– Ты изменил мне! Как ты мог? Да ещё с кем? С какой-то девочкой-подростком! – кричала Олеся на мужа.
– Уходи!
– Что? – не понял Глеб.
– Уходи, – повторила Олеся, голос её уже дрожал. – Я больше не хочу тебя видеть!
Олеся стояла у окна на кухне, не видя ничего перед собой. Слова застревали в горле, мысли путались, словно клубки шерсти. Уходи… Она произнесла это слово, и оно прозвучало как приговор. Приговор их браку, их жизни. Жизнь… какой она была? Серой, безрадостной, полной унижений и обид. Олеся всю себя отдавала семье, мужу, сыну, свекрови… А что получила взамен? Предательство. Ложь. Боль.
По щеке скатилась слеза, горькая, жгучая. Потом ещё одна. Олеся не пыталась их утереть. Пусть текут… пусть вымоют всю накопленную боль, всю обиду.
– Олеся… – Глеб робко прикоснулся к её плечу. – Прости меня… Я… я не знал, что делаю.
Его слова звучали пусто и фальшиво. Олеся резко отвернулась.
– Уходи, – повторила она, голосом, полным ледяного спокойствия. – Просто исчезни.
Глеб молчал. Он стоял, опустив голову, словно провинившийся школьник. Олеся видела, как его плечи поникли, как он сжимает и разжимает кулаки.
– Куда мне идти? – прошептал он наконец.
Этот вопрос вывел Олесю из ступора. Куда ему идти? А ей какое дело?! Это его проблемы. Он разрушил их жизнь, их семью. А теперь спрашивает, куда ему идти?!
– Мне всё равно, – холодно ответила Олеся. – Иди куда хочешь. Только уйди из моей квартиры.
– Твоей? – Глеб поднял голову. – Но мы же… мы же семья!
– Были семьёй, – поправила его Олеся. – А теперь… теперь всё кончено.
В этот момент в квартире послышался звук ключей в дверном замке, и затем звонок. Олеся вздрогнула. Никита… Она посмотрела на часы. Действительно, он. Олеся резко повернулась к Глебу.
– Уйди, – приказала она. – Я не хочу, чтобы Никита тебя видел. Убери там за собой. Заходить противно! Поговорим позже.
Глеб, не споря, поплёлся в спальню. Олеся пошла открывать дверь. На пороге стоял Никита, румяный, веселый.
– Мама! Сейчас покажу. Мамочка, смотри, какую я сегодня пятерку получил! Никита гордо протянул Олесе тетрадку по математике.
Олеся обняла сына, прижала его к себе. Пятёрка… Какое это имеет значение сейчас? Мир рушится, а он радуется пятёрке. Детская непосредственность… Олеся почувствовала, как к горлу подкатил новый ком. Как она скажет ему? Как объяснит, что папа… что папа их предал?
– Молодец, мой хороший, – с усилием улыбнулась Олеся. – Я очень рада.
– А мы сегодня с ребятами… – начал было Никита, но Олеся его перебила.
– Никиточка, я… я немного прилягу, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Голова болит. Ты пока поиграй в своей комнате, хорошо?
– Хорошо, мамочка, – послушно кивнул Никита и побежал в свою комнату.
Олеся закрыла за ним дверь и прислонилась к ней спиной. Нужно держаться… нужно быть сильной… ради него…
Она пошла на кухню, налила себе воды, выпила парацетамол. Голова раскалывалась, тело ломило. Но физическая боль была ничто по сравнению с той душевной мукой, которую она испытывала.
Что делать? Как жить дальше? Эти вопросы пульсировали в голове, не давая покоя. Развод… Это слово звучало как приговор. Конец всему. Конец мечтам, надеждам, планам…
Олеся посмотрела в окно. На улице темнело. Скоро вернется свекровь. И тогда… тогда придется всё ей рассказать. Олеся вздрогнула. Даже представить себе этот разговор было страшно. Аза Демьяновна никогда не любила её, всегда критиковала, упрекала… Что она скажет сейчас? Наверняка начнет защищать своего любимого сыночка, обвинит Олесю во всем…
Мысль о предстоящем разговоре со свекровью придавала Олесе сил. Сил бороться, сил защищать себя и своего сына. Я больше не позволю себя унижать! – решила Олеся. – Я буду сильной! Ради Никиты…
Олеся пошла в комнату к сыну. Никита сидел на полу и играл с машинками. Увидев маму, он поднял на неё свои лучистые глаза.
– Мамочка, ты уже лучше? – спросил он с заботой в голосе.
– Да, милый, уже лучше, – улыбнулась Олеся и села рядом с ним на пол.
***
Время тянулось медленно, мучительно. Олеся играла с Никитой, сделали с ним уроки, стараясь не думать о том, что ждёт её вечером. Но от этих мыслей было не уйти. Они висели над ней, как дамоклов меч.
Наконец, послышался звонок в дверь. Олеся вздрогнула. Это она… Она глубоко вздохнула и пошла открывать.
На пороге стояла Аза Демьяновна, нахмуренная, усталая. В руках – большая сумка, набитая какими-то банками и пакетами.
– Ну наконец-то! – пробурчала она, проходя в квартиру. – Целый день в этой электричке тряслась. Ноги гудят.
Олеся молча взяла у неё сумку и понесла на кухню. Никита выбежал из своей комнаты.
