Начало, первая глава *** Четвёртая часть
Глава 6. Демьян
Таня смотрит на меня с ненавистью, и я понимаю её чувства. Они прожигают в груди ещё большую дыру. Хотя… Куда ещё больше? Точно так же она смотрела на меня в тот день, когда я приехал и на коленях ползал перед ней, пытаясь объяснить, что ничего не понимал, когда был вместе с её сестрой.
— Пожалуйста, услышь меня, Таня! Молю тебя! Я был уверен в том, что это ты… Я бы никогда даже не посмотрел на твою сестру! Ты ведь знаешь это! Наш пароль, Таня… Помнишь наш пароль?
— Убирайся прочь, Багрянский! Ты выглядишь слишком жалко. Мне не нужны твои слёзы. Они ничего не исправят. Ты уничтожил всё хорошее, и я не хочу больше видеть тебя. Просто исчезни.
Небо разразилось громом, дождь полил как из ведра. Молнии сверкали так сильно, что мне становилось страшно, а Таня захлопнула передо мной дверь. Стоя на коленях под ледяным дождём, я рыдал вместе с ним, понимая, что потерял любимую женщину окончательно. Именно в то мгновение внутри появилась огромная чёрная дыра, бездна, в которую я окунулся с головой и пребываю в ней по сей день.
— Тань, это не спланировано… Клянусь тебе! — говорю я, а она мотает головой и проходит мимо меня.
— Привет, малышка! — с болью выдавливает Таня. — Спасибо, папа прав: болезни — временное явление. Всё обязательно будет хорошо, ведь за нами наблюдает ангел-хранитель.
Я помогаю Асе сесть в детское кресло и пристёгиваю её. Думаю над абсурдностью сложившейся ситуации. Конечно, Дымка считает виновным во всём меня, ведь это я притащил с собой дочь, с которой она не желала знакомиться… Но я сделал это не намерено. Буквально за пару минут до выхода из дома, Асиной няне позвонили из сада и сообщили, что её внук подрался с кем-то и сильно разбил бровь. Так как до матери ребёнка дозвониться не удалось, потому что на работе у неё плохо ловила телефонная связь, Юлия Сергеевна отпросилась у меня, и я был вынужден отпустить её. Я отлично понимал её чувства, как и понимал то, что Таня возненавидит меня ещё сильнее. До второй няньки дозвониться не получилось. Я, конечно, хотел перенести всё, но врач настоял на том, что Таня должна приехать сегодня, потому что вечно идти мне на уступки и принимать вне очереди может оказаться чреватым для него. У меня не было выбора, но я не смогу объяснить это ей. Что бы я ни сделал, я буду плохим человеком в глазах женщины, которую так сильно любил.
— Ты предатель, Багрянский! — звонкий голос Дымки из прошлого снова врезается в уши, и я хочу прочистить их, чтобы не слышать её слова.
— Дымка-а! Ты отняла у меня всё! Так хотя бы выслушай теперь… Я просто хочу поговорить с тобой… Я не прошу тебя простить и вернуться… Прошу тебя, просто услышь меня!
— Уходи!
— Тогда скажи мне, что ты не любишь меня, Дымка… Скажи мне это, глядя в глаза.
— Я ненавижу тебя, Багрянский! Не-на-ви-жу!
Тогда она воткнула мне нож в спину, провернула его и ушла, оставляя кровоточащую рану в чёрной обгоревшей душе.
Я мотаю головой и отрешаюсь от всех воспоминаний. Теперь-то я знаю, почему Дымка так поступила со мной… Она потеряла нашего ребёнка… Нашего малыша. Боль трепещется в груди, а я сажусь в машину и завожу мотор.
Если бы не болезнь дочери, я не появился бы больше в жизни Дымки, как она и просила… Я не стал бы вскрывать и без того не успевшие зажить раны в душах обоих из нас.
— А ты сильно болеешь? — спрашивает Ася.
— Ась, мы договаривались, что поболтаем с тобой в парке! Не стоит мучить тётю Таню вопросами! — пытаюсь успокоить дочь, хоть и радуюсь, что она хотя бы немного разговорилась.
Вчера она проспала весь день после того, как мы приехали из больницы, отказывалась от еды и совсем ничего не хотела.
— Нет… Не скажу, что сильно. Всё в порядке! — отвечает Дымка и отводит взгляд в сторону окна.
