Родной берег 96
Мария Евгеньевна и Таисья прошли по длинному коридору. В столовой было пусто. Только запах хлеба и чего-то съестного притягивали магнитом.
— Где Саша? — с тревогой спросила Таисья, останавливаясь.
— Скорее всего, у Лизы. Девочка сейчас не может ходить — повредила ногу. Сашка всегда рядом с ней, — ответила Мария Евгеньевна. — Подождите здесь, я сама схожу за ним.
Таисья прислонилась к стене, стараясь дышать глубже. Её взгляд скользнул по полу, по обшарпанной стене. Эти стены были домом ее сыну. «Слава Богу, я его нашла,» - благодарная мысль поселилась в голове.
В детской спальне царила тишина, нарушаемая тихими всхлипываниями. На одной из кроватей лежала девочка с тонкими косичками и перебинтованной ногой. Она плакала, уткнувшись лицом в подушку. Рядом на стуле сидел Сашка, опустив плечи и уставившись в пол. В руке он держал кусочек хлеба.
— Не плачь, Лизка, — тихо говорил он. — Я напишу письмо. Лидка тебе прочитает. Мама моя… Она хорошая.
Девочка всхлипнула ещё сильнее, ухватившись за его рукав.
— Не уходи, Сашка! Ты обещал… Мы ведь всегда вместе, всегда! — её голос дрожал, словно каждое слово давалось ей с огромным трудом.
— Я не могу, меня мама нашла, — тихо ответил он, опустив глаза.
Мария Евгеньевна осторожно вошла в комнату. Подошла к детям, присела на кровать рядом с Лизой, погладила по голове.
— Лиза, девочка моя, успокойся, — ласково сказала она. — За Сашей приехала мама, ему нужно идти.
Но Лиза только крепче сжала рукав Сашки.
— Нет, не уходи! Сашка! — закричала она в отчаянии.
Мария Евгеньевна посмотрела на Сашу. Мальчик выглядел растерянным, словно не понимал, что должен делать. Он и сам вот- вот готов был расплакаться.
— Саша, пойдём, — сказала директор, поднимаясь. — Тебя ждут.
Сашка медленно встал, но его взгляд всё ещё был прикован к Лизе. Он сжал её руку.
— Я тебя не забуду, слышишь? Никогда, — тихо сказал он.
Мария Евгеньевна взяла мальчика за руку и повела к двери. Лиза, чувствуя, как он отдаляется, разрыдалась в голос.
— Галя! — позвала Мария Евгеньевна. — Иди к девочке, поговори с ней.
В дверях появилась молодая девушка. Она сразу же подошла к Лизе, обняла её и начала шептать что-то успокаивающее.
Мария Евгеньевна вывела Сашу в коридор. Таисья, увидев сына, бросилась к нему, обняла.
— Сашенька мой… — сказала она дрожащим голосом. — Теперь ты со мной. Всегда.
Сашка молчал. Он смотрел в сторону, где осталась Лиза. Его лицо было бледным, а глаза покраснели от сдерживаемых слёз. Таисья почувствовала, как он напряжён.
— Мама, давай Лизку тоже заберём? — тихо спросил он. — Она не сможет без меня.
Таисья замерла. Она посмотрела на Марию Евгеньевну, но та лишь вздохнула и отвела взгляд.
— Сашенька, мы будем искать свою Лизу, — ответила Таисья, стараясь говорить ровно. — Сейчас нам нужно ехать. Пошли.
Мальчик не ответил. Он опустил голову, но потом всё же взял мать за руку.
Таисья крепче сжала маленькую ладошку, чувствуя, как дрожат его пальцы. Её собственные мысли опять переключились на дочь. В груди жгло от боли и пустоты. Лиза. Где она? Как её найти в этом бескрайнем море детских домов, горе и разрухе? Они попрощались и вышли на улицу.
День, словно в насмешку, оставался светлым, звонким, весенним. Но в душе Таисьи весна не наступала. Там царила зима, холодная и безжалостная, с пустыми ветрами тоски.
— Мама… — тихий голос Саши вывел её из размышлений.
Она наклонилась и увидела, как его глаза наполняются слезами. Лицо мальчика нахмурилось, он дрожал.
— Что случилось, Саша? — Таисья опустилась перед ним, заглядывая в глаза.
Слёзы градом покатились по его щекам.
— Я не хочу без Лизки, — выдохнул он, закрывая лицо руками.
Эти слова больно ранили её. Она обняла сына, прижала к себе, тихо заговорила, стараясь успокоить его:
— Сашенька, мы поедем домой, в Ленинград. Там нас ждёт Витя — твой старший брат. Он хороший, он сильный. Ты его полюбишь, вот увидишь. А Лизу…У тебя есть сестра, тоже Лиза. Мы будем искать. Мы найдём её. Я обещаю.
Но мальчик только сильнее разрыдался.
— У меня есть Лизка. Она осталась там… Она плакала, а я уехал…
Таисья чувствовала, как разрывается её собственное сердце. Она продолжала шептать слова утешения, но они звучали пусто. Слова не могли заполнить ту пропасть, которая образовалась в душе ребёнка.