Пассажир откинул голову и замолчал, вспоминая вечер субботы и знакомство с братвой. На тренировке с товарищами по бандитскому цеху Андрей Юрьевич был трезв, как стёклышко, и с радостью представил друга детства, называя его то Илюхой, то Танкистом.
(часть 1 - https://dzen.ru/a/Z0RhS9-slmUMz9Fy)
Новичок появился в новеньком спортивном костюме фирмы «Адидас» чёрного цвета с белыми полосками и в чёрных кроссовках фирмы «Пума», купленных в фирменных магазинах российской столицы. Никакой яркой тюретчины из дешёвого материала. Всё стильно, всё в цвет, и очень шло его тёмной бороде и густой причёске. Чем вызвал добрую зависть спортсменов и недовольство тренера.
Разведчик решил, что хватит выёживаться, надо быть ближе к пацанам, иначе, братва не поймёт. Да и пол был такой щербатый, что импортные кроссовки не продержались бы и пару недель. Новичок решил входить в спортивный ритм постепенно, работал только на мешках и отказался от участия в спаррингах, мотивируя ранением головы.
Боксёры отнеслись с пониманием, вот только Ильдара слегка озадачило нездоровое любопытство тренера при наблюдении его ударов по мешку. Вроде, работал в левосторонней стойке? И бил правильно и от души…Что не так? И что-то опять не понравилось разведчику во взгляде Андрея Юрьевича, да и рукопожатие Апперкота какое-то вялое и липкое.
Но товарищ по спортзалу сейчас единственный посторонний человек, который при всех признал Ильдара Ахметова и назвал его Танкистом. Апрашку надо беречь…
Для следующей субботы боксёр закупил спортивный инвентарь турецкого производства, включая перчатки и бинты. Плотный спортивный костюм непонятного кроя с тяжёлыми зимними кроссовками пригодятся для бега по утрам. Сейчас Джон, чуть прикрыв глаза, вспоминал и разбирал в голове моменты тренировки.
Что-то такое общее витало в зале, чего он никак не мог понять. Тренировались отдельно только члены боксёрской бригады; чужаков, кроме личного гостя тренера, в зале не наблюдалось. Апперкота слушались беспрекословно, тренер сказал, спортсмен тут же сделал. Но без всякого уважения. И всё же в спортивном зале наблюдалась спаянная команда, и чувствовался единый дух. Крепкая бандитская бригада!
Джон ещё раз прогнал в голове реплики тренера с боксёрами, вожака группировки с бандитами, их перегляды и намёки, и сделал вывод, что банда к чему-то готовится. Боксёры явно планируют что-то серьёзное и известное только им. Недаром Джабраил сообщил о расколе в ОПС (организованное преступное сообщество) Сизого…
Размышления пассажира прервал водитель:
– Ну, и как тебе друг детства?
– Скорее дружок…, – задумчиво ответил племянник. – В детстве у меня не было друзей. Ни в школе, ни во дворе. В техникуме дружил с Романом, он помог мне после ранения. Завтра заедем в гости. А в армии друзей как-то не завёл…
Родственник замолчал, дядя ждал ответа на свой вопрос. Начало рассветать, кавалькада из трёх машин неслась с приличной скоростью, ВАЗ-2106, благодаря мастерству водителя, не отставал от мощных заграничных собратьев с постоянным полным приводом. Ильдар повернул лицо в сторону имама, крепко держащего руль:
– Андрей Апраксин, как был чмырём, так им и остался. Я удивился, когда узнал, что Апрашка вырос до бригадира боксёрской банды.
– Чмырь – это блатное?
– Армейское! Грязный, неряшливый солдат, вечно в нарядах и неуважаемый среди своих и офицеров, – поделился прапорщик запаса.
– Апперкот – родственник Сизого.
– А мне сказал, что давешний знакомый.
– Они дальние родственники. Я точно знаю… – Мустафа мельком взглянул на пассажира и вернул взгляд на трассу. – Вроде нас с тобой.
– Ближе вас с Рифатом у меня никого нет, – сообщил племянник, уставившись в багажник впереди идущего японского внедорожника.
Собеседники замолчали, сзади слышался лёгкий храп, дорога сморила молодых армян, развалившихся на широком сиденье. Разведчик решил, что пришло время поставить первые точки в отношениях дальних родственников, и чуть повысил голос:
– Я начал привыкать к вам, но никогда и никому не стану себя навязывать. Нет, так нет!
– Не понял? – Мустафа сердито повернулся к родственнику.
– Я уже три раза сказал, что бабушкин дом – мой, и не разу не получил ответа. – Пассажир с твёрдым лицом и неподвижными глазами уставился в лобовое стекло. – Так вот, дядя, давайте определимся со мной и наследством. Неделя прошла, дом я по любому никому не отдам!
