Юра стал настаивать на регистрации отношений, считая, что они достаточно хорошо узнали друг друга. Кроме того, он хотел ребенка, а Настя опасалась – неизвестно, как сложится жизнь позже.
- Юра, пройдет время – ты встретишь молодую девушку, а тут я с ребенком. Ты, как порядочный человек, не сможешь бросить меня, вот и будем несчастными и ты, и я, и та девушка.
Юра сердился:
- Ну какая девушка? Я тебя люблю, и мне никто не нужен! И сына я хочу от тебя, а не от какой-то там девушки.
Настя понимала его, но все-таки продолжала сомневаться. Мать говорила ей:
- Ну чего ты парня мучишь? Видно же, что любит! Ох, Настя, годы-то идут!
А на работе, узнав, что она сошлась с тем парнем, что солдатом за ней бегал, подруги отнеслись по-разному. Одни считали, что это баловство – с таким молодым жить, другие говорили:
- Настька, даже не раздумывай, сколько проживешь, столько и будет! Хоть несколько лет, да твои! Бабий век короткий: не успеешь оглянуться, как уже бабушка.
Юре от работы дали место в общежитии, которое они же и строили, но он не переходил туда, продолжал жить у Насти, настаивая на регистрации.
Через два года Настя почувствовала, что беременна. Сначала она испугалась – ведь уже почти тридцать пять, вроде бы уже поздно рожать, потом решила, что она избавится от ребенка так, что Юра и не узнает. Она понимала, что нужно бросить курить, но тогда Юра сразу догадается, что что-то не так, и начнет спрашивать. Тем более что все равно рожать она не собирается. Правда, когда отмечали юбилей Семена – ему исполнилось шестьдесят – Настя хотела отказаться от выпивки, но объяснить свой отказ не смогла. Поэтому пила, как обычно, не много, но не пропуская тостов. В какой-то момент она вдруг подумала, что зря пьет, ведь она беременна, но тут же отбросила эту мысль: она ведь не пьянствует каждый день, а один раз не повредит.
К гинекологу Настя пойти не успела: через день оступилась на стройке, когда несла рулоны обоев в почти готовую комнату, и повредила ногу. «Скорая» отвезла ее в больницу, сделали рентген, оказалось – перелом лодыжки. Когда Юра пришел к ней в больницу, в беседе с врачом услышал, что Насте придется полежать немного, понаблюдаться, хотя ребенку никакого вреда не нанесено, но все-таки...
- Срок, конечно небольшой, но именно в такие сроки плод бывает особенно уязвим, - говорил врач.
- Она беременна? – удивился Юра. – Она мне ничего не говорила...
- Может быть, не успела, - улыбнулся доктор, - можете пройти к ней. Она в гипсе, пока научится ходить на костылях...
Юра шел к Насте, не понимая своих чувств. С одной стороны, он очень обрадовался, услышав от врача слова о ребенке. С другой - она не рассказала ему об этом, хотя знает, как он относится к ней и к ребенку. Значит, не хочет ребенка от него? Войдя к Насте в палату, он спросил, как она себя чувствует, надеясь, что она сама заговорит о ребенке, но Настя молчала. Злилась на себя, что не смотрела под ноги, на тех, кто поставил это злополучное ведро, на которое она споткнулась, но ни словом не обмолвилась о ребенке. Правда, она начинала понимать, что в ближайшее время ей не удастся избавиться от него, ведь в гипсе ходить не одну неделю.
- Юра, я ведь в положении, - наконец произнесла она.
Юра облегченно вздохнул: значит, не придется упрекать ее в том, что она скрыла от него беременность.
- Я очень рад! – с жаром воскликнул он. – У меня будет сын!
Настя поморщилась:
- Юра, ты забываешь, сколько мне лет!
- А я и не стараюсь помнить! Для меня ты всегда самая молодая, самая красивая! И потом – ты говоришь так, будто тебе уже сорок или пятьдесят лет! Меня моя мать родила, когда ей было уже тридцать девять – и ничего, вырос! Так что не нужно говорить о возрасте!
Он обнял Настю, прижал к себе. Она почувствовала, что это было совершенно искренне, по-настоящему, и ей стало даже стыдно. Теперь выбора не оставалось – она будет рожать!
- Мы должны расписаться, понимаешь? Наш ребенок должен родиться в семье, в законной семье, согласна?
Настя была согласна. Но она не хотела, чтобы у нее с Наташей были разные фамилии.
- Юра, но ведь тогда я буду на твоей фамилии, а Наташа – на своей...
- Не волнуйся, она выйдет замуж и все равно вы будете на разных фамилиях. Так когда пойдем в ЗАГС?
- Пойдем? – усмехнулась Настя. – Хороша невеста на костылях!
Юра задумался. Ждать, пока снимут гипс, ему не хотелось. Но и на костылях вести ее в ЗАГС тоже не хотелось. Наконец он вздохнул:
- Придется опять ждать.
- Ничего, сколько ждал – осталось меньше.
Чтобы выглядеть солиднее, Юра отпустил усы, перестал носить приталенные рубашки, как было модно среди молодых мужчин, поэтому Настя не выглядела много старше него, да порой и сама забывала о разнице в возрасте.
Саша вернулся в свою станицу – Игорь Николаевич ушел на пенсию, и его перевели на его место. По правде говоря, он не очень хотел этого: здесь жила Настя, о которой он вспоминал часто, у бывших тестя с тещей жил Эдик, который все больше отдалялся от Саши, потому что, видимо, чувствовал, что у отца нет к нему должных чувств. К тому же он начинал понимать, что его внешность ясно говорит о том, что его отец выглядел не так, как Саша. Однажды он поссорился с мальчиком в школе, и тот в запале крикнул:
- Иди пожалуйся своим азерам!
Дома он спросил у бабушки, почему мальчик так сказал, на что бабушка ничего не ответила, а только вздохнула. А дед обнял его, увел в свою комнату и сказал:
- Не обращай внимания на такие слова. Только глупые и злые делят людей на хороших и плохих по национальности.
Вика уехала в город, иногда звонила, говорила, что хорошо устроилась, скоро выйдет замуж, что наконец нашла такого, какой ей был нужен. Анна только вздыхала, украдкой вытирая слезы.
Саша не стал жить в своем доме – получил квартиру, чем очень огорчил мать. Она надеялась, что он будет совсем рядом, она примет активное участие в его жизни, даже нашла ему невесту – у ее знакомой дочка вернулась домой, отработав медсестрой по распределению три года в какой-то Тмутаракани. Однако Саша даже разговаривать не стал об этом. Он жил один, иногда встречался с Наташей, которая была уже в шестом классе, была девочкой рослой, очень симпатичной, мальчишки уже поглядывали на нее. Они гуляли по выходным в парке, отец водил ее в кафе. Однажды он спросил, не хочет ли она летом на море. Наташа, конечно, загорелась этим желанием, сказала матери. Настя испугалась: отпускать ее далеко и надолго она не хотела, даже если с отцом. А кроме того, она боялась, что Саша мог бы настроить ее против Юры, да и против нее. Но Юра убедил ее, что не следует отрывать девочку от отца, что Наташа уже выросла и не всему будет верить. Да и Саша не такой ведь дурак, чтобы плохими словами о матери оттолкнуть от себя дочку.