Уже неоднократно приводила примеры, что у русских крестьян вплоть до ХХ века младенческая смертность доходила до 40% от родившихся. Боролись с ней только высокой рождаемостью, без ограничений.
Те самые патриархальные традиционные семьи по 10 человек формировались же не просто так: надо было нарожать максимальное количество детей, чтобы хотя бы часть из них дожила до взрослого возраста, смогла помогать родителям в сельском хозяйстве, потом дети сами взяли в свои руки это хозяйство и помогали родителям.
Государственных пенсий до советских времен у крестьян по умолчанию не было (да и в СССР они платиться стали не сразу и не всем); пенсии в Российской империи получали какие-то отдельные категории подданных, но речь тут не о них, а о том, что в старости простых крестьян поддерживали исключительно дети; а крестьян было около 80% от населения страны.
У взрослых крестьян от несчастных случаев, болезней и прочих напастей смертность тоже была высока, средняя продолжительность жизни тоже, по сравнению с современной, была очень низкой.
Но когда я читаю о жизни чукчей (эскимосов), то вообще не понимаю, как эти народы сумели дожить до наших дней, при той невероятно сложной жизни и высочайшей смертности, которая у них была.
Мало того, они еще нередко, если не умирали случайно, от голода или болезней, то заранее, из-за каких-то проблем (а иногда, будто бы, вообще без повода) просили себя убить. Например, чтобы их задушили родственники. Об этом я писала недавно:
Очень много людей погибало на охоте. Когда я пишу много, то буквально подразумеваю шокирующие цифры. Например:
Очень часто эскимосские суда попадали в шторм, но не менее страшны бывали и раненые животные. Они могли опрокинуть любое судно и от умения поставить каяк на ровный киль, зависела жизнь охотников. К сожалению, несмотря на обучение технике выживания и наличие непромокаемой теплой одежды, многие мужчины все-таки гибли.
К примеру, в 1888 году в Южной Гренландии зафиксировано 162 случая смерти. В 1889 году насчитывалось 272 случаев смерти. При этом, общая численность населения тогда составляла всего 5614 и из них 2591 мужчин.
Получается, что за два года на море погибло 434 человека, то есть примерно 1/12 от общего количества жителей.
Учитывая, что мужчины-охотники: основные кормильцы, их смерти на охоте влекли за собой смерти остальных людей в поселении. Недавно приводила пример.
Цитата из дневника советской учительницы, жившей на Чукотке в 1932-1934 годах:
"Вчера умер самый лучший, талантливейший и работоспособнейший эскимос — охотник Кавак. Им одним фактически держалось все селение. Жена его, чувствуя, что со смертью мужа она лишается и авторитета (Кавак — хозяин земли) и материальных благ, — «умерла своей волей», т.е. заставила сыновей (Напауна и Матлю) задушить себя. Такой закон: никто не имеет права отказать человеку в свободном уходе с этого света".
Вот, пожалуйста, умер охотник, за ним сразу и жена пошла.
Также селения выкашивали инфекции. Да, пока не появилось пришлых людей с Большой земли, и чукчи с эскимосами жили максимально обособленно, инфекциям было браться неоткуда. Как только появились купцы и прочие люди из других территорий, со своими болезнями, чукчи тут же начали вымирать.
"Один из пароходов завез к нам какую-то инфекцию. Все жители селений южного подрайона, так называемый Провиденский куст, поголовно больны. Наш Урелик — Провидения — не составляет исключения. Болеют тяжело, с осложнениями, но без врачебной помощи и без медикаментов. В Урелике я и за доктора и за аптеку."
Вот еще из того же дневника учительницы. 6 апреля 1933 года.
Итак, сегодня еще одно траурное обращение: у Таюрультына (Николая) вчера умер ребенок. Это шестой! Нет слов — за шесть месяцев ШЕСТЬ детей!!! Для чего же у нас культбаза?! Ее «деятельность» в чем? Где профилактика, беседы, предупредительные меры, где действенная помощь населению?!..
У меня это равнодушие вызвало форменное бешенство!
Позднее она же напишет об этом в газету:
"Наша общественность не может не остановить свое внимание на разительном факте детской смертности в Яндогае: за семь с половиной месяцев в этом селении умерло (8) детей. Если вспомнить, что за зиму родилось всего трое, — результат подсчета окажется плачевным.
Со стороны культбазы если и были предприняты какие-то «меры» ( о них позже), то эти меры столь миниатюрны, что в общем своем итоге сводятся к нулю".
Многие попросту замерзали. И в море и на земле.
У учительницы в дневнике описан ужасный случай, как советский доктор поехал лечить больного ребенка и по пути замерз. Я его и цитировать не буду, это болезненное описание. Вот тут можно посмотреть записи с 3 по 9 января 1934 года.
Но это, скажете, доктор, без подготовки к местной жизни. Нет, у чукчей и эскимосов была та же напасть:
"Эскимосы хорошо знают, что такое быть на льдине. Вот Кивагмэ — он много дней и ночей плавал на льдине, оторванной от земли, без пищи, без воды, без собак… у него изуродованное лицо — страшное с «объеденными» морозом губами, носом и щеками, а на ногах «откушенные» холодом пальцы. Нет такой семьи, в которой не «плавал бы» охотник на льдине. Все знают, что рано или поздно, но льдина — это смерть".
В общем, читаю все это и не понимаю, как эти удивительные народы, жившие в Арктике, вообще сумели дожить до наших дней. При том, что природа как могла сокращала их число, а рождаемость, похоже, такой уж большой и не была. Но вот как-то сумели балансировать на грани.