— Ты мне не веришь? — спросила Фекла и загадочно улыбнулась Сереже. Он неуверенно кивнул, борясь с любопытством и жутким желанием задать вопрос о том, для искупления каких грехов Фекла пыталась утопить в озере куклу, украшенную драгоценностями.
— Ты мне не веришь, — теперь уже утвердительно произнесла старуха и усмехнулась, — а ведь зря. Ты еще слишком мал для того, чтобы знать о жизни все, а я прожила на свете семьдесят с лишним лет и знаю очень многое.
Сережа недоверчиво косился на Феклу. Он-то был уверен в том, что старухе уже далеко за девяносто, но теперь, разглядев ее получше и услышав из ее уст истину о возрасте, мальчик начал сомневаться. Оказывается, на свете было много всего, о чем он и догадываться не мог, а теперь, по мере взросления, начал узнавать столько необычного, что дух захватывало.
— В тот вечер видеть меня никто не должен был, — продолжила Фекла, не замечая разинутого рта мальчишки, слушавшего ее и старавшегося не дышать, чтобы не перебить собеседницу, — а я должна была отправить эту куклу в озеро, задобрить уже, в конце концов, этих водных духов, чтобы они оставили мою семью в покое!
Фекла повысила голос и нахмурилась, а Сережа наконец отважился задать мучавший его вопрос:
— У вас есть семья?
Фекла неопределенно повела головой, потом уставилась в окно. Отложила куклу в сторону, потом медленно перевела взгляд на Сережу.
— Была, — ответила она, — муж у меня был. Дочка… Она ведь и сейчас есть, только вот уж лет пять носу ко мне не кажет. Разрушилось все у меня, сломалось, а ведь я была уверена в том, что меня минует наше родовое проклятье.
Сережа, затаив дыхание, слушал Феклу. Он смутно представлял себе, что такое грехи и родовое проклятье, но узнать подробности истории соседки ему хотелось больше всего на свете. Сережа до последнего надеялся на то, что мать не войдет в палату до тех пор, пока Фекла не закончит свой рассказ.
— А где ваша дочь? — мальчишку так и подмывало узнать все детали из жизни старухи, особенно, когда Фекла упоминала в своих рассказах загадочных русалок.
— Дочь моя живет в этом городе, только ко мне в больницу не придет. Не общаемся мы с Ольгой уже больше пяти лет. После того, как умер мой муж, наши с дочкой дорожки разошлись.
Сережа кивнул, а потом отважился задать еще один вопрос:
— А русалки? Что они сделали? Почему вам нужно было жертву им принести?
— Я же тебе говорила про родовое проклятье! — в голосе Феклы слышалась досада, — была у нас в роду одна княжна. Знаешь ли ты такое слово вообще? Вижу, что не знаешь, необразованный ты какой-то! Чему вас только в школе учат?
Сереже стало неловко из-за того, что он многого не знал. Что такое грех, родовое проклятье, княжна… Слова какие-то странные, похожие на саму Феклу – такие же старые и нелепые. Но не скажет ведь мальчик такого в лицо соседке, обидится еще на него Фекла и тогда точно ничего Сереже не расскажет.
Выговорившись, она успокоилась и снова с холодным спокойствием уставилась в окно. Потом вздрогнула, как будто вспомнила о присутствии рядом с собой любопытного мальчишки, улыбнулась:
— Княжна – это дочка князя. Князь – это дворянский титул, который давался человеку царем. Да-да, в роду у нас были князья, это потом уже все титулы поснимали, да и вообще семья наша начала переживать серьезные испытания.
Фекла приняла гордый вид, а Сереже стало еще интереснее. Про царей он слышал, читал в книгах, да и Катерина Муромцева, будучи женщиной образованной, часто читала сыну книги, причем не только сказки и небылицы.
— Так вот, — продолжила Фекла, а Сережа придвинулся к ней поближе, чтобы расслышать каждое слово старухи, — была у князя дочка незамужняя, звали ее Натальей. И должна была выйти Наталья замуж за другого богатого человека с титулом, только вот проблема заключалась в том, что не любила княжна этого знатного человека, а влюблена была в простого конюха, с которым хотела сбежать, прихватив с собой свое приданое.
