Давид Самойлов - хороший поэт, - но я не согласна с этим его известным стихотворением, вернее, с известной строфой:
Мужицкий бунт – начало русской прозы.
Не Свифтов смех, не Вертеровы слёзы,
а заячий тулупчик Пугача,
насильно снятый с барского плеча...
Здесь всё не совсем верно: если уж смех Свифтов, то слёзы тогда - Гётевы, - а не Вертеровы, либо смех должен быть Гулливеров, - должно же быть единообразие образов... Или совсем неверно: никто насильно с Петруши его заячий тулупчик не снимал, Гринёв отдал его сам, из душевного побуждения, из благодарности к мужику, - за это и был пощажён впоследствии самозванцем.
И вовсе не "Капитанская дочка" - начало русской прозы... Начало начал современной русской прозы - это Повести Белкина. Только мы никак этого не осознаем.
Пушкин создал Космос Русской Прозы в этих пяти повестях. Космос - это гармония и порядок, - именно они лежат в основе мироздания, - а вовсе не бунты и революции.
Во-первых, он создал мир, не подвластный земному властителю. Спрятавшись в неприметного и уже покойного Белкина, Пушкин мог писать без оглядки на царя и его цензуру. Именно это было для него, думаю, главным, - а вовсе не то, что "Булгарин заругает"...
Во-вторых, Пушкин впервые здесь выводит другую Музу, - Музу - Царь-девицу.
В-третьих, он выводит здесь самого себя, - в трёх ипостасях: как Поэта, как Прозаика и как Историка. А по большому счёту - как Царя.
Ведь что такое Белкин, почему он - Белкин? К тому же, - "Иван Петрович", - как и Ванюша в "Коньке-Горбунке"! Иван, - это самое распространённое русское имя, - одних верховных правителей-Иванов у нас - целых шесть! К тому же, мы имеем целый ряд как сказочных Иванов-царевичей, так и сказочных Иванов-дураков. А "Петрович", - это от Петра Великого, - поскольку именно этот царь начал Просвещение России. Кроме того, это и "Камень", - как основание. Да, отчество не имеет отношения к реальному отцу, даже если его действительно звали "Пётр". Здесь надо брать шире, - поскольку и всё имя рассказчика - символично.
А Белкин он - от белки, - конечно, - но от её древнего прозвания - "мысль":
"Боянъ бо вещий, аще кому хотяше песнь творити, то растекашется мыслию по древу, серымъ вълкомъ по земли, шизымъ орломъ подъ облакы" / "Слово о полку Игореве".
Филолог Николай Корелкин (Николай Павлович Корелкин (1830-1855), педагог и филолог) в 1854 году предположил, что вместо слова "мысль" («мыслію» ) следует читать сходное с ним диалектное слово «мысь», означающее «белка». В 2006 году лингвист Анна Владимировна Дыбо возразила, что в псковских говорах "белка" будет "мысль", а не "мысь".
И, вероятно, Пушкин опирался именно на это: белка-мысль, - уж он-то должен был знать псковские говоры!
А от белки-мысли уже рукой подать до белки-музы, поскольку муза, она - "мыслящая", или просто - "мысль" (пер. с др.-греч.).
"Я Пушкин просто, не Мусин...", - написал Пушкин 15 октября 1830 года в "Моей родословной", - в ответ на выпад Булгарина ("Второе письмо из Карлова"). Последняя по написанию "Повесть Белкина" - "Выстрел", - была написана 14 октября 1830. То есть, вот только что были написаны эти пять повестей, и Пушкин пишет:"Я Пушкин просто, не Мусин". Откуда он вообще возник в его голове, этот Мусин? Да, в 1829 он встретился с Мусиным-Пушкиным (своим дальним родственником) на Кавказе, и тогда Пушкин (в "Путешествии в Арзрум") называет его "графом Пушкиным", - без "Мусина". Но вот сразу после написания повестей, - он пишет , - "я - не Мусин"... А может, наоборот, - "Мусин", - или - "Музин"? То есть, - служитель своей Музы? Ведь если Белка - это Мысль, - и Муза, то БелкИН, - это - МузИН.
И, в следствии разбора пяти сказок дворского слуги мы видим, что три сказки посвящены: бобру (пьянице), царю и князю Бабылу.
Бобр - это Сильвио, - Бибрус, - пьяница. Но, - не можем ли мы под маской Сильвио увидеть самого Пушкина? Можем, конечно! Ведь это именно Пушкин помнил обиду, нанесённую ему графом Фёдором Толстым, 6 лет (1820-1826), и 6 лет ежедневно тренировался в стрельбе из пистолета, мечтая вызвать обидчика на дуэль. Слово "бибрус" ("пьющий", от лат. глагола bibere — пить) можно воспринимать и не в вульгарном смысле, а как поэтическую, романтическую личность (поэта), - "От рифм Бахических шатаясь на Пегасе", - писал о себе юный Пушкин. Вакх - бог поэтов... То есть, первая сказка - о Поэте.
Вторая сказка - О Царе. Царь, - это Бурмин. Кто такой Бурмин? Герой 1812 года, с Георгием в петлице. Кто такой святой Георгий? Победитель Дракона. Какова этимология фамилии "Бурмин"? Скорее всего, - эта фамилия берёт начало от от "Бурминского зерна", - так называли на Руси крупный жемчуг, который привозили с Востока (из Ормуза). "Поверхъ тѣхъ камешковъ жемчюги бурминские"... /Вкл. Нижегор., 48, 1672 г..
