Прежде, чем выбежать на тропинку и поискать кого-нибудь из проходивших мимо жителей деревни, Сережа попытался привести в чувства Феклу. Старуха лежала на спине, раскинув руки в разные стороны, рот ее был приоткрыт, а выглядела пожилая женщина весьма неважно.
— Фекла! — громко произнес Сережа и осторожно похлопал по морщинистым щекам старушки ладошкой, — очнитесь! Вы живая?
Ответа не последовало, и Сережа, подскочив с ног и кинувшись к тропинке, неожиданно остановился. Покосился на куклу, лежавшую в тряпье на земле, потом подошел к ней, взял в руки и внимательно присмотрелся к игрушке, которую едва не спутал с живым ребенком.
Пластиковый пупс в нарядном платье, украшенный драгоценностями и имевший от этого довольно странный вид, смотрел на Сережу немигающим взглядом игрушечных глаз. Поежившись от страха, мальчик замотал пупса в тряпки, а потом засунул в свой портфель, с большим трудом закрыв его и отодвинув в сторону.
Только после этого он побежал к тропинке, размахивая руками и выкрикивая одно и то же слово: «Помогите!»
В темноте он едва не сбил с ног проходившего мимо Генку-тракториста, который шел со стороны колхоза домой. Едва разглядев в сгущавшихся сумерках мальчишку и узнав в нем соседа Сережу, Геннадий тут же побежал следом за мальчиком.
— Что случилось, ты можешь нормально объяснить? — задыхаясь от бега, спросил у Сережи Геннадий.
— Там эта… Ведьма, в общем. Лежит без движения, как будто не живая.
— Боже мой, какая еще ведьма?
На счастье, у Генки в кармане оказался фонарик. Он всегда носил его с собой на тот случай, если вдруг потребуется заглянуть в самые глубины механических внутренностей своего трактора, а теперь фонарик как нельзя лучше пригодился для оказания первой помощи лишившейся чувств Фекле.
— А ты как ее нашел? — спросил Геннадий, доставая из кармана мобильный телефон, — как ты вообще тут оказался?
Сережа замялся, не зная, стоит ли рассказывать соседу о том, что он видел за несколько минут до того, как Фекла споткнулась о камень и упала без сознания на землю. Нужно ли было рассказывать Генке о том, как Фекла рыдала и, поднимая на руках куклу, молила кого-то невидимого о пощаде? Сережа не успел додумать свою мысль, потому что Геннадий уже дозвонился по телефону в скорую, а потом присел на землю рядом с лежавшей Феклой.
— Странная она, — задумчиво произнес он, — как она оказалась тут? Почему на земле валяется? Ты не знаешь?
Сережа замотал головой, хотя мог признаться Геннадию в том, что стал свидетелем довольно-таки странной сцены. Почему-то признаваться соседу в том, что Фекла проводила непонятный обряд на берегу озера, Сереже не хотелось. К тому же, скажи он об этом Генке, придется еще признаваться в том, что это из-за него старуха попятилась назад и, ударившись пяткой о камень, завалилась на землю.
— Про нее в деревне всякие слухи ходят, — продолжил Геннадий, так и не дождавшись от Сережи ответа, — я вообще Феклу помню другой. Изменилась она в последнее время, нелюдимая стала, злая какая-то.
Сережа пожал плечами. Про Феклу он почти ничего не знал, разве что только о том, что жила она на другом конце деревни, была женщиной одинокой и нигде не работавшей, не имела ни семьи, ни друзей, ведя затворнический образ жизни. Сережа вообще никогда не интересовался судьбой Феклы, считая, что этой старухе было лет сто, если не больше, а сама она не представляла для мальчика никакого интереса.
Врачи из соседнего поселка приехали минут через двадцать. Все это время Сережа находился рядом с Геннадием, а Фекла уже начала приходить в себя. Открыла глаза, с ужасом осмотрелась вокруг, а потом испуганно уставилась на лицо Геннадия, подсвеченное фонариком.
— Уйди! — пробормотала она и замахала руками, но Геннадий никуда уходить не собирался и с места не сдвинулся.