— А я сильно… Папа говорит, что я не погибну, но я знаю, что скоро улечу ангелочком на небеса.
Сердце сжимается, и я резко выворачиваю руль, чуть было не вылетел на встречку. Внутри всё разрывается от противоречивых эмоций. Нужно было всё отменить и заплатить врачу больше, чтобы он нашёл ещё одно окошко для нас.
Не следовало тащить с собой дочь.
Замечаю в зеркале заднего вида, что Дымка вытирает слёзы со щёк и выдавливает из себя улыбку.
— Нет, милая, ты не должна так думать… Знаешь, у тебя есть маленький ангел-хранитель… Он не позволит тебе погибнуть! Он ушёл слишком рано, так и не успев повидать жизнь, но он не позволит уйти и тебе.
— Твой ребёночек? — спрашивает Ася, и меня разрывает.
Откуда ребёнку знать о таких вещах?
Конечно же, Дымка посчитает, что это я научил Асю, но я никогда не посмел бы манипулировать собственной дочерью.
Щёки становятся влажными, и я едва могу следить за дорогой. Меня трясёт как безумца. Нет. Совсем не время для таких разговоров.
Совсем не время.
— Да, солнышко! Мой ребёночек, — всхлипывает Таня, а Ася берёт её за руку.
— Не плачь только! Если я улечу на небеса, то обязательно пригляжу за твоим ребёночком! — шепчет Ася, а я понимаю, что ещё немного, и я просто потеряю контроль над собой.
— Ась, давай лучше поговорим о предстоящей прогулке? Доктор разрешил тебе немного покататься на аттракционах. Уже решила, на какой пойдёшь? — спрашиваю дрожащим голосом.
Дымка ловит мой взгляд в зеркале заднего вида и смотрит с благодарностью, но меня не за что благодарить.
Я снова накосячил…
И мне не найти оправдание…
Потому что меня никто не захочет слышать.
Снова.
***
Мы подъезжаем к знакомому медицинскому центру, и я замечаю, как искажается лицо дочери от ужаса. Она знает, что здесь ничего хорошего её не ждёт, и мне больно от мысли, что ей придётся снова оказаться в стенах здания, пропитанного разочарованиями. Надеюсь, что скоро наши мучения закончатся.
— Ася, давай проводим тётю Таню? Сегодня тебя доктор не станет осматривать, тебе нечего бояться… — пытаюсь успокоить малышку, повернувшись в её сторону.
— Не надо меня провожать, просто скажи, к какому врачу идти и всё! — мотает головой Таня.
Она хочет сбежать от нас — это видно по её поведению, и я не могу осуждать её. Спасибо хотя бы на том, что не отказала и приехала сюда, чтобы попытаться помочь Асе.
Я даже не спросил, как будет осуществляться забор стволовых клеток, и не должна ли Дымка остаться в больнице после этого. Переживаю и хочу лично поговорить с врачом, но вовремя вспоминаю, что у меня есть его личный номер телефона.
— Скажи администратору мою фамилию, и она проводит тебя. Она всё знает.
Таня кивает и выходит из автомобиля, а я едва сдерживаюсь, чтобы не рвануть следом за ней. Набираю номер врача, решив уточнить, как и что будет делаться, и не нужна ли Дымке поддержка.
— Андрей Семёнович, это Багрянский… Я отправил Дым… ой, Таню, к вам. Скажите, насколько серьёзна процедура забора стволовых клеток? Есть ли вероятность того, что Тане станет после неё плохо и придётся остаться?
— Доброе утро! Ну что вы! Процедура безобидная, если только девушка не теряет сознание при виде крови. Мы возьмём её кровь из вены и проверим всё, что потребуется. Вам не о чем беспокоиться… Вы ведь сами уже проходили через это.
Проходил…
Но уже толком и не помню, через что именно и когда я проходил.
— Я понял. Спасибо.
— Вы, я так понимаю, приехали не с ней?
— Я приехал с дочерью, не хотелось бы тащить её в больницу…
— Да, конечно, я понимаю вас… Ну тогда мы всё сделаем быстро, вам не придётся ждать.
Я благодарю врача и отключаю телефон. Какое-то время в машине стоит напряжённая тишина, которую нарушает голос моей дочери.
— Папа, ты обидел тётю Таню?
— С чего ты взяла?
Я оборачиваюсь и с недоумением смотрю на Асю.