Сережа хотел уточнить, что означало слово «приданое», но снова не решился. Не дай бог, Фекла опять разозлится на него, поругает за безграмотность и вообще выгонит из палаты – этого Сережа допустить никак не мог.
— Взяла она с собой все свои богатства, — сказала Фекла, и Сережа понял примерное значение слова «приданое», — села в лодку и поплыла через озеро к своему конюху. Только вот доплыть не успела, ко дну пошла вместе с сундуками, платьями и драгоценностями. Обманула, стало быть, богача, отца предала, семью, а за это поплатилась своей жизнью. С тех пор в роду нашем начались сплошные неприятности.
Фекла тяжело вздохнула и снова улыбнулась Сереже:
— Не смотри ты на меня как на полоумную! Я это не выдумываю, вот те крест! Мать моя мне эту историю рассказывала, а ей – ее мать, то есть бабка моя. Была моя бабушка внучкой того самого князя, чья старшая дочь утопилась в воде вместе с сундуками и несбывшимися надеждами. А в роду нашем с тех пор одни неурядицы с мужской половиной пошли: мужики как от огня от наших женщин бегут. А если не бегут, то мрут как мухи. Вот отец моей дочки помер, когда Ольге и года не было, второй мой муж без вести пропал, а третий не дожил до пятой годовщины нашей свадьбы. Но это ерунда, моя дочь вообще ни разу замужем не была, мужчины боятся ее как огня, ни с кем не получилось у нее ни семьи, ни деток.
Сережа недоверчиво смотрел на Феклу:
— Но ведь у вас получилось. И у мамы вашей получилось…
Фекла махнула рукой:
— Какое там получилось! Все мы – вдовы, ни один мужик не выдержал жизни с женщинами нашего рода. Кто-то сбежал, кто-то умер. А я хотела этот порочный круг прервать, хочется мне внуков увидеть, на руках подержать. Да и дочку мне мою жалко… Она ведь не виновата в том, что у нее предки такие неудалые оказались. Это я ее рожала, и я ей такой приговор подписывала. Поэтому и должна была русалок ублажить, тех, что в свое время княжну Наташку к себе забрали, а драгоценностями ее не насытились. Я ведь на эту куклу все повесила: все побрякушки, что мне от матери и бабки остались, только бы твари эти водные отстали от нашей семьи и жизни спокойной нам дали.
Сережа хотел спросить у Феклы еще о чем-то, но не успел. В палату вошла Катерина, она недовольно посмотрела на сына и показала ему кулак:
— Я тебя ищу по всей больнице, а ты тут прохлаждаешься! Снова телефон разрядился? Ну и поганец же ты!
Сережа густо покраснел и поймал на себе усмешку Феклы. Старуха с сожалением смотрела на мальчика, а потом перевела взгляд на Катерину.
— А тебя я узнала. Ты у меня в классе училась. Катя… Свиридова, кажется.
Мать Сережи смущенно улыбнулась и кивнула:
— Да, это я. Только теперь не Свиридова, а Муромцева, я замуж вышла. А это сынок мой Сережа.
Фекла кивнула:
— Хороший мальчик, башковитый. Только чего-то ты его совсем не учишь ничему. Не знает твой Сережа банальных вещей, как будто с луны свалился.
Теперь краснеть пришлось Катерине, а Сережа уже не чувствовал себя таким виноватым и глупым.
— Я исправлюсь, Фекла Александровна, — пробормотала Катерина и опустила глаза, — я помню ваши уроки, и то, как вы интересно нам историю преподавали. Спасибо вам за все.
— И тебе спасибо за сына, — ответила Фекла великодушно, — ты уж не ругай его сильно, детей любить нужно и беречь.
Катерина обняла Сережу и снова кивнула. Потом они с сыном вышли из палаты, перед этим попрощавшись с Феклой, а Сережа уже ощущал себя не простым мальчишкой, хулиганом и троечником, а настоящим хранителем тайны, про которую знали только он, Фекла и ее предки.
— Мам, а почему Фекла с дочкой не живет? — спросил Сережа у матери, а Катерина с изумлением посмотрела на сына.
— Когда она тебе успела про дочку рассказать?
— Ну там… В палате она мне сказала, что у нее дочка есть. Я просто спросил о том, почему к ней никто не приходит, думал, что у нее нет никого.
— Была у Феклы семья, — ответила Катерина, — муж был, дочь, работа была хорошая. Знаешь, как Фекла Александровна интересно нам историю преподавала? Да я на ее уроки чуть ли не бегом бежала! Только вот после смерти своего последнего мужа отстранилась Фекла от всех. Из школы ушла, с дочкой рассорилась, живет одна, ни с кем не общается толком. Странная она стала, а ведь была и умной, и доброй, и очень интересной в общении.
Сережа мысленно попробовал представить себе Феклу молодой и пышущей здоровьем женщиной. Нет, никак не представлялась ему эта старуха в возрасте матери, так и оставалась в воображении Сережи морщинистой и дряхлой, как будто ей сто лет исполнилось.
Вечером, когда Муромцевы уже вернулись домой, поужинали и собирались спать, Катерина сама вернулась к разговору о Фекле. Сережа все это время думал о том, как несправедливо судьба обошлась с семьей Феклы, только вот помочь им, наверное, уже бы никто не мог, а тут Катерина снова заговорила про свою бывшую учительницу истории, и в голове у Сережи стали зарождаться интересные мысли.
— А ведь дочка Феклы вполне могла выйти замуж за Геннадия, — неожиданно заявила мать, а Сережа едва не выронил из руки кружку, в которую Катерина налила ему молока, — ну ты ведь знаешь Генку-тракториста, который саму Феклу в больницу отправил?
Сережа кивнул, а сам на всякий случай поставил кружку на стол, чтобы ненароком не уронить ее на пол и не разбить на мелкие кусочки. Геннадий, который вместе с Сережей помогал Фекле у озера, никак не показывал того, что в прошлом имел со старухой какую-то связь. Неужели он и вправду был женихом Ольги?
— Встречались они лет семь, — продолжила Катерина, — я тогда школу заканчивала, а Ольге уже лет двадцать было. Встречались они с Генкой, любовь у них была. Вроде как даже свадьбу играть собирались. Только вот что-то не срослось у них, Ольга уехала в город, а Генка женился на соседке. Дети у них родились, а потом развелись они, Гена выпивать начал, с тех пор и живет один как сыч.
Катерина погладила сына по голове и жестом дала понять, что пора идти спать. Сереже спать не хотелось, в нем с каждой минутой разрасталась волна любопытства, которая наверняка помешала бы ему уснуть. Однако, это было не так, и уже через пять минут после того, как мальчик лег в постель, он погрузился в сон.
Снилось Сереже озеро, то самое, на котором он встретил Феклу. Только теперь вместо старухи он увидел на берегу молодую девушку в длинном сарафане, толстой косой и радостным выражением лица. Мальчик понял, что это была та самая Наталья, сбежавшая от будущего мужа ради того, чтобы воссоединиться со своим возлюбленным. Рядом с Натальей стоял сундук, а к берегу озера причаливала хлипкая лодочка, в которой сидел хмурый извозчик.
— И охота тебе тащиться? — спросил он, а потом вылез из лодки и с трудом поднял сундук. Наталья впорхнула в лодку, без сожаления глядя на удалявшиеся огни одного берега и ожидая момента, когда она выйдет на другом берегу, где ее ждал любимый конюх.
Во сне Сережи были и русалки. Это они своими длинными пальцами схватили лодку за края, раскачивали ее из стороны в сторону и громко смеялись. Наталья испуганно кричала, лодка кренилась до тех пор, пока не перевернулась на бок, а потом и вовсе легла на воду вверх дном.
Сережа видел, как медленно погружаются в воду драгоценности и наряды из открывшегося сундука, как из последних сил держится на воде молодая княжна, а потом вслед за своими богатствами уходит ко дну.
