Предыдущая глава здесь
Она проходит по коридору. Пусто. В кухне открыта форточка и тянет гарью с улицы, опять кто-то мусор поджег. Хлопает так, что стекло жалобно дребезжит.
В коридоре ни курток, ни ботинок. Почти бежит в комнату родителей. Кровать не убрана, но он же вечером в ней спал, мог и не ложиться больше. Сердце сдавливает от мерзкого предчувствия. Неужели Макс ее обманул? Сказал, что все решилось, а на самом деле... Боится даже додумать эту мысль до конца. В отчаянии садится на пол, по щекам катятся слезы, переходя в жалобный плач с подвываниями. Это слезы обо всем, что случилось за последние дни. Тоска по маме, горечь обиды, ревность, злость, досада от того, что отец смог так поступить, пусть даже и по глупости, а еще ужас неизвестности. Слезы стекают по щекам, капают на пол. Вот возле ноги уже целая мутная лужа. По ней очень заметно, до чего у них грязные полы. Мамы нет и все пошло наперекосяк. Вскакивает на ноги, быстро связывает волосы в хвост и идет в ванну за ведром. Наливает воду и опускает туда руки. Холодная! Ну и ладно! Тщательно выжимает тряпку, так, что белеют костяшки, и остервенело возит тряпкой вдоль окна. Откуда тут столько волос? Нервно стряхивает их на пол, потом снова собирает тряпкой. На первую комнату уходит чуть не полчаса. Распрямляется, трет поясницу. Она уже устала, а еще две команды и кухня. И коридор, что б его! Становится так стыдно за все разы, когда мама просила ее помочь с уборкой, а она просто отмахивалась, или сбегала, чтоб ничего не делать. Бедная мамочка, как тебе было нелегко! Если бы можно было все исправить, она бы стала самой лучше дочерью. Почему поняла так поздно? Почему нельзя отмотать назад и попробовать еще раз? Почему? Снова слезы по щекам, оставляя соленые следы на губах.
Вытирает щеки тыльной стороной ладони, снова берется за тряпку. Дело идет быстрее в этот раз. Даже жарко становится. Снимает кофту, остается в майке. Старается не думать, зачем ей это надо, просто делает. Оказывается, физический труд неплохо отвлекает от разных мыслей. Появляется азарт. До тумбочки, теперь до двери в кладовку и останется совсем немного.
За спиной щелкает дверь. Он с минуту наблюдает за неожиданной картиной, потом негромко смеется:
-Кто тебя укусил, что так остервенело трешь тут все? И почему не в институте?
Она замирает при звуках знакомого голоса, потом бросает тряпку на пол, вытирает руки о спортивные штаны и порывисто обнимает его за шею. Когда пройдёт этот мерзкий страх, что он больше не придет?
-Скучала что ли? - мурчит он, прижимает к себе, отрывает от пола. В другой руке она замечает свернутый пакет.
-Что там?
Он молча протягивает ей. В пакете три новые футболки с ценниками. Все черные. Никакого разнообразия, как униформа, честное слово.
-Это кому?
-Мне. Эта уже грязная.
-Вариант постирать не рассматриваешь? - хихикает она. Раз принёс одежду, значит еще не все потеряно, может и передумает переезжать.
-Заморочно. Проще новую купить. Что там, вода есть, раз полы моешь? Я в душ тогда.
Стягивает свитер вместе с футболкой и бросает на кровать. Она смотрит на длинный шрам с рваными краями , тянущийся от подмышки. Рядом затянувшаяся дырка от пули, еще один шрам спускается вдоль руки, это было уже при ней. Тогда же появился и на щеке. Новый красный на груди , результат ее неумелого вождения. Тело словно контурная карта, которые они рисовали давно в школе. Только тут каждая отметина пол шага до смерти.
От нежности, так внезапно наполняющей изнутри, становится тяжело дышать. На нем даже шрамы выглядят для нее привлекательно, ведь они часть него, напоминание о том, что кто-то наверху очень старается не дать этому парню умереть.
Подходит близко-близко, щекоча дыханием спину, кладет ладони и аккуратно ведет по линиям, потом касается губами. Очень осторожно, хотя понимает, что уже не больно.
