Я повернул ручку и толкнул тяжёлую металлическую дверь. Знал, что войти в кабинет триста тринадцать довольно-таки легко, но вот получить допуск и вернуться к обычной жизни почти невозможно. Отдел «А» — особая секретная организация. И меня не слишком радовало оказаться в этом месте.
Пять лет в чернобыльской Зоне отчуждения — срок, достойный уважения. Так говорили, а для меня время промчалось быстро. Одни называли везунчиком, другие любимчиком Зоны, а кто-то просто молча завидовал удаче сталкера.
За столом сидела легенда Зоны — единственная женщина, выжившая в тисках аномального места. Женщины тоже ходили в Припять. Кто в поисках удачи, кто, как и многие из сталкеров, скрывался от закона и искал лёгких денег. Большинство – бывшие военные или зечки, надеявшиеся найти свою судьбу. Они словно на игле сидели в романтике Чернобыля и верили, что вот здесь точно есть настоящие мужики. Однако люди — они везде просто люди, и у каждого свои желания, планы и собственная участь. Разницы нет, где встретить судьбу, считал я. И, честно говоря, не воспринимал всерьёз сталкерш. Хотя и среди них есть достойные. Нет, я не шовинист, просто опыт говорит сам за себя. А ещё удивился, когда Маринку в Зоне увидел, раньше встречались с ней, так много лет назад, что уже и прошлое кажется какой-то серией из старого кино.
В тот момент она сделала вид, что не узнала меня. А завести разговор по душам так и не вышло. Решил, мало ли у кого что было в прошлом. Мы с ней особо не пересекались, а вот сегодня надеялся на откровенный разговор.
Смотрел на ту, кого звали Ладьёй, а теперь в кабинете на столе массивная табличка с надписью — генерал-майор Левина Марина Георгиевна. Зона потрепала её. После взрыва артефакта «Чёрная скала» в Кливинах выжили лишь она и её напарник Седой.
— Заходи, Маэстро, — улыбнулась она. В голосе нет прежней твёрдости, и куда-то делась дерзость во взгляде. Как у пирата на глазу повязка. Тёмно-зелёная форма без регалий, и такой вы не встретите в обычных войсках. Теперь бывшая сталкерша – глава особого отдела по изучению аномалий. Знал, что спецы этой службы занимались ещё кое-какими делами, правда, сталкеры старались не обсуждать это. Считали дурной приметой, потому что обязательно после критики отдела «А» происходили странные вещи, пропадали люди. Уверен, что у спецов везде есть уши, и если ляпнешь что-то не соответствующее, то считай — попал. Бред, скажет кто-то из новичков, но бывалые не рискуют лишний раз. Оно и правильно.
— Какими судьбами, Ладья, — кивнул в ответ, протянув руку и сжал жилистую, как у мужчины, ладонь. — Или сейчас тебя величать иначе? — мой взгляд скользнул по табличке.
— Думаешь, слишком вычурно? — в тон мне ответила она, и я согласился, добавив, что, видимо, так надо для пользы дела. — И так бывает, — проговорила она и предложила присесть на мягкий стул возле её стола. — Чего стоять. В ногах правды нет. Садись уже, Маэстро.
— Как и везде, — добавил я, усаживаясь, слыша, как подо мной тревожно скрипнули ножки. Ростом я совсем не для разведки, почти метр девяносто, поэтому и весу мышечной массы килограмм сто наверняка будет. — Мебель у тебя не для меня, — немного смущаюсь я, — гляди, а то ещё развалится.
— Не переживай, — махнула она рукой. — Давай к делу.
— Как тебе вообще тут? — зачем-то спросил я, чувствуя, что атмосфера скорее непринуждённая, чем напряжённая.
— Работаем, Маэстро, — коротко ответила Ладья. — Ты старый друг, поэтому лично решила поговорить с тобой. С другими давно порвала связи.
Я подумал, что не видел её больше года, а она будет мне про связи оборванные втирать. Хитрая баба. Поэтому и выжила, поэтому и взлетела высоко, снова глянул на табличку с её именем.
— Выкладывай. — Я откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.
— Мне нужно найти человека. Доставить его живым в отдел. Вроде бы простое задание для любимца Зоны, но этот парень, по моим данным, в плену «Монолита». — Я даже сглотнул, помня, как уже бывал в Припяти и сталкивался с зомбированными солдатами этого клана. Сталкеры «Монолита» защищают сердце Зоны, и именно они служат группировке учёных-фанатиков «О-сознание». — Он отправился к атомной станции по заданию и пропал. Позже связной получил от него сообщение. Чудом его КПК остался при нём, парень скрывается в катакомбах станции и только благодаря артефактам ещё жив. Фонит там знатно.