– Бабуля, привет! – радостно закричал он.
Аза Демьяновна обняла внука, поцеловала его в макушку. Олеся наблюдала за ними, чувствуя, как в груди разливается тепло. Как же я ему скажу? – с отчаянием подумала она. – Как объяснить Никите, что его мир рухнул?
– Олеся, ты что, совсем обленилась?! – резкий голос Азы Демьяновны вернул Олесю к реальности. – Ужин еще не готов?! Я целый день ничего не ела!
Олеся вздрогнула. Ужин… Какой ужин? У неё в горле стоял ком, а в животе все сжималось от страха.
– Сейчас… сейчас приготовлю, – тихо ответила Олеся и пошла на кухню.
Она механически достала из холодильника продукты, начала резать овощи. Руки дрожали, нож выскальзывал из пальцев. Мысли были далеко, там, в спальне, где прятался Глеб. Нужно с ним поговорить. Нужно поставить точку…
– А Глеб где? – спросила Аза Демьяновна, заглядывая на кухню.
Олеся замерла. Вот он… момент истины…
– В спальне, – ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Что-то случилось? – насторожилась Аза Демьяновна.
Олеся молчала. Она не знала, с чего начать. Как сказать свекрови, что её любимый сыночек… что её любимый сыночек ей изменил?
– Олеся, говори же! – не терпелось Азе Демьяновне. – Что произошло?
Олеся глубоко вздохнула и решительно сказала:
– Глеб… Глеб мне изменил.
Слова прозвучали громко, отчетливо. В кухне повисла тишина. Аза Демьяновна стояла, словно громом пораженная. Она смотрела на Олесю широко раскрытыми глазами, не веря своим ушам.
– Что?! – выдохнула она наконец. – Не может быть!
– Может, – твердо сказала Олеся. – Я… я сама все видела.
– Но… но как? – Аза Демьяновна опустилась на стул. – Почему?
– Не знаю, – пожала плечами Олеся. – Спроси у него сам.
И в этот момент из спальни вышел Глеб…
Глеб появился в дверях спальни, бледный, растерянный. Он нервно теребил руками полы халата. Увидев мать, он опустил голову.
– Мама… – пробормотал он.
– Это правда? – спросила Аза Демьяновна, голос её дрожал.
Глеб молчал. Он не смел поднять глаза на мать. Олеся смотрела на них, чувствуя, как в ней растет гнев. Гнев и презрение.
– Отвечай! – повысила голос Аза Демьяновна.
– Да, мама, – тихо сказал Глеб. – Это… это правда.
Аза Демьяновна закрыла лицо руками и зарыдала. Глеб бросился к ней, начал успокаивать.
– Мама, не плачь… Я… я не хотел… Так получилось…
Олеся слушала их, и внутри неё всё кипело. Так получилось?! Вот так просто – так получилось?! Он разрушил её жизнь, её семью, а теперь говорит – так получилось?!
– Хватит! – резко сказала Олеся. – Не нужно лицемерить! Ты предал меня, Глеб! Предал нас с Никитой!
– Олеся, я… – попробовал было Глеб, но Олеся его перебила.
– Лучше закрой свой рот! – крикнула она. – Будешь умнее выглядеть! Убирайтесь оба из моей квартиры!
– Твоей?! – возмутилась Аза Демьяновна, перестав плакать. – А мы тут при чём?!
– Квартира моя!, – твердо сказала Олеся. – Бабушка тоже и вам бы не простила, за такое, что сынок ваш устроил. Она и с вами еле-еле мирилась. И сидели бы у себя в Заморайске! Может из-за вас она и умерла. И я имею полное право выгнать отсюда кого угодно!
– Ты не имеешь права! – закричала Аза Демьяновна. – Мы здесь прожили столько лет!
– У вас есть полчаса, чтобы собрать свои вещи, – холодно сказала Олеся. – Иначе я вызову полицию.
Глеб, видя решимость жены, понял, что спорить бесполезно. Он понуро пошел в спальню собирать вещи. Аза Демьяновна, ворча и ругаясь, последовала за ним.
Через полчаса они вышли из квартиры. Олеся захлопнула за ними дверь. Нарочито громко закрылась на все замки и прислонилась к ней спиной. Она чувствовала огромное облегчение. Свобода… Она впервые за много лет почувствовала себя свободной.
Пошла в комнату к Никите. Вдруг она его разбудила? Сын спал, обняв своего любимого плюшевого ёжика. Погладила его по голове. Всё будет хорошо, мой маленький, – прошептала она. – Всё будет хорошо…
В её глазах светилась надежда. Новая жизнь… пугающая неизвестность… но в то же время – захватывающие возможности… Начало…
…Начало. Просто начало. Точка. И от этой точки может протянуться любая линия. Моя линия. Вдох. Выдох. Я справлюсь. Знаю. Чувствую. Внутри – стальной стержень. Глеб? Аза Демьяновна? Тени прошлого. Всё. Больше нет. Только я и Никита. Мы справимся. У меня есть руки. Голова на плечах. И огромное желание жить. По-настоящему жить. А это – главное.
Поддержите старания? Подписывайтесь. А то лайков много 😊 , а подписок мало!😭
Без подписки пропустите Новые рассказы основанные на реальных событиях!
Понравилось – РАССКАЖИТЕ об этом в комментариях. Нет? Тоже