Мальчик проснулся уже под утро, напуганный и впечатленный собственными сновидениями. Сел на постели, уставился в окно, где уже брезжил рассвет, а сам решил, что обязательно сходит к Генке и поговорит с ним. И пусть Геннадий был старше него на тридцать с лишним лет, навряд ли станет слушать соседского мальчишку, но Сереже так сильно хотелось помочь Фекле и восстановить справедливость, что сил терпеть до вечера не было.
— Ты чего, Серега? — после обеда за ним зашел его приятель Митька Павлов, — ты гулять с нами не пойдешь?
Сережа замотал головой. Матери он ничего не сказал, не говорил ничего и своим друзьям. Просто дождался, когда Катерина убежит к подружке на субботние посиделки, а сам отправился к дому Геннадия Жукова. Постоял у калитки несколько минут, а потом, прокашлявшись, сделал шаг ко входу.
— Ты ко мне что ли? — мужской голос, неожиданно раздавшийся за спиной у Сережи, заставил мальчика вздрогнуть. Обернувшись, он увидел Геннадия, стоявшего рядом с ним с двумя хозяйственными сумками в руках.
— Я к вам, — ответил Сережа, стараясь выглядеть как можно храбрее, — поговорить хотел.
Геннадий едва заметно улыбнулся, но тут же нахмурил брови и кивнул:
— Ну пойдем в дом. Чего тут стоять? Я пироги как раз печь собираюсь, угостишься.
Сережа уверенно прошел вслед за хозяином дома, вошел, снял с ног ботинки, присел на стул, стоявший у двери.
— Ты проходи в дом, чего уселся? — усмехнулся Геннадий, — или ты ненадолго?
Сережа растерялся. Он и сам пока не понимал, надолго ли он пришел к соседу или нет, мальчик уже почти передумал разговаривать с Геннадием по-мужски, но все же прошел в кухню, где хозяин, поставив сумки на стул, принялся разбирать покупки.
— Чего хотел? — наконец спросил Генка, обратившись к Сереже, — про старуху поговорить, да про то, что на озере случилось?
Мальчик замотал головой и снова прокашлялся, чтобы голос звучал еще более уверенно.
— Я хотел с вами про Ольгу поговорить.
Геннадий замер, его руки с двумя буханками хлеба замерли в воздухе. Брови опять сошлись у переносицы, и Сережа даже напугался такого строгого вида довольно-таки миролюбивого деревенского тракториста.
— Про Ольгу? — переспросил Геннадий, — про какую еще Ольгу?
— Про ту, которая дочка Феклы. Вы ведь с ней когда-то…
— Так, стоп! — грубо перебил Сережу Геннадий, — тебе, малец, какое дело до того, что когда-то и с кем-то у меня было? Тебя Фекла сюда подослала? Или Ольга?
Сережа не был готов к таким вопросам и растерялся. Геннадий бросил две буханки хлеба на стол, потом подошел к мальчику и строго посмотрел ему в глаза, да так, что у Сережи мороз по коже пробежался от такого тяжелого мужского взгляда.
— Никто меня не подсылал, — пробормотал Сережа, — я сам пришел. Фекла мне рассказала историю, и я захотел ей помочь.
— А я тут причем? — снова прогремел голос Геннадия, а мальчик вконец испугался и вжался в стул, на котором сидел, — Фекле хочешь помогать, ей и помогай! Ко мне в жизнь не лезь, тем более с тем, что уже давно осталось в прошлом!
Сережа почувствовал, как у него задрожала нижняя губа, а Геннадий, заметивший это, слегка смягчился. Похлопал мальчика по плечу, а потом сухо произнес:
— Запомни, пацан. Никогда не нужно лезть ни в чьи дела. Чужая жизнь – это табу, под запретом, в общем. Ты хороший малец, это я вижу, недаром Фекле помог тогда. Но про дочку ее я думать не собираюсь и говорить о ней не хочу. Давай лучше пирогов испечем и поедим как следует.
Сережа неуверенно кивнул, навсегда сделав для себя вывод: не лезть в чужие дела. Но что оставалось делать, если так хотелось разобраться с этими русалками, проклятием Феклы и желанием найти упавшие на дно драгоценности?
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.