— Все улыбаются, когда разговаривают с тобой, а она грустит… — отвечает девочка и покачивает головкой, как фарфоровая балерина. Бледная и практически безжизненная.
Да… Я обидел Таню… Но я не хочу рассказывать это дочери. Ей ни к чему знать такие подробности.
— Скажем так, в прошлом у нас с ней было кое-что, из-за чего тётя Таня может обижаться на меня сейчас.
— Она красивая, папа! Тебе нужно извиниться и подарить ей цветочки! Все тётеньки любят цветочки.
— Правда? — я улыбаюсь, думая о том, что моя дочь чересчур смекалиста. Её ждёт большое будущее, после того, как мы справимся с заболеванием. А мы справимся с ним. Обязательно.
— Какой ты глупенький, папа! Конечно же! — посмеивается Ася.
Душу согревает улыбка, озарившая детское личико, и мне становится приятно от мысли, что Ася радуется хотя бы чему-то. Это Таня заставляет её улыбаться. Как бы здорово было, если бы она согласилась поехать вместе с нами в парк… Вот только я не посмею даже попросить её об этом.
Довольно скоро девушка появляется на пороге больницы и смотрит по сторонам. Она ждёт кого-то другого? Дымка направляется к моей машине и садится в салон.
— Почему вы не уехали? Собирались ведь в парк… — хмурится она.
— А ты хочешь поехать с нами? — озвучивает мои мысли Ася, и я даже не знаю, благодарен я ей за это или нет… Не хотелось напрашиваться.
— С вами? — Дымка зло смотрит на меня.
Ну конечно! Снова считает, что злой Багрянский внушил дочери, как и что надо говорить… Я мотаю головой, пытаясь дать понять, что совсем не причастен и даже не намекал Асе, что мы можем прогуляться все вместе.
— Там аттракционы и большой медведь, который угощает всех сахарной ватой. Мне нельзя сладкое, но в парке папа позволяет немного сахарной ваты. Поедем с нами? Папа и тебе разрешит поесть вату! Или у тебя нет папы?
Дымка теряется, и я решаю взять ситуацию под свой контроль. Важно показать, что я не пытаюсь манипулировать дочерью, чтобы Дымка не собрала вещи и не сбежала домой первым же рейсом.
— Ась, тётя Таня уже взрослая, и ей совсем не интересны парки аттракционов… Давай, мы отвезём её домой, а потом поедем гулять? Нам не стоит терять время, ведь тебе ещё нужно успеть покушать перед приёмом препаратов.
— Тётя Таня не против поехать в парк аттракционов! — вдруг заявляет Дымка, чем вводит меня в ступор, ведь я думал, что она хочет как можно быстрее сбежать из нашей компании. — Вот только мне ещё нужно успеть заехать в магазин, чтобы купить продукты и постельное бельё…
Она напряжённо думает о чём-то.
— Я организую всё. Тебе привезут всё самое лучшее! — произношу с надеждой в голосе, не веря, что проведу немного времени с Дымкой после нашего расставания. И я надеюсь, что эта прогулка не будет похожа на войну, кипящую между нами.
— Спасибо, но мне ничего не нужно, Багрянский… Ладно, мы можем прокатиться и поесть сахарную вату. А потом отвезёте меня домой и поедите отдыхать.
— Ура! Втроём будет веселее, — радуется Ася.
Моя дочь привыкла к нянькам, и я надеюсь, что ничего такого не случится, если она проведёт немного времени вместе с Таней… Вряд ли она привяжется к той и будет тянуться к ней, как к матери, ведь она и мать никогда не видела.
Мысленно возвращаюсь в прошлое, когда Ася появилась на свет.
— Что это такое, Багрянский? — противный визг разрезал барабанные перепонки, прорываясь сквозь темноту.
Я включил свет и сделал шаг вперёд.
Аня сидела на стуле посреди комнаты, связанная по рукам и ногам. Ребята не позаботились о том, чтобы заклеить ей рот…
А зря.
— Вместо того чтобы встречать меня из роддома с цветами и воздушными шариками, ты приказываешь своим безбашенным притащить меня сюда? — заверещала истеричка, глядя на меня так, словно я ей что-то должен.
— Ты пыталась лишить жизни собственного ребёнка… — я достал пucтолет и навёл его на Аню. Медленно снял с предохранителя, устремляя взгляд на Гадюку, испортившую мою жизнь.
— Ты в своём уме? Она мешала мне спать своим ором… Я не просила приносить её в палату… Я положила на неё подушку, чтобы не слышать вопли… Я не пыталась её yбuть.