— Знаю, — ответил, размышляя, что же она предложит взамен моих услуг. Сталкеры забесплатно не работают, тем более на правительство. А ещё отдел «А» курируют спецслужбы. С ними связываться себе дороже, впрочем, всё решают деньги, вернее, их количество. — Цена вопроса? И почему я?
— Тебе доверяю. — Она сделала недолгую паузу, словно собираясь с мыслями. Её что-то тяготило, вижу это и жду, чего она ещё расскажет. Кто этот чел и чем он важен отделу. — И хотела бы, чтоб ты действовал в одиночку.
Я даже присвистнул, уж простите, но соваться в сердце Зоны одному — самоубийство.
— Ты решила меня похоронить у четвёртого энергоблока? — спросил, и мне стало совершенно несмешно.
— У тебя будет лучшая экипировка, оружие и артефакты, — проговорила она тихим голосом. — В лапах «Монолита» непростой сталкер.
— Отчего же, — усмехнулся я.
— У каждого свои тайны и скелеты в шкафу. Всё может случиться. Знаю, как умеют научники развязывать языки. Сама в этой сфере работаю. Вытащишь парня, он фору многим даст. Такой же, как ты, везунчик, да и знает своё дело.
— Раз не хочешь говорить — не надо, — буркнул я, что-то грызло меня, задницей чуял неладное. Не стану слушать эти напутствия, с кем идти выберу сам, одному переться к «Монолиту» — равносильно подписать себе смертный приговор.
— Знаю, что тебя смущает, — продолжила Ладья. — Но и тогда в Кливинах меня подвела надежда на напарника. А эта сука Седой кинул меня, переметнувшись к «Чистому небу». В то время они отколись от проекта «О-сознание», решили сами изучать артефакты и аномалии. Мы работали на «Свободу», а Седой купился на обещания одного из сталкеров «Чистого неба». Тот пообещал погибшего брата воскресить. Типа повернуть время вспять и прочее. Но мы-то знаем, что мёртвым не суждено вернуться прежними. В итоге Седой слил месторасположение нашего отряда, и мы попали под жёсткий огонь «Монолита». «Чёрная скала» уже был у меня, но когда мы остались один на один с Седым, у нас произошла стычка. Предатель хотел выкрасть арт и свалить. Нет, не так всё произошло, как сказано в отчёте, Маэстро. Это я тебе как старому товарищу говорю. Седой украл артефакт, но не знал, что тот охранялся другим артом, активирующим силу «Чёрной скалы». В итоге сам чуть копыта не отбросил, и отряд полёг. Мне вот пришлось вытаскивать его из аномалии, образовавшейся на месте взрыва. Когда Зона молчит, мы можем спасти друг друга. Но когда приходит Чёрный сталкер — пути назад нет. Поэтому не доверяй никому, если хочешь выжить.
Слушая её вдохновенную речь, киваю, для себя уже всё решил. Ладья выписала пропуск и сказала, чтобы завтра поговорил с Сидоревичем. Тот экипирует по полной программе и выдаст планшет для связи.
— А мой коммуникатор не в счёт? — с некой иронией спросил я, видимо зря, потому что Ладья сегодня не настроена на шутки.
— С тобой свяжется мой человек. Синоптик будет вести тебя до Станции. Маршрут увидишь в планшете, а в нём будет маячок, если вдруг что случится. И не бери с собой никого, послушай хоть раз. — Давно не видел такого человеческого взгляда. Такой не соврёшь, ёшкин кот. Вспомнил вдруг, что раньше она мне даже нравилась. Я ушёл в армию уже после развала Союза. Шёл девяносто второй год, помню, как попал на армяно-азербайджанский конфликт, контракт подписал. Я слал письма, но они не находили адресата. Юношеская любовь разбилась в пучине долга. И была ли это любовь, потом вспоминал я. Так, порывы к взрослой жизни. И вот спустя столько лет судьба снова столкнула нас лбами в Зоне. Бывает же такое.
