Родной берег 94
Таисья готова была броситься Екатерине Васильевне в ноги, лишь бы та отпустила ее. Директор выслушала внимательно, но отпустить не могла, до каникул оставалось две недели, просила подождать.
Таисья считала дни и часы и ни о чем больше ни говорить, ни думать не могла. В долгожданный день она села на поезд. В пути потребовалась пересадка на другой поезд.
Пейзаж за окном менялся. Разрушенные и сожженные города и села сменились нетронутыми воiной домами. Здесь был тыл, враг сюда не дошел. До указанного населенного пункта Таисья добиралась на автобусе. Небольшой поселок жил своей размеренной жизнью. Детский дом располагался в старинном здании из красного кирпича.
Таисья стояла у ворот, сжимая в руках сумку, в которой лежали подарки для детей —кусочки сахара, завёрнутые в тряпицу, и кулек с пряниками. Она старалась выглядеть уверенной, но сердце стучало набатом .
Само здание казалось строгим. Высокие окна отражали солнечный свет, делая его более ярким, чем он был на самом деле. Чуть заметное дуновение ветерка доносил запах свежей травы с ароматом цветов, которые росли вдоль забора. Таисья поймала себя на мысли, что этот запах отличался от городского. В Ленинграде весна пахла иначе.
Дверь здания открылась и из нее, словно из рога изобилия, начали с шумом появляться дети. Их было так много, разных возрастов, что Таисья остановилась и стояла, пока этот поток не закончится. Потом она заметила женщину в голубом платке, которая поодаль сидела на скамейке и штопала детскую одежду.
— Здравствуйте, простите, мне нужно поговорить с директором. Не подскажете, как ее зовут? - Таисья, старалась говорить ровно, но голос всё равно дрожал.
— Мария Евгеньевна, — ответила женщина, кивнув в знак приветствия. — Недавно пошла куда-то. Дел у неё много, сами видите, сколько народу. Подождать придётся.
Таисья благодарно кивнула и отошла к веранде. Дети с шумом носились по зеленой поляне, смеялись, играли, кто-то лепил что-то в песочнице. Она внимательно смотрела на ребятишек, выискивая глазами два одинаковых лица. Сердце сжималось от каждого взгляда на худенькие плечи, светлые макушки и босые ноги. По всей видимости ее двойняшки должны были быть тоже на прогулке. Но отыскать их взглядом не представлялось возможным. Дети заняли всю обширную, прилегающую к помещению, площадь. Разглядеть каждого не удавалось. Но Таисья не сдавалась.
Когда появилась высокая, строгая женщина с гладко зачёсанными волосами, Таисья поднялась к ней на встречу. Внешний вид и немного усталый взгляд подсказывали, что это и есть Мария Евгеньевна.
— Здравствуйте, я… я из Ленинграда, — начала она сбивчиво. — Мне пришло письмо… ваш детский дом. У вас… мой сын, Саша Денисов. Мне написали, что он здесь.
Мария Евгеньевна внимательно слушала. Её взгляд был спокойным и доброжелательным.
— Денисов? Да, такой мальчик у нас есть, — ответила она взволнованной посетительнице. — Но давайте поговорим в кабинете. Тут шумно.
Таисья пошла за ней, едва не теряя равновесия от избытка переживаний. В небольшом кабинет с высоким потолком, Мария Евгеньевна предложила гостье присесть.
— Значит, вы разыскиваете Сашу Денисова, — начала она. – Зачем он вам? Кем вы ему приходитесь?
- Я его мама. Сейчас, у меня есть бумага, - руки Таисьи дрожали, она пыталась отыскать в сумке нужный документ. - У него еще сестра – двойняшка. Только вы написали, что ее здесь нет.
Таисья подала бумагу Марии Евгеньевне. Та внимательно стала ее изучать.
- При каких обстоятельствах вы потеряли сына? – продолжала расспросы директор.
- В блокаду, - Таисья сбивчиво начала вспоминать трагический период своей жизни.
- Прошу вас, не волнуйтесь. С вашим Сашей все хорошо, но я должна убедиться, что этот мальчик – именно ваш сын, - дружелюбно улыбнулась Мария Евгеньевна.
— Да, да, я понимаю. Я могу его увидеть? — с нетерпением произнесла Таисья, боясь, что её снова заставят ждать.
— Конечно, — мягко сказала директор. — Но сразу предупреждаю: не ждите, что он бросится к вам с объятиями. Хотя он и не маленький, но пережить пришлось много.
Таисья кивнула. Волнение ее зашкаливало, руки заметно дрожали.
Мария Евгеньевна выглянула в коридор. «Галя, пожалуйста, приведите с улицы Денисова,» - сказала она кому-то.
Вскоре в дверь заглянула молодая девушка с веселыми глазами: «Мария Евгеньевна, Саши на улице нет. Может, он Лизу развлекает? Сейчас посмотрю».
Сашу привели через несколько минут. Это был худенький мальчик с настороженным взглядом. Он стоял в дверях, и с большим любопытством смотрел на незнакомую женщину.
Таисья в доли секунды узнала его. Это был он. Он! Её сын, ее мальчик.
- Саша…Сашенька — выдохнула Таисья, став белой, как полотно.
Мальчик молчал, не понимал, что происходит.
— Ты помнишь меня? — голос матери дрожал. — Я мама… твоя мама, - Таисья бросилась к нему, совершенно забыв о предупреждении Марии Евгеньевны, присела, потянула к сыну руки.
Он нахмурился, глядя на неё с непониманием. Мария Евгеньевна сделала шаг вперёд, положила руку на детское плечо.
— Саша, это женщина – твоя мама.
— Мама? — спросил он с сомнением, а потом подался к ней: Мама!
Она обнимала тоненькое тело, прижимала сына к себе, целовала волосы, щеки…
- Сыночек, мой сыночек.
- Таисья Григорьевна, давайте не будем пугать мальчика, - мягко произнесла Мария Евгеньевна. «Поднимайтесь,» - директор помогла Таисье встать на ноги. Та прижимала сына к себе.
- Вы хотите его забрать?
- Конечно. И Лизу тоже. Можно её увидеть?
- А вы и ее мама тоже? У вас есть документ?
- Да, да, - от волнения Таисья потеряла дар речи. Она вытащила вторую бумагу, протянула Марии Евгеньевне.
- Но Лиза не ваша дочь, - констатировала та. - Ваш только Саша.