Палец дрожал, и я почти готов был нажать на спусковой крючок. Вот только пристально глядя на твapь, я видел в ней до боли знакомые черты любимой женщины, и рука не поднималась сделать это… В отголосках сознания бился голос Тани, молящей не трогать её сестру. Я знал, что она никогда не простит меня, если узнает, что жизнь её сестры оборвалась пулей, выпущенной из моего пucтолета. Знал и то, что однажды дочь может узнать об этом и возненавидит меня… Я струсил.
— Тебе нет оправдания, знаешь ведь…
— Багрянский, отпусти меня…
— Отпущу… После того, как ты напишешь нотариально заверенный отказ от дочери…
—Да ты и нотариус умудрился сюда притащить? А ты предусмотрительный … — мерзко хихикнула Аня.
— Теперь уже да… — ответил я и пригласил своего нотариуса, в руках которого находились заранее подготовленные документы.
Глава 7. Дымка
Сама не знаю, зачем согласилась на эту прогулку. Хотела просто сказать слово против Багрянского? Голова идёт кругом, когда я думаю о том, что проведу с ним, пусть и не целый день, но несколько часов. Мне это совершенно не нужно. Вот только я уже ответила «да» и дороги назад нет. Не знаю, сам он намекнул ребёнку пригласить меня на эту прогулку, или девочка почувствовала во мне родного человека? Мне жаль её… Конечно, мне жаль всех больных детей, но, глядя на эту малышку, я будто бы возвращаюсь в прошлое, в то время, когда мама сделала выбор. Новый муж заставил её оставить только одного ребёнка, и им стала не я… Тогда я была такой же худенькой, бледной и потерянной. Вот только я не болела, и рядом оказалась любящая бабушка, которая приняла меня и подняла на ноги. Я тяжело вздыхаю и наблюдаю в окно за дорогой, медленно проплывающей перед глазами, как и прошлое, в котором всё было вроде бы безоблачным и светлым.
— А ты любишь смотреть на небеса? — вдруг спрашивает Ася.
Я поворачиваюсь и несколько секунд смотрю на девочку.
— Люблю… Там, где я живу, открывается прекрасный вид на них, потому что солнце быстро уходит на другую сторону и не слепит глаза. Я частенько смотрю на небеса.
— Я бы тоже хотела смотреть на них долго-долго… Мне кажется, что там моя мама! Может, если смотреть туда долго, то можно увидеть её?
Сердце обрывается и начинает хаотично ударяться о рёбра. Я выдавливаю улыбку. Бедная! Она совсем ничего не знает о своей матери и считает, что та умерла…
Замечаю в зеркале заднего вида взгляд Багрянского, наполненный сильнейшей болью. Интересно, что помешало ему развестись с Аней и найти себе женщину, которая стала бы матерью для его дочери? За ним всегда увивалось немало представительниц прекрасного пола… Почему не выбрал ту самую, которая смогла бы позаботиться о его дочери? Тосковал по нашему прошлому? Конечно, нет! Ерунда какая-то… У него ведь была Аня… Если бы он любил меня на самом деле и по ошибке пepeспал с моей сестрой, в чём пытался уверить меня первое время, то он бы не женился на ней. Наверное… Отгоняю эти мысли прочь, думая о том, что всё осталось в прошлом и воротить уже ничего нельзя.
— Там моя бабушка! Она была мне как мама… — негромко произношу я. — Когда я смотрю на небеса, мне кажется, что она глядит на меня с них и говорит, что всё будет хорошо… Ты веришь в чудеса?
— Не знаю… Я не видела чудеса. В сказках всё совсем не так, как на самом деле…
Пессимизм девочки удручает меня. Даже во взрослом возрасте я не утратила веру в чудо, а она и не пыталась верить в него, даже слушать ничего не хотела, судя по всему. Я решаю, что стоит прекратить эту тему. В конце концов, я ей не мать и привязываться к девочке не планирую. Если мои стволовые клетки подойдут для пересадки костного мозга, то я уже скоро сделаю это и вернусь домой, где всё снова сольётся с серой обыденностью без всех этих ярко выраженных эмоциональных всплесков, которые посещают меня сейчас.
— А можно мне посмотреть на небеса там, где ты живёшь?
Ася режет по живому.
Мне не хотелось бы проводить с ними ещё больше времени, но и отказать ребёнку я не могу. Язык просто не повернётся.
