавшие их дом всё лето и большую часть осени. Марину принимают в эту большую дружную семью! Это ли не счастье!
Елена Оттобальдовна Глезер – матушка Макса дама своеобразная, каких белый свет ещё не видывал. С молодости пристрастилась к папиросам, а после придумала себе и вовсе мужское развлечение – гимнастику с гирями. Мало того, вырядилась в мужичью рубаху и шаровары. С мужем – отцом Макса, скромным чиновником Кириенко-Волошиным бывшая выпускница Института благородных девиц разъехалась вскоре после рождения сына и зажила вполне счастливо.
Сына обожала, ничем его не стесняла и не уставала восторгаться всем, что Макс делал. Даже когда он остался в гимназии на второй год ничуть не огорчилась. Когда же один из учителей вздумал обозвать её мальчика идиотом. Елена Оттобальдовна лишь усмехнулась. Через полгода на похоронах того учителя второгодник Волошин впервые продекламировал стихи, написанные им по этому случаю.
Елена Оттобальдовна полагала, что ни Москва, ни Киев не пойдут на пользу её гениальному сыну. Только Крым с его вавилонским смешением культур достоин Макса. Ведь здесь и горы, и море, и остатки античных крепостей, и поселения болгар, татар и греков. Чего же ещё желать гениальному человеку?
Теперь их небольшой трёхэтажный дом напоминал ковчег, где проводили время поэты, художники и философы всех мастей. Естественно, про дом тот ходили разные слухи. Будто бы молятся там Велесу и Зевсу, лечат наложением рук, приручили дельфина и доят его каждое утро, как корову. Когда Макса спрашивали, правда ли всё это? Он с самым серьёзным видом утверждал – чистая правда!
Начало - ЗДЕСЬ!
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!