— Лежите спокойно, — строго произнес он, удерживая старуху за плечи, — вдруг у вас перелом или вывих. В таких случаях лучше всего находиться в неподвижном положении.
Сережа с беспокойством посматривал на Феклу. Интересно, разглядит ли она в темноте его самого, мальчишку, из-за которого она оступилась и потеряла сознание? Помнит ли вообще Фекла о том, что происходило до того, как она упала на землю или удар головой лишил ее кратковременной памяти?
— Уйди! — снова повторила она и опять замахала руками, — ты уже принес нам несчастье! Уходи!
Сереже показалось, что Фекла бредит. Было ли это последствием удара головой или просто особенностью старческого возраста, он не знал, но понимал, что со старухой явно что-то не так. Почему вдруг в Фекле проснулась такая агрессия в адрес простого тракториста, пытавшегося оказать ей помощь? И кукла эта странная, закутанная в тряпье и украшенная драгоценностями, все никак не выходила у Сережи из головы.
В этот момент приехал старенький уазик, из него вышли врач и медсестра, подошли к Фекле, а та до последнего сопротивлялась, не желая подчиняться указаниям медицинских работников.
— Витя! — закричала врач, поняв, что справиться с отбрыкивающейся Феклой на пару с медсестрой и неуверенным в себе Геннадием у него не получится, — давай носилки. Грузим женщину в машину.
— Куда вы ее отвезете? — шмыгнув носом, спросил Сережа. Он уже начал замерзать, на улице было почти совсем темно, а еще очень холодно, — и зачем?
Врач недовольно покосился на мальчишку:
— А тебе какое дело, пострел? Ты ее внук что ли?
— Да, — соврал он, а потом поймал на себе изумленный взгляд Геннадия, стоявшего рядом, — скажите, куда вы ее отвезете?
— В городскую больницу, — ответил врач, а потом отвлекся на то, чтобы помочь водителю с погрузкой Феклы в уазик, — родителям передай, чтобы раньше, чем завтра, в больницу не являлись.
Сережа кивнул, а потом почувствовал, что кто-то дотронулся до его руки.
— Ты зачем соврал? — спросил Генка, прищурившись и светя в лицо Сереже фонариком, — ты Фекле никто.
— Мне надо ее навестить, — ответил мальчик, на этот раз честно, — отдать ей кое-что нужно.
Геннадий больше ничего не спрашивал, но в том, что он не поверил Сереже, мальчик понял сразу. Да, звучали слова Сережи в самом деле несерьезно, но вникать в подробности Геннадий не стал, ну или попросту не захотел. Видимо, он торопился домой и, уладив вопрос с Феклой, решил больше не тратить на нее свое время.
Старуху увезли в больницу, а Сережа, подняв с земли закинутый подальше портфель с учебниками, тетрадками и куклой Феклы, отправился в сторону дома. Он уже мысленно представлял себе, что скажет ему мать на то, что мальчик задержался в школе, а еще не отвечал на ее звонки, потому что батарейка на телефоне села еще в обед.
Снова Сереже стало не по себе из-за того, что он своими поступками расстраивает Катерину. Мать волновалась из-за него и наверняка устроит Сереже взбучку за то, что он, мало того, что вернулся домой невовремя, так еще и впутался в историю с Феклой. Но и не рассказать Катерине о том, что случилось у озера, Сережа не мог. Во-первых, ему нужно было сказать об этом матери для того, чтобы она отпустила его в городскую больницу, а сам Сережа передал бы там куклу ее владелице. Во-вторых, если бы Катерина узнала о случае у озера от того же Генки (а наверняка, мать бы узнала об этом, потому что Генка был любителем поболтать), она бы устроила сыну скандал из-за того, что Сережа сам не рассказал ей правды о случившемся.
Катерина ждала сына у ворот. Руки она поставила в бока, что говорило о том, что мать была крайне недовольна тем, что Сережа долго отсутствовал дома. Понурив голову, мальчик подошел к матери, готовясь выслушать самые страшные обвинения.