Он млеет как кот, закрывает глаза и не шевелится. Потом резко оборачивается, подхватывает ее на руки, сажает на подоконник, который оказывается рядом. Трещит придавленная ее весом желтая занавеска, жалобно хрустит тонкое кольцо, видимо отламываясь. Но сейчас не до него.
Рука собирает волосы на затылке привычным жестом, прижимая ее еще ближе, хотя кажется, что ближе уже некуда.
-Надеюсь, сегодня нам никто не помешает, - хмыкает он, жадно прижимаясь к губам, - Лысый же у себя дома?
Она хихикает, вспомнив вчерашнюю историю в подъезде и растерянное лицо соседа. И как перепугалась, услышав дыхание в темноте. Думала, убивать его пришли. Кто о чем думает, а она сразу о плохом.
Целует его в ответ, сжимая лицо в ладошках. Спускается вниз по шее, касается губами свежего шрама.
-Не больно?
-Норм. Бл.я, а батя у нас спит? Или где? - вдруг вспоминает он.
-А его нет. Я думала, что с тобой. Мы совсем одни, - она продолжает целовать его шею, но он внезапно отстраняется. Проводит рукой по волосам, выдыхает громко:
-В смысле нету? Давно? Куда ушел?
-Я не знаю. Проснулась - никого нет. Может у него смена сегодня? Я не особо слежу, - приходит в голову мысль.
-Завод на этой неделе не работает, пока вопрос не закроем, - резко бросает он, шарит рукой по кровати, - где труба? Почему ее вечно надо искать?
-Что-то не так? Может в магазин пошел, может к дружкам своим , у него их много.
-А может еще куда. Я ж его не просто так отпустил. Проверить хотел. А он, похоже, совсем му.дак, - она видит как напряглись скулы, сжались губы в тонкую полоску. Он явно очень недоволен. Только не может в толк взять почему. Ушел и ушел, взрослый вроде. Им же лучше, квартира в их распоряжении. Только вместо этого, он носится и ищет свой телефон, забыв про нее.
-Макс! Иди уже ко мне! Сам найдется, не маленький, - она призывно улыбается, накручивая прядку на палец, спускает с плеча бретельку.
Но он уже в коридоре, тычет в кнопки и достает из пачки сигарету:
-Слон! Ты где? Он, прикинь, с утра сразу свалил! Я думал, мозгов хватит выждать. И не сказал ничего. Что? Ты так и думал? А, едете уже за ним ? Красава! Далеко? Ну порядок! Не упусти! Жду новостей!
-Кто у вас в Никифоровке? Или в ту сторону? - спрашивает у нее.
-Где?
-Сошлось. Твой батя - крыса, и конченый кре.тин к тому же. Чтоб ты знала. И проверку не прошел. Даже мозгов не хватило подумать, с чего его так быстро реабилитировали. Вот же... - он щелкает зажигалкой, но не доносит до сигареты, вспомнив, что дома, - кинь свитер. Хотя.. не надо.. я в душ. сообрази пожрать что-нибудь пока.
Дверь со скрипом закрывается. Она смотрит на нее в полном недоумении. Какую проверку не прошел отец? Зачем он поехал в эту Никифоровку? Ей срочно нужны объяснения, иначе голова треснет. Или она сойдет с ума. Хотя мама любила повторять, что нельзя сойти с того, чего нет. И, похоже, у них это семейное.
Выжидает пару минут и громко стучит в дверь:
-Макс! Я ничего не поняла! Папа уехал куда-то? Зачем?
-Пожрать приготовь, - доносится сквозь звук льющейся воды.
-Вот и поговорили, - бурчит себе под нос , но идет в кухню.
В холодильнике четыре яйца, немного молока, кусочек масла. Нужно учиться самой покупать продукты. Ставит на огонь тяжелую закопченную сковородку. Яичные желтки колышется из стороны в сторону, как будто подмигивают ей.
Он появляется на пороге, на волосах блестят капли воды. Такой красивый. Но опять весь в делах и проблемах. Ставит перед ним тарелку.
-Чуть пригорело.
-Пофиг. Что с батей делать будем? Он меня кинул, а потом еще и соврал. Перебор выходит. Пацаны его взяли вместе с бабой этой. Скоро будут.
Она смотрит в его глаза и отчётливо понимает, что вопрос не имеет смысла. Он уже все решил…
Начало .. почти 🔽