Зайдя в комнату, мне бросилась в глаза давняя неухоженность этого места: обои болотистого цвета местами отслаивались от стен. Мебель, сложенная грубым образом, уже поросла паутиной и толстым слоем пыли. Достаточно было провести бархатной перчаткой по стеллажу, чтобы эта грязь свернулась и образовала комочек, естественно, подобного я не совершил.
Пройдя чуть глубже в комнату по скрипучим половицам, я заметил полосы, оставленные кем-то. Со стороны они казались маслянистыми и жирными. Свет, попадавший из окон, давал возможность, не включая лампочку, висящую над моей головой, отлично увидеть столь странную деталь. В дверях комнаