Как вопрос о том, делила ли шестнадцатилетняя испанская инфанта Екатерина Арагонская супружеское ложе со своим первым мужем Артуром, принцем Уэльским, старшим братом будущего короля Генриха VIII, — через четверть века после свадьбы превратился в поворотный момент английской истории?
Спор о консумации брака Екатерины Арагонской и Артура, брата Генриха VIII
В истории английской монархии найдется немного вопросов, которые вызывали бы столько споров, как вопрос о консумации брака Екатерины Арагонской и Артура, принца Уэльского. Это вопрос стал не просто предметом придворных сплетен — от его решения зависела судьба английской короны, а в конечном итоге и религиозная принадлежность целого государства.
4 ноября 1501 года в Догмерсфилде произошла первая встреча пятнадцатилетнего наследника английского престола Артура с его невестой Екатериной. Принц тут же написал своим будущим тестю и теще, что будет «истинным и любящим мужем» и что он безмерно счастлив «узреть лицо своей прекрасной невесты».
Однако уже при первой встрече возникла проблема — молодые люди не могли понять устную речь друг друга, хотя оба прекрасно владели письменной латынью. Брак Екатерины Арагонской и Артура начался с непонимания, которое впоследствии породило множество противоречивых свидетельств и интерпретаций.
Брак с дочерью Католических королей
Союз наследника английского престола и младшей дочери испанских монархов был задуман как один из важнейших дипломатических альянсов конца XV века. Для Тюдоров, чье право на престол было весьма спорным для многих европейских дворов, брак наследника с дочерью могущественных Католических королей означал международное признание их династии.
Род Генриха VII восходил к побочной линии Ланкастеров — он был правнуком Джона Бофорта, сына Джона Гонта от его любовницы Кэтрин Суинфорд. И хотя после смерти своей жены Констанции Кастильской Гонт обвенчался с Кэтрин, и их дети получили статус законнорожденных, они были лишены прав претендовать на корону Англии.
Переговоры о браке начались, когда Екатерине было всего три года. Длительные дискуссии велись о размере приданого — в итоге была согласована огромная сумма в 200 тысяч крон, из которых 100 тысяч выплачивались непосредственно в день бракосочетания, 50 тысяч — в течение полугода, и остальные 50 тысяч — в течение года, включая посуду и драгоценности.
19 мая 1499 года в Англии состоялась церемония заключения брака по доверенности. Условились, что Екатерина отправится в Англию по достижении пятнадцати лет. 17 августа 1501 года в сопровождении внушительной свиты Екатерина отплыла в Англию. К тому моменту помимо родного испанского, инфанта свободно владела латынью, но не знала ни одного современного ей иностранного языка.
2 октября флотилия достигла Плимута. Путешествие по Англии превратилось в триумфальное шествие — народ восторженно приветствовал будущую принцессу Уэльскую. Как писал лиценциат Алькарес королеве Изабелле: "Ее не могли бы принять с большей радостью, даже если бы она была Спасителем мира". 14 ноября 1501 года в соборе Святого Павла состоялась пышная церемония бракосочетания.
Пять месяцев супружества
После венчания супругов проводили в брачные покои. По легенде, утром пятнадцатилетний Артур, выйдя к придворным, потребовал воды, заявив: "Уверяю вас, что быть мужем Испании — жаркое дело". Позже эти слова станут одним из свидетельств в пользу консумации брака. Однако многие отмечали болезненный вид принца и его физическую незрелость.
После свадьбы молодожены отправились в замок Ладлоу на границе Уэльса. Артур как принц Уэльский должен был представлять там королевскую власть. Документы того времени свидетельствуют о сложностях в общении между супругами. Разница в произношении мешала их устному общению. Им приходилось общаться через переводчиков или письменно.
О повседневной жизни четы в Ладлоу сохранилось мало свидетельств. Известно, что они проводили много времени вместе, участвовали в официальных церемониях и приемах. Однако уже через несколько месяцев оба заболели. Природа заболевания до сих пор вызывает споры среди историков — большинство указывают на потницу, которая свирепствовала в тех краях.
2 апреля 1502 года, после пяти месяцев брака, принц Артур скончался. Екатерина тоже была серьезно больна, но выжила. Примечательно, что в официальных документах того времени нет никаких упоминаний о возможной беременности принцессы, что косвенно может свидетельствовать об отсутствии супружеской близости.
Слова против слов
Сразу после смерти принца Артура вопрос о консумации приобрел важное политическое и финансовое значение. Спор о консумации брака Екатерины Арагонской и Артура впервые проявился в дипломатической переписке между английским и испанским дворами. Капеллан Екатерины, Алессандро Джеральдини, утверждал, что брак был осуществлен.
Однако дуэнья Эльвира Мануэль заявляла обратное. При ее содействии Джеральдини был выслан из Англии, что породило вопросы о достоверности его показаний. Сама Екатерина на протяжении всей жизни настаивала на том, что пришла в постель Генриха VIII невинной. В своей знаменитой речи на суде она публично заявила: "Когда вы приняли меня впервые, то — призываю Господа в судьи — я была девицей непорочною, мужа не знавшей".
Противоречивые свидетельства современников создавали запутанную картину. С одной стороны, придворные, присутствовавшие при утренней похвальбе Артура, подтверждали его слова о "жарком деле". С другой стороны, те, кто знал принца близко, отмечали его слабое здоровье.
Особую роль в этом споре сыграли показания испанских придворных дам из свиты Екатерины. Большинство из них поддерживало версию принцессы о том, что брак не был консуммирован. Они указывали на раздельное проживание супругов в некоторые ночи из-за религиозных праздников и болезненного состояния принца.
Документы того времени содержат любопытную деталь — в переписке между Фердинандом Арагонским и Генрихом VII сразу после смерти Артура вопрос о консумации брака обсуждался крайне осторожно. Оба монарха, похоже, намеренно избегали однозначных формулировок, оставляя пространство для будущих политических маневров.
Великое дело короля
В 1527 году, спустя двадцать пять лет после смерти Артура, вопрос о консумации его брака неожиданно превратился в центральную проблему английской политики. Спор о консумации брака Екатерины Арагонской и Артура стал ключевым аргументом в так называемом "Великом деле короля" — попытке Генриха VIII аннулировать свой брак с Екатериной.
Генрих VIII построил свою аргументацию на двух столпах. Во-первых, он утверждал, что брак его брата и Екатерины был консуммирован, что делало его собственный брак незаконным согласно каноническому праву. Во-вторых, он ссылался на отрывок из Книги Левит: "Если кто возьмет жену брата своего: это гнусно; бездетны будут они".
17 мая 1527 года состоялось первое тайное судебное заседание по этому вопросу. В присутствии архиепископа Кентерберийского Уильяма Уорэма были представлены свидетельства в пользу консумации первого брака. Однако присяжные сочли, что для вынесения вердикта необходима богословская экспертиза. На судебных заседаниях 1529 года разгорелись жаркие споры.
Екатерина лично выступила перед судом, отстаивая свою позицию. Она отвергла предложение уйти в монастырь, заявив: "Бог никогда не призывал меня в монастырь. Я законная жена короля". Особую роль в споре сыграло письмо принцессы Екатерины своему отцу, написанное вскоре после смерти Артура, где она ни словом не упоминала о консумации брака.
Защитники королевы указывали, что если бы брак был консуммирован, это обязательно было бы отмечено в официальной переписке того времени. Сторонники короля, напротив, собрали множество косвенных свидетельств, включая воспоминания придворных о словах принца Артура. Они указывали на то, что раньше никто не поднимал вопрос о недействительности первого.
Последствия
Спор о консумации брака Екатерины Арагонской и Артура продолжает волновать историков и спустя пять столетий. Это не просто вопрос интимных отношений двух молодых людей — от его решения зависела легитимность английской Реформации. Современные исследователи, анализируя сохранившиеся документы, склоняются к версии Екатерины.
Они указывают на несколько важных обстоятельств: юный возраст и болезненность Артура, краткость их совместного проживания, отсутствие упоминаний о возможной беременности в официальных документах того времени. Особую ценность представляют донесения испанских послов, которые обязаны были сообщать своим монархам все подробности жизни инфанты.
В их депешах нет ни одного намека на консумацию брака, что было бы странным упущением, учитывая важность этого вопроса для династического союза. Папа Юлий II, выдавая в 1503 году разрешение на брак Екатерины с Генрихом, считал, что первый брак "возможно, был осуществлен". Эта неопределенная формулировка позже стала предметом бурных дискуссий.
Неспособность достоверно установить факт консумации первого брака Екатерины привела к глубочайшему кризису в отношениях между Англией и Римской церковью. Екатерина до последнего дня отстаивала свою правоту, отказываясь признать недействительность брака с Генрихом VIII.