— Конечно… Посмотришь, когда отвезёте меня домой! — улыбаюсь я.
Мы подъезжаем к парку, и Багрянский начинает искать место для парковки. Мужчина внимательно вглядывается в заставленные места и негромко бормочет под нос ругательства. Попасть сюда в такое время суток не так-то просто… Помнится однажды, когда мы с ним приехали сюда в прошлом, нам пришлось оставлять машину за остановку до парка и идти сюда пешком. Мы тогда до позднего вечера катались на аттракционах, ели сахарную вату, пили газировку и наслаждались жизнью.
— Ты сладкая, как сахарная вата, — сказал мне Багрянский, задевая меня за кончик носа пальцем. — Вот только люблю я тебя гораздо сильнее, чем её.
— Ты меня любишь?
Тогда он впервые признался в своих чувствах. Я растерялась и широко распахнула глаза.
— А разве это незаметно? — засмеялся мужчина, притянул меня к себе и поцеловал в губы. — Разве в ином случае взрослый состоятельный мужчина стал бегать с тобой по парку и кататься на аттракционах?
Мы звонко засмеялись вместе, я встала на носочки и шепнула ему на ухо: — Я тоже тебя люблю.
Становится горько от того, что эти воспоминания вернулись так не вовремя, а небо тут же разражается громом. Я вздрагиваю и инстинктивно вжимаюсь в спинку сиденья.
— По прогнозам обещали хорошую погоду! — хмурится Багрянский, сумевший наконец отыскать свободное местечко, но выйти из машины мы не успеваем, потому что начинается сильнейший ливень. — Малыш, прости, я снова не оправдал твоих надежд и не сдержал обещание! — извиняется мужчина, глядя на дочь.
— Тогда мы уже скоро сможем посмотреть на небо, если отвезём Таню домой! — улыбается Ася.
Я смотрю на неё и не могу понять: вроде бы девочка показалась мне пессимистичной, но её настроение быстро изменилось, теперь она сияла и радовалась жизни.
— Да, конечно… Если Таня не будет против…
Багрянский с надеждой смотрит на меня, а я тяжело вздыхаю.
— Скорее всего, там тоже идёт дождь, но если его нет, то мы сможем посидеть на крыльце и полюбоваться небесами…
— Ура! Тогда нужно купить вкусную еду для пикника!
Меня бьёт эта идея наотмашь, и я рассчитываю, что всё-таки дождь будет и в нашей деревне, а Багрянский придумает, как увлечь дочь и отвезти её домой.
Выдавливаю улыбку и думаю, как сильно я вляпалась.
По пути мы всё-таки заезжаем в ресторан, где Багрянский берёт еду на вынос. Аппетитные запахи быстро заполняют салон, и у меня во рту начинает активно образовываться слюна. Последний раз я кушала у бабы Нюры, и теперь голод начинает настойчиво напоминать о себе. Ася с улыбкой смотрит на меня каждый раз, когда живот начинает урчать, а я смущаюсь и отвожу взгляд в сторону. Мне непривычно общаться с ребёнком, я не знаю, как вести себя с ней, чтобы не привыкнуть и не приручить.
Добравшись до деревни, мы выходим из машины. Я ловлю на себе заинтересованные взгляды соседей, примерно представляя, о чём именно они будут судачить в ближайшее время. Начнут перемывать мне косточки и говорить, что я простила изменщика…
Тяжело вздыхаю, но сплетни — последнее, что волнует меня, поэтому стараюсь не обращать на них совершенно никакого внимания. Куда хуже, что творится у меня самой на душе, и что будет, если я продолжу так тесно общаться с дочерью своей сестры-предательницы.
Мы входим во двор, и я с грустью обвожу его взглядом. Ася немного морщится, поглядывая на траву, которая чуть ли не с неё ростом.
— Я давно тут не жила… Здесь бы всё привести в порядок… Вон там… — показываю в сторону заднего двора, — даже кусты с ягодками есть, но мы до них сейчас не доберёмся.
— Мне тут нравится! — улыбается Ася. — Можно заблудиться как в лесу! Вот только где же мы будем устраивать пикник?
— А это станет проблемой… Можно сесть на крыльце. Я принесу плед, который мы сможем расстелить здесь.