— И как это понимать? — пока еще не очень громким голосом спросила Катерина, а Сережа еще больше разволновался. Одно дело – когда мать кричала на него, выплескивая негативные эмоции и злость, и совсем другое – когда она молчала или разговаривала тихим голосом, что являлось плохим знаком.
— Мам, прости, — пробормотал мальчик, топчась на месте, — меня училка задержала с уроками, а батарейка на телефоне села. Я шел домой, а потом услышал страшные крики. Побежал в кусты, а там бабка Фекла кричит. Потом она упала, а я не смог ее в чувство привести и на помощь позвал.
Сережа неуверенно поднял голову и посмотрел в лицо матери. Брови Катерины, до этого сдвинувшиеся к переносице, разъехались в разные стороны, морщинка над носом исчезла, и лицо матери выглядело крайне удивленным. Убрав руки, она осторожно взяла из рук Сережи портфель, потом поставила его на ступеньки крыльца, после чего усадила сына рядом с собой.
— Я ничего не поняла из твоего рассказа, — строго сказала Катерина, но голос ее уже не был таким холодным и страшным, — что произошло?
Сережа снова, путаясь в воспоминаниях и старательно подбирая слова, рассказал Катерине о том, как встретил Феклу на берегу озера, как старушка плакала и просила кого-то о пощаде, а потом, увидев мальчишку, испугалась, споткнулась о камень и повалилась на землю. Про куклу Сережа матери не стал говорить, ему было стыдно признаться в том, что он взял чужую вещь без разрешения. Конечно, Фекла не была в том состоянии, при котором можно было задавать уточняющие вопросы, но все равно Сережа чувствовал себя виноватым в том, что присвоил себе чужое.
— Мам, а можно будет навестить бабушку в больнице? — робко спросил Сережа, когда они с матерью уже сидели за столом и ужинали. Катерина с удивлением посмотрела на сына, потом пожала плечами.
— Зачем тебе это? Ну попала соседка в больницу, и что?
Сережа с мольбой взглянул на мать:
— Я волнуюсь. Все-таки я там был, а вдруг с ней что-то страшное случилось.
— Хорошо, послезавтра после школы съездим в город.
Сережа перевел дыхание и ложился спать в ту ночь пусть и не с полностью спокойным сердцем, но, по крайней мере, уверенный в том, что он сможет увидеть Феклу и отдать принадлежавшую ей вещь.
Мать сдержала свое обещание, и через два дня, сразу после окончания уроков у Сережи, Муромцевы отправились в город. Сереже нравились эти поездки: он вообще любил путешествия, хоть и не бывал дальше областного центра, в который они с матерью добирались на поезде по двое суток.
В городе вызвали такси, и уже через четверть часа заходили в здание городской больницы, где находился стационар, в котором лежала Фекла.
У них не стали спрашивать, кем именно Катерина и Сережа приходились Фекле Антоновой, видимо, желающих навестить одинокую старушку не было и никаких подозрений мать с сыном не вызвали.
— Я пойду поговорю с врачом, — сказала Катерина, — а ты жди меня в коридоре и никуда не уходи.
Сережа кивнул и, сев на один из стульев, стоявших вдоль больничной стены, покрепче прижал к себе портфель, в котором лежала кукла. Сережа раздумывал о том, как вернуть вещь Фекле таким образом, чтобы мать не задавала ему лишних вопросов, но пока никаких мыслей по этому поводу в голову ему не приходило.
Он не успел поразмышлять на эту тему как следует, услышав, как его кто-то окликнул. Обернувшись, Сережа даже со стула подскочил, уронив портфель на пол: перед ним стояла сама Фекла, осторожно опираясь на ходунки и внимательно глядя на мальчика.
— Ты не ко мне ли пришел? — спросила старушка, а в ее голосе слышалось столько надежды, что у Сережи внутри все задрожало от жалости и волнения. Он кивнул, а потом приблизился к Фекле, крепко держа в руках свой портфель.
— Я к вам, — ответил он, — я кое-что принес.