И если Ильдар Ахметов начал привыкать к семье Умеровых, то главный имам Феодосии отвык от такого обращения к себе. Какой-то молодой дальний родственник, сын спившегося двоюродного брата, требует к себе уважения? Да ещё дом в придачу?
Где-то внутри пятидесятилетнего мужика появилась злость, руки сжали руль, нога непроизвольно нажала на педаль газа и приблизила Ленд Ровер на опасную дистанцию к передней машине. Ильдар повернул голову, взглянул на дядю и усмехнулся. Ты чего?
Имам краем глаза зафиксировал иронию в глазах племянника, вспомнил другой взгляд с ножом в руке в кабинете мечети, выдохнул, убрал ногу с педали и начал говорить, раскрывая некоторые карты:
– Ты появился после смерти бабушки и с домом в Коктебеле никак не связан. Много других наследников, которые по родству гораздо ближе внука, пропавшего на долгие годы и забывшего родной язык.
– Мне бабушка сказала, что оставит дом только мне. Я звонил нотариусу в Симферополь. Закон на моей стороне. Я и есть единственный наследник по завещанию.
Мустафу снова охватила злость, глаза, устремившиеся вперёд, потемнели, голос затвердел.
– Я даже не уверен в том, что рядом со мной сидит Ильдар Ахметов.
– Ну, конечно! – Лицо молодого человека с бородкой искривилось от широкой улыбки. – В субботу я встретился с Апперкотом, которого знаю с малых лет, а сейчас везу армян вместе с тобой и ментом на место преступления. Ты ещё скажи, что это я убил Оганесяна и прикопал в лесу, чтобы потом доказать свою личность?
– Ну, не знаю… – Наступила очередь дядиной усмешки и по совету Венеры основного вопроса. – Ты, вот что скажи, как смог провезти нож с деньгами в Феодосию?
Данный вопрос не раз обсуждался и обговаривался вместе с двумя полковниками ГРУ. Пассажир откинулся на сиденье и сообщил:
– Я не только захватил с собой из Москвы финку и деньги. У меня ещё ствол есть. Новенький парабеллум с двумя магазинами.
– Не понял?
– Помнишь, я говорил, что лежал в одной палате с одним из московских бандитов?
– Татарин из «солнцевских», – подтвердил водитель, демонстрируя хорошую память и наблюдательность.
– Мы с ним в одной палате два месяца пролежали, и нам было о чём поговорить. Потом он познакомил меня со старшими товарищами. У них то я и купил пистолет. А нож мне подарили на память…
– Ну, и как пронёс через два аэропорта? Тем более, в Москве?
– Сейчас под «солнцевскими» не только рынки, рестораны и казино. Но и некоторые предприятия, включая аэропорт Домодедово. Я заплатил за услугу, отдал пакет с деньгами, финкой и пистолетом, а в Симферополе после пограничников и таможни мне вернули пакет в целости и сохранности. Сервис! Блин, в Москве так много денег ушло…
Джон повернулся к собеседнику и изобразил фирменную улыбку. Имам молчал, уставившись вперёд и переваривая информацию. Так вот откуда бандитские замашки и уверенность в себе. И Сизый здесь не при делах. Ильдар оказался представителем московской группировки «солнцевских», о которой постоянно твердили по российскому телевидению.
Странная пошла жизнь, если бандитские темы выходят в эфир чуть ли не центральной новостью дня… А убийство или покушение на одного из «серьёзных людей» превращает потерпевших в звёзд государственного масштаба. Молодые люди с короткими причёсками, в спортивных костюмах и кожаных куртках больше привлекают девушек, чем обычные парни.
Это что же должно было случиться в современном обществе, если бандитизм стал частью существования стран бывшего СССР? И кто же в постсоветском пространстве не слышал о тех же: «солнцевских», «тамбовских», «башмаках» и прочих…
Последовал логичный вопрос:
– Примкнул к московским бандитам?
– Нет. Я сам по себе! – Племянник решил уточнить ответ: – У нас появились несколько серьёзных тем по Германии. Я созванивался с сербами и берлинскими армянами. Меня ждут. Поэтому, мне надо быстрее оформить документы и выехать в Берлин.
– Крутой посредник? – Усмехнулся водитель.
– Знаешь, дядя, если со мной что-то случится нехорошее в Феодосии, то с тебя и Рифата спросят по полной программе. Я не пугаю, а просто, по-родственному, предупреждаю.
– Ну, конечно! – Взрослый мужчина передразнил молодого племянника. – А то у нас своих бандитов не хватает?
– Если сравнить ту же группировку Сизого с солнцевскими, получится, как противостояние банды Махно против Красной Армии. Со стороны видно, что в городе только бригада боксёров что-то из себя представляет и более-менее похожа на московские организации. В России дел и тем полно, «солнцевским» сейчас не до Крыма. Но, всё у нас впереди!