Ася кивает, и я скрываюсь в доме. Всё внутри пропахло сыростью, и я надеюсь, что на солнце от этого запаха быстро не останется следа. Беру свой любимый плотный плед, выхожу на крыльцо и удивлённо застываю взглядом на бывшем: Багрянский снял пиджак, закатал рукава своей белоснежной рубашки и взял в руки косу, которая уже успела заржаветь за эти семь лет. Он скосил некоторую часть травы и теперь смотрит на меня с виноватой улыбкой на губах.
— Извини, что решил похозяйничать, но мне кажется, что здесь просто идеальное место для того, чтобы организовать пикник! — кивает бывший.
Сердце сжимается, и мне тяжело сделать вздох. Стальные тиски сдавливают горло, когда я смотрю на Багрянского и вспоминаю, как он впервые взял косу в руки.
Прошлое настойчиво врывается в мою жизнь, напоминая о том, как в нём было хорошо. До измены, разделившей всё на «было» и «стало».
— Как тут красиво! — восхищается Ася, и я смотрю на неё, пытаясь понять, чем руководствовалась Аня, бросив своего ребёнка.
Или это Багрянский вынудил её так поступить?
Мужчина ставит косу и оттряхивает руки. Он смотрит на меня несколько мгновений, а я сбегаю от его взгляда и спешу расстелить плед на выкошенной полянке.
— Если хочешь, я могу всё здесь убрать, раз уж ты решила жить пока тут…
— Спасибо, но не стоит… Как-нибудь справлюсь сама.
— Я понял! — соглашается бывший.
— Почему она бросила дочь? — вдруг спрашиваю я, оборачиваясь в сторону мужчины, и наши взгляды с ним пересекаются.
— Потому что та нужна была ей, чтобы привязать к себе мои деньги? — задаёт мужчина встречный вопрос.
— Но ты сам женился на ней…
— Действительно хочешь поговорить об этом?
Взгляд мужчины прожигает меня насквозь, и я понимаю, что чем больше мы с ним общаемся, тем больнее становится снова. Отрицательно мотаю головой и вместе с Асей начинаю расставлять еду из пакетов на плед.
После плотного обеда Багрянский достает из машины пакет и даёт дочери одну таблетку за другой, а она смиренно пьёт каждую. На глаза наворачиваются слёзы, и я надеюсь, что в ближайшее время эта девочка вылечится.
Багрянский держится рядом со своей дочерью, и когда мы с ней начинаем разглядывать густые облака, он отходит в сторонку, сохраняя между мной и ним дистанцию. Мы ложимся на согретый солнцем и уже успевший просохнуть плед, и смотрим на сгустившиеся облака. Я показываю Асе одно из них и спрашиваю, с чем оно ассоциируется у неё.
— С постелькой! У меня в больнице была такая же постелька…
Смотрю на девочку. Больница ещё долго не выйдет у неё из головы. Я тяжело вздыхаю, но стараюсь не подавать вида, что жалею её, потому что Ася явно не нуждается в сострадании. Она сильная и умная девочка.
— Таня? — слышу негромкий зовущий меня голос и вздрагиваю.
Виктор.
Наши взгляды с Багрянским пересекаются, а я поднимаюсь на ноги и спешу к воротам.
— Привет! У меня получилось вырваться с работы пораньше… Думал, что прогуляемся и пообедаем вместе, а теперь понимаю, что пришёл не вовремя. Ты снова со своим бывшим?
— Нет! Вить, это не то, что ты подумал… Мы с Багрянским не вместе и никогда не будем вместе… Я всё расскажу тебе позднее. Ладно? Давай ты вернёшься через часик? Я надеялась, что ты согласишься свозить меня в город за продуктами, и мы с тобой сможем обо всём поговорить.
Виктор зло смотрит на Демьяна, а тот не сводит взгляд с него. Они ведут себя как два идиота, но если злость Виктора я ещё могу понять, то вот ревность бывшего — нет.
— Ладно. Надеюсь, что твои объяснения имеют хоть что-то общее со здравым смыслом! — кивает Виктор, улыбается и уходит.
— Это твой жених? — спрашивает Ася, когда я возвращаюсь.
Жених?
Сердце колотится в груди, и я снова кошусь на Багрянского, того, кто был моим единственным женихом и почти успел стать мужем.
У меня действительно был жених…
Но теперь его нет.
— Не знаю, пока… Всё возможно, — пожимаю плечами я и слышу, как бывший скрипит зубами.
Новые главы ежедневно в 17-00 МСК.