Неожиданно для Сережи Фекла улыбнулась. Мальчик с изумлением смотрел на старушку и недоумевал о том, почему раньше ему казалось, что Фекла похожа на ведьму? И вовсе не была она такой старой и страшной, какой казалась ему до этого – обычная старушка, просто он, непривыкший к общению с людьми пожилого возраста из-за отсутствия собственных бабушек и дедушек, почему-то считал, что Фекла – старая развалина лет ста от роду. И не казалась она мальчику больше такой злой и странной, какой привиделась два дня назад на берегу озера.
— Давай ко мне в палату пойдем, — неожиданно предложила Фекла, — я там прилягу, а ты присесть можешь. Ну и заодно отдашь мне то, что ты принес.
Не дожидаясь ответа Сережи, Фекла медленно поковыляла в сторону больничной палаты, а мальчик послушно побрел вслед за ней, озираясь по сторонам и удостоверяясь в том, что их никто не видел.
— Ты принес мне то, что я оставила на берегу озера? — поинтересовалась Фекла, улегшись на своей койке и выжидательно покосившись на Сережу. Мальчик осмотрелся, заметил еще одну пациентку, лежавшую на койке у окна: та лежала, повернувшись к ним спиной и никакого интереса к ним не проявляла. Сережа кивнул, потом полез в портфель, откуда извлек завернутую во все те же тряпицы куклу.
Лицо Феклы озарилось улыбкой. Она бережно взяла куклу в руки, придирчиво осмотрела ее, а потом выдохнула и с радостью посмотрела на Сережу:
— Спасибо тебе за то, что сберег мою вещь. Она очень много для меня значит, и то, что ты видел на озере, случилось не просто так. Ты, наверное, считаешь меня сумасшедшей?
Сережа замотал головой, хотя сам не был до конца уверен в своем отрицательном ответе. Та сцена, что предстала перед ним два дня назад, все никак не хотела выходить из головы, и Сережа постоянно раздумывал о том, что именно делала Фекла на берегу озера со своей разряженной куклой.
— Считаешь, — усмехнулась она, — я же вижу по лицу, что ты меня обманываешь. Я вообще отлично разбираюсь в людях и чувствую, когда мне кто-то врет. Ты думаешь, что я – старая перечница, которая выжила из ума. Так ведь?
Лицо Сережи залилось краской. Ему хотелось сбежать из больницы и больше не попадаться на глаза этой прозорливой женщине, но мальчик решил, что поступать так не будет, потому что выглядеть его поступок будет еще глупее, чем поступок самой Феклы.
Но она и не думала злиться или обижаться на Сережу. Потрепала его по руке, потом снова счастливо улыбнулась, разглядывая принесенную ей куклу.
— Это не просто игрушка, — заговорила она, — а то, что ты видел, не поступок сошедшей с ума старухи. Это был обряд.
Сережа, открыв рот, слушал Феклу и пытался вспомнить, что означает слово «обряд». Слова «отряд» и «наряд» были ему знакомы, а вот «обряд»… Что бы это могло означать?
— На эту куколку я надела самые ценные вещи: смотри, какой у нее браслет, а какие бусы! Ты видел когда-нибудь такие камни?
Сережа отрицательно мотнул головой, а сам уставился на переливавшиеся при свете больничной лампы камни. Они в самом деле выглядели достаточно внушительно и не были похожи на игрушечные. Фекла осторожно коснулась их пальцами, а потом опять перевела взгляд на Сережу.
— Я должна была отдать эту куклу русалкам. Это жертва, которую я должна была принести в полнолуние для того, чтобы искупить грехи своих предков. Ты знаешь, что такое грехи?
Сережа кивнул. Он много раз слышал такое слово и знал, что означало оно нечто плохое. Сереже стало интересно, каким образом с помощью пупса, украшенного драгоценностями, можно было искупить чужие грехи? И откуда в их озере водились русалки? Сказка какая-то! Сережа слушал Феклу и думал о том, что она все-таки не совсем здорова. Может быть, она ударилась головой, упав там на берегу озера? Или же Фекла всегда была такой странной?
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.