После разговора с Ладьёй вернулся в посёлок. Путь пролегал сквозь болотистый лес Староселья. Дорогу знаю наизусть, и карта аномалий в КПК. Сизый туман окутал сморщенные деревья. Они, как древние старики с усталыми жёлтыми лицами, смотрели на меня. Привык, но зрелище жуткое. Неподалёку аномалия «мак». С виду обычный серый лишайник, но отличительная особенность — яркие цветы, выплёвывающие из цветка розовую пыль. Если мимо проходить медленно, то ничего, главное — не поддаться любопытству и не склониться над необычной растительностью. Аномалия наблюдала, медленно двигался мимо деревьев-стариков, стоящих, словно стражи по бокам тропы. Впереди помнил — «молния», но вокруг аномалии давно натоптана тропинка, так что и болты кидать смысла особого нет. В этом плане я педант. Кто знает, может, «молния», которая пока в спящем режиме, вспыхнет и поджарит. Чуйка не подвела. Ловушка и правда немного выросла, заняв половину тропинки. Вот и скажи, что человек полагает, а Зона располагает. Пахло озоном, и в серых сумерках аномалия осветила ярким всполохом недолгий покой унылого леса. Ускорился, глянув в коммуникатор. На сегодня плохих новостей нет, – пропел в голове обнадёживающий голосок. Дорога до посёлка минут пятнадцать, и желудок призывно заурчал в ожидании ужина.
Сначала решил зайти к торговцу. Дела важнее еды. Успею набить живот, – уговаривал урчащее, словно кот, нутро. Глотнул воды из фляги, подходя к добротному жилищу Сидоревича.
Дом, похожий на бункер с бойницами, казался самым укреплённым в посёлке. Оно и понятно — сокровищ там немерено, да и подвал у хозяина поселения знатный. Артефакты там, всякие технические новшества, оружие и экипировка. Сидоревичу под семьдесят. Дальновидные сталкеры считали за счастье быть в хороших отношениях с ним. Седой он и наполовину лысый, на крючковатом носу сидели круглые очки. Он внимательно рассматривал меня, как будто увидел впервые. Это у Сидоревича манера такая. Сцепил пальцы на плотном животе. Я разглядывал его тоже — на старике засаленная жилетка с множеством карманов. Ручка, блокнот, выглядывающие, словно ордена, а под жилетом бронник и массивная кобура с «грачом» на боку. Протянул руку, здороваясь, и сказал:
— Заказов на сегодня нет, Маэстро.
Я-то знал, он в курсе задания, что дала мне Ладья, и просто ждал, когда я сам попрошу об услуге. Хитрый пёс, поди, и цену назначит, только как ему сказать, что отдел «А» велел экипировку подобрать.
— Мне планшет бы забрать, — тихо проговорил я, опустив глаза. Устал с дороги, промок, как собака, и голод снова завёл урчащую песню в животе. — Дело у меня, Марк Исаакович. — Так называли торговца. Это негласный пароль, если работа сталкера касалась правительственного здания. Хотя вытащить того сталкера из катакомб Станции мне казалось почему-то чем-то личным для Ладьи. Обещала заплатить хорошо, если справлюсь, правда не сказала сколько. Этот вопрос мы ещё обсудим походу дела. На халяву рисковать жизнью в Зоне сталкеры будут только ради близкого друга, либо — жизнь за жизнь. Тебя спасли, вот и ты, типа, обязан вернуть должок.
Я вынул из кармана список необходимого, что дала Ладья, и протянул торговцу.
Сидоревич понимающе кивнул. Равнодушие на гладком лице сменилось сосредоточенностью. Он наморщил лоб, поправил очки и велел следовать за ним. В подвале торговца бывал не раз. Спустились по бетонной лестнице в тёмный тоннель. Тусклый свет вздрогнул и, словно боясь чего-то, дрожал, как осенний лист на ветру. Я остановился в десяти шагах, пока торговец код вбивал, чтобы открыть заветную дверь подземелья.
По обыкновению мужчина что-то напевал себе под нос. Скрывался между стеллажами и, возвращаясь с вещами по списку заказчицы, записывал в журнал название, количество и номер полки.
— А зачем тебе FN F2000? — нахмурился Сидоревич. — К Станции идёшь, бери АКМ74, надёжнее.
— Арты гравитационные глянь тоже, — добавил я, игнорируя слова торговца.
— Грави пойдёт?
— Сэкономить решил? — усмехаюсь, – Знаешь же, что в артах разбираюсь?
