Автор: Роман Коротенко
Сразу признаюсь, что намеренно выбрал эпатажный заголовок для этой статьи.
Ведь всем известно, что в 1825 году в России состоялось, по сути, самое первое антиправительственное выступление за прогресс и всё хорошее.
В тот декабрьский день самые первые российские революционеры были, со слов Ленина, всё ещё очень далеки от российского народа — однако же фактически явились прецедентом, за что им честь и хвала, то есть респект и уважуха.
И дело этих мужественных парней декабристов, пусть даже и не закончившееся успехом, оставило настолько яркий след в истории России, что Россия до сих пор готова отдать почти что один миллиард бюджетных рублей, чтобы художественным фильмом напомнить населению об этом славном декабристском подвиге.
Мнение академика Ключевского
Был в России такой историк, академик Императорской академии наук Василий Осипович Ключевский (1841-1911).
Родился он в семье сельского священника, и, вопреки стереотипным воззрениям, факт происхождения из религиозных служителей не предполагал для его дальнейшей карьеры никаких поблажек.
Кроме того, очень мешало этой карьере сильное заикание, полученное мальчиком в результате того, что он стал свидетелем гибели своего родного отца от удара молнии.
И тем не менее, мальчику удалось стать стипендиатом Московского университета, а в дальнейшем даже стать его профессором, и вместе с тем получить дворянство.
Так вот, академик Ключевский называл приснопамятных «декабристов» так:
Историческая случайность, обросшая литературой.
И это не фигура речи.
В далёком 1929 году была издана библиография, в которой уже была учтена 4451 (четыре тысячи четыреста пятьдесят одна) публикация о «декабристах».
И только к столетию со дня восстания было приурочено 1000 (одна тысяча) публикаций.
То есть, как минимум в «обрастании» литературой академик Ключевский был очевидно прав.
Такие родные стереотипы
Самое интересное, что такое зашкаливающее количество информации о «декабристах» позволяет узнать об их судьбе достаточно любопытные подробности.
И что характерно, эти подробности совершенно в ином свете выставляют как действия этих самых «декабристов», так и последствия этих действий.
Ну вот, к примеру, как вы представляете себе каторгу в Сибири в середине XIX века?
Чуть не забыл: не просто сибирскую каторгу, а каторгу конкретно государственных преступников?
Скорее всего, на этом месте в вашем представлении возникнут примерно такие ассоциации: жуткий холод, кандалы, тяжёлый подневольный труд.
А знаете, каковой была каторга для декабристов?
Слушайте декабриста Николая Басаргина:
Каждый день, исключая праздников, нас выводили за конвоем, на три часа поутру и два после обеда, засыпать какой-то ров на конце селения…
Работать же нас не принуждали: свезя несколько тачек земли, мы обыкновенно садились беседовать друг с другом или читали взятую с собой книгу, и таким образом проходило время работы…
Впоследствии придумали нам другую работу: устроили ручную мельницу в несколько жерновов и водили туда молоть хлеб.
Но и там мы почти ничего не делали, толковали, читали, играли в шахматы и только для виду подходили минут на десять к жерновам и намалывали фунта по три такой муки, которая ровно никуда не годилась.
То есть, у российских каторжан был пятичасовый (!) рабочий день.
Кроме того, в праздники российские каторжане однозначно не работали.
Да что там в праздники — со слов Басаргина, каторжане-декабристы не работали буквально каждый день!
Согласитесь, невыносимо тяжела оказалась доля первых российских революционеров (⸮).
Однако, кроме подневольной работы (то есть, не работы) стрессовое влияние на каторжан-декабристов должны были оказывать также и их бытовые условия.
Как ни крути, но сидеть за решёткой — то ещё удовольствие.
Слушаем Басаргина дальше:
При нашей тюрьме был обширный двор, обнесенный тыном. На этом дворе позволено было некоторым из нас построить себе комнаты; другие, в том числе и я, устроили для лета палатки.
Мы удалялись туда днем, чтобы свободнее заниматься и избавляться на время от постоянного шума в наших комнатах, необходимого следствия многолюдства и носимых нами цепей.
Прикольно отметил Басаргин: «...позволено было некоторым из нас».
Сказал бы прямо: «Нам, декабристам, было позволено».
То есть, то, что было не позволено обычным каторжанам-уголовникам, в российской тюрьме было позволено каторжанам-политическим (на юридическом языке: государственным преступникам).
И кстати, обратили вы внимание на «носимые нами цепи»?
Действительно, в то время кандалы (то есть цепи) все каторжане носили постоянно.
И не только в России.
Однако уже через два года после провального мятежа и поса́дки конкретно с каторжан-декабристов (фанфары!) кандалы были официально сняты.
Плюс свободное посещение камер — как тебе такое, российский уголовник?
Петровский завод
Но это ещё не всё.
Спустя четыре года после начала декабристской каторги, а именно в 1830 году, завершилось строительство так называемого «Петровского завода» (ныне — Петровск-Забайкальский Читинской области РФ) — тюрьмы, построенной специально и исключительно для декабристов.
Именно туда, в Петровский завод, был переведён каждый из 71 декабриста-каторжанина.
«Позвольте!» — может воскликнуть на этом месте наш просвещённый читатель — «как это 71? Ведь декабристов было почти 600 человек!»
И наш просвещённый читатель окажется прав: в «Алфавите членам бывших злоумышленных тайных обществ и лицам, прикосновенным к делу, произведённому высочайше утверждённой 17 декабря 1825 года Следственною комиссиею» было указано 570 имён.
Из этих 570 человек указанной Следственной комиссией (Внимание! Не судом, а следствием!) было полностью оправдано 43 обвиняемых — в том числе и знаменитый поэт Грибоедов.
Александр Сергеевич Грибоедов, кстати, акцию «декабристов» оценил следующим образом:
Сто прапорщиков хотят переменить весь государственный быт России.
Я говорил им, что они идиоты.
Из оставшихся 527 «декабристов» под суд попал всего лишь 121 человек.
Остальные отделались, так сказать, лёгким испугом.
А из 121 подсудимого декабриста каторгу получили только 71.
Кроме того, как всем известно, пятеро из декабристов были казнены.
Однако не всем известно, что в тогдашнем российском законодательстве и за умысел в посягательстве на убийство императора, и за воинский мятеж полагалась исключительно высшая мера, то есть — однозначно казнь.
И царская несправедливость заключалась не в том, что казнили 5 человек, а в том, что казнили — только 5 человек.
Однако вернёмся к Петровскому заводу.
С учётом всей тяжести содеянного декабристами читатель, наверное, сразу же представил что-нибудь типа нынешнего соликамского «Белого лебедя»?
Шконки, запираемые в дневное время, передвижение строго нагнувшись на 90°, не так ли?
Отнюдь.
Конечно, построенная специально для декабристов тюрьма действительно отличалась от всех остальных российских тюрем.
Например, в этой тюрьме все камеры запирались изнутри.
На всякий случай повторю для читающих по диагонали: в декабристской тюрьме Петровский завод замо́к на дверях камер запирался не снаружи, а изнутри.
Очевидно, это было сделано для того, чтобы никто из посторонних (а в том числе и тюремные стражники) не имели возможность каким-либо образом помешать уединённости обитателей камер тюрьмы Петровский завод.
Да, и ещё кстати: наш уважаемый читатель, скорее всего, слышал историю про жён декабристов, которые отправились на каторгу вслед за своими славными мужьями?
Так вот, все 11 жён декабристов, которые добровольно отправились в Сибирь, точно так же добровольно поселились в Петровском заводе.
А что удивительного?
Камеры ведь запирались изнутри...
(Продолжение следует: многим понравилось)
__________________
Материал предоставлен каналом «Миростолкновение» — подписывайтесь, чтобы познавать интересное.
Например, как Россия победила в Крымской войне (1853-1856).
ТыжИсторик теперь и в телеге, заходите к нам, у нас есть печеньки, котики, рыцари, мракобесы-викторианцы и еще много всего интересного : https://t.me/tizhistorik