Ильдар замолчал и повернул голову в сторону мелькающих вдали горных вершин. Имам решил уйти от скользкой темы и сказал:
– Вчера услышал от Венеры, что сестрички захотели познакомить тебя со своей учительницей.
– Мунибе-оджа. – Племянник поддержал приятный разговор лёгкой улыбкой, спрятанной в бороде. – Девочки сказали, красивая.
– Я знаю её семью. Достойные люди…
– Дядя, ну куда мне с такой мордой знакомиться с приличными девушками!? – Джону, размышляющему о скорой встрече с женой, не представляло никакого труда изобразить отчаяние. – Вот подлечу лицо, восстановлю ухо, сбрею бороду с усами, и вперёд на смотрины!
– Ты так всех невест растеряешь... – Водитель развеселился и мельком взглянул на племянника.
– Вот поэтому, и прошу тебя помочь с оформлением паспорта.
– Сделаем дело, переговорим с Гагиком. А он попросит об услуге своего друга, подполковника Богданова. Не волнуйся, всё оформим быстро.
– В Сумах можно и в общагу заехать, взять справку о прописке. Меня призвали с Сумского военкомата.
Водитель согласно кивнул и сказал:
– А я бы на твоём месте всё же познакомился с Мунибэ. Очень красивая и умная девушка.
– Может быть… Вот только умная учительница преподаёт предмет как-то по-своему.
– Она же учительница истории?
– Гульнара с Дилярой поделились её уроками. И теперь я точно знаю, что Мунибе-оджа никогда не расскажет своим ученикам о моих дедах.
– Такая сейчас программа обучения. – Главный имам Феодосии задумался и через минуту спросил: – А сам то, что думаешь о депортации крымских татар?
– Сложный вопрос… – Джон, продолжая смотреть вперёд, собрался с мыслями. – Я уверен только в том, что нельзя было обвинить и осудить весь народ. Каждый случай должен был рассмотрен отдельно с приговором каждого татарского предателя точно так же, как и с русскими – расстрел или 25 лет лагерей. Человек должен отвечать только за свои поступки, а не за весь народ. В итоге получилось так, что по законам военного времени крымские предатели и пособники фашистов слишком мягко отделались. Многие выжили и сейчас вернулись на полуостров… Суки!
– Как-то сурово у тебя получается по отношению к своим…, – медленно произнёс водитель, не поворачивая головы в сторону собеседника. Каждый продолжал смотреть строго вперёд, словно выискивая правду где-то на вершинах горных утёсов.
– Ненавижу предателей!
– Наш отец, Халил Умеров, дослужился до майора Вермахта и был командиром батальона Schuma. И мы не считаем его плохим человеком.
– Ни хрена себе! – Племянник с расширенными от удивления глазами (школа Станиславского…) развернулся в сторону дяди. – Твоего папу надо было шлёпнуть первым без всякого суда. Он выжил?
– Не знаем… – Мустафа Халилович остался спокоен, смотрел вперёд и пожал плечами, держась за руль. – В августе 1944 нас с мамой и братом оставил в Феодосии, а сам бежал в Германию, где пропал без вести. Мы не смогли найти никаких следов…
Долгое время племянник с дядей ехали молча, задние пассажиры спали, откинувшись на заднем сиденье. Ильдар первым нарушил молчание и медленно произнёс:
– Знаешь, дядя, если вы начнёте ко мне относиться так же, как я к вам… Я вас никогда не предам и не брошу… Даю слово! Но, как я уже сказал, навязываться никому не буду. Нет, так нет! Мне нужна ясность, и у меня без вас проблем хватает.
– Я понял! – Водитель повернул голову в сторону родственника, продолжая фиксировать боковым зрением дорожную обстановку. – Поговорим в воскресенье у брата.
– Почему не в пятницу?
– Я уеду с братом в горы на пару дней. Дела! А в воскресенье отмечаем юбилей Рефата. Пятьдесят исполнится, он на год младше меня. Ты тоже приглашён.
Пассажир улыбнулся.
– А в субботу у Гагика юбилей.
– Племяш, у тебя каждый день праздник. Смотри там, аккуратней. Будет сам начальник милиции города. Не хулигань!
– Постараюсь, – ухмыльнулся в бородку молодой человек, представляя, как он вернётся в холостяцкую берлогу совсем не один, а с дочкой юбиляра.
– Да уж постарайся не опозорить родню, раз ты у нас один остался с фамилией Ахметов.
Единственный представитель клана Ахметовых согласно кивнул, собеседники замолчали. Джон зафиксировал в голове слова имама и понял, что лёд тронулся, Умеровы начали причислить дальнего родственника к своим. Уже результат!» (продолжение - https://dzen.ru/a/Z2GbZB8Iewj9l3jo)