— У тебя костюм с встроенным экзоскелетом, так что не умничай. Он тебе и как «плёнка», и как «пружина» будет. Положил «кровь камня» и «слизняка», «каменный цветок» ещё. — Сидоревич глянул на меня поверх очков, — Всё по списку.
Старик никогда не обманывал, если дело касалось рейда, снаряги и отдела «А».
Торговец сунул мне в руки рюкзак со словами:
— Вернись живым, а то по контракту с отделом «А» мне компенсация после твоей смерти не положена.
— Вот оно как, — кивнул ему, усмехнувшись, — а я, грешным делом, подумал, что ты мне удачи желаешь.
— У тебя и так её вагон, — в ответ осклабился Сидоревич. — Не оскудеет, надеюсь.
— Куда она, сука, денется, — в тон ему проговорил я и, подняв рюкзак, понял, что он легче, чем должен быть. Артефакт положил внутрь всё-таки, старый пройдоха. Спасибо и на том.
— Получил, распишись. — Сидоревич развернул ко мне исписанный, понятный только ему журнал выдачи и приёма товаров. Я поставил закорючку, и мы направились к выходу.
В баре наконец-то усыпил урчащего кота в желудке. Встретил старого кореша Ноя. Заказали ужин и, опрокинув несколько бутылок пива, почувствовал, что наконец-то отдохнул. С товарищем часто ходили в рейды, доверял ему. Парень проверенный, не раз друг друга вытаскивали из передряг. Поэтому предложил ему отправиться к Станции, не думая о наставлениях Ладьи. С чего мне слушать её, если идти на дело, правда, экипировку бы ему подобрать соответствующую.
— Не парься, бро, — махнул рукой порядком подвыпивший Ной, положив длинные ноги на стул. — Сидоревич хоть и жмот, но у него должок передо мной. Так что рассчитаемся как раз.
На рассвете выдвинулись из посёлка. А вот в районе Староселья решили не задерживаться, направившись сразу к Копачам. Оттуда ближе всего к чернобыльской Станции. Подошли к полуразвалившемуся мосту через реку, чернеющей талыми апрельскими водами. Отсюда самый короткий путь до четвёртого энергоблока. Глянул на товарища, вспоминая слова Ладьи. «Предал её Седой, поэтому не доверяет теперь никому. Ной не такой. Но в каждом обитает гниль, способная вырваться в определённый момент наружу».
В реке забурлило. Мы вскинули оружие, видя чёрную спину мутанта. С давних пор гигантские сомы поселились в водах чернобыльской Зоны. Кое-кто говорил, что они безобидные, и даже делился рецептом приготовления. Я же считал всех тварей опасными и жрать не собирался. Пока они не проявляли агрессивности, мы двинулись дальше. Рыбачить не тянет в этих местах — дело гиблое, да и скорее улов тебя сожрёт, чем ты ухе порадуешься.
После аварии деревню закопали, чтобы хоть как-то снизить уровень радиационного излучения. Однако именно в этих местах часто бродят зомби.
— Слышал, по округе дедок ходит, о наёмниках твердит. Сам-то бывший, из «Свободы», болтают, с катушек съехал совсем, — сказал шедший впереди Ной.
— Яр зовут? — спросил я.
— Ага, — кивнул сталкер. — Переночуем в детском саду. А то этот Яр у памятника околачиваться любит.
— Памятника? — переспросил я.
— Погибшим солдатам отечественной войны, — ответил Ной.
В Копачах много псевдособак, потому что после аварии всех домашних животных пытались уничтожить. Кто выжил и прошёл мутацию, стали новыми хозяевами заброшенной деревни. Я знал, что зверьё стекалось сюда как бабочки на свет. Пси псы были обычным делом, да и от одной псевдособаки проблем мама не горюй, коли она выскочит неожиданно со спины. Новичок стрельнёт с перепугу, а пса уж нет. А потом стая возвращается, и сбежать уже сложно. Если только спрятаться в садике или на ферме. Много оставшихся построек сгорело, укрытий нет. Под землёй некоторые скрывались, находя вход в закопанные дома, но там дело завершит радиация.
Оказавшись около полуразвалившегося здания детского сада, я услышал сигнал с планшета. Звук отключил специально, а вот вибросигнал оповестил о выходе Синоптика на связь. Переглянулись с Ноем, и, войдя внутрь строения, вынул планшет и большим пальцем разблокировал экран.
продолжение следует ...
Понравилась история, ставь пальцы вверх и подписывайся на канал!