Есть апокрифическая "Песня о жемчужине" апостола Иуды Фомы, в которой Царевич в Египте сумел добыть чудесную жемчужину, усыпив охраняющего её Змея. Это - притча о победе над своим внутренним змеем (драконом, демоном, бесом).
Царь - это тот, кто умеет властвовать прежде всего - собой (см. св. Иоанна Златоуста). Бурмин умеет: он не покушается на честь женщины, явно его взволновавшей. Он бережёт и святость церковного таинства (брака с неизвестной девушкой), - о котором никто не знает, - кроме него и Бога.
Можно ли увидеть под маской Бурмина - Пушкина? Да. В 1829 он так же победил своего внутреннего дракона, и так же был героем ("Был и я среди Донцов..."). А в 1830 ему была обещана его жемчужина, - его Мадонна (жемчуг в духовных текстах ассоциируется и с душой, и с Богородицей), - Наталия Гончарова официально стала его невестой. И что это, - как не проза жизни, - "важный брак с любезною женою" ("Гавриилиада")? То есть, здесь под маской Бурмина скрыт Пушкин-прозаик. Пушкин - царь, - именно Пушкин-прозаик? Видимо, так.
И третий - князь Бабыл. Мы сказали, что это, по всем приметам, - Николай Михайлович Карамзин, - князь (мурза) - привратник (Баб - ворота)(Бессмертия), - но разве не встал на его место Александр Сергеевич Пушкин, - когда получил доступ к царским архивам? «Не смею и не желаю взять на себя звание Историографа после незабвенного Карамзина...", - писал Пушкин Бенкендорфу. Но читать надо наоборот: "и смел, и желал", - как утверждала проницательная Ахматова ("Последняя сказка Пушкина").
И в двух сказках - "Гробовщик" и "Барышня-крестьянка", - выведены две пушкинские музы. В первой, - его души царицы, - то есть, - все музы: затейницы, вакханочки, Леноры, уездные барышни с французскими романами... Все они легли на Басманной умирающей купчихой Трюхиной. Но Трюхина не умерла, - она преобразилась. Поэт преодолел "кризис жанра", - он сумел переродиться и полюбить добродетель, и выбрать одну царицу. Царь-девицу. Это же делает и его герой - Алексей Берестов. Он, любивший всех, гонявшийся за всеми девушками, играя в горелки, как охотник Орион за плеядами,
выбрал в конце концов крестьянскую, как он думал, девушку, в жёны, и принял решение "жить плодами рук своих". Здесь, в этой повести, которую столь многие, начиная с неистового Виссариона, обвиняли в легкомысленности, в водевильности, - герой на самом деле берёт на себя свой Крест. Потому что слово "крестьянин" ("крестьянка") содержит в себе этот крест, и происходит от него.
Другое дело, что для барина Алёши Берестова всё как бы закончилось хорошо, благополучно: та, которую ему сватал его отец и оказалась его возлюбленной "Акулиной". Ему таким образом как бы и не придётся идти за неё на Крест (гибель). Другое дело - самому Пушкину...
Недаром ведь Царь-девица так схожа с Клеопатрой, в описании их. У Клеопатры только, конечно, всё пышнее, богаче и торжественнее. А Клеопатра для Пушкина, - это его главная Муза, Муза - Царь-девица, - которая требует всего Поэта, - жертвы всей жизнью. Жертвы жизнью, - ради Неё.
Но это - за рамками "благополучных" Повестей Белкина (и то, что сам Белкин-то - умер, - не дожив и до 30 лет, - не воспринимается нами как трагедия).
И что же в этих "простых" повестях космического? - спросите вы. А вот то, что в них дана жизнь, как она есть, - казалось бы, и без воли автора. При этом, жизнь эта явно кем-то предопределена, - судьба героев предопределена, - и, независимо порой от их желаний и действий приводит их туда, где они должны быть. И ещё: герои не привязаны жёстко к своему сословию и своему времени. Поэтому мне лично претит привязка Самсона Вырина к "маленькому человеку". Верно говорил Достоевский: и с графом, что на Невском живёт, могла эта история случиться ("Бедные люди"). И схожая история случилась со славным генералом Раевским (дочь предпочла отцу мужа и уехала - к нему; а отец - умер, через два года, даже меньше...). А Лиза Муромская в маскарадном своём костюме вдруг обнаруживает в себе царевну Елизавету Петровну! При этом, она и прекрасно справляется с ролью простой крестьянки Акулины, - неглупый Алексей её так и не разоблачил.
Что это всё нам говорит? А это говорит о связи, - связи дворян с крестьянами, связи ныне живущих с жившими раннее, - и о том, что у человека есть судьба, и она его ведёт, но и человек может содержать в себе несколько вариаций самого себя, - и, видимо, - своей судьбы. Как и литературный герой - несколько прототипов. И управляется это всё - звёздами, - и восходит каждый на собственный Крест, - поскольку мир русский - Мир Православный.
"А на тереме из звезд -
Православный Русский крест..." / "Конёк-горбунок".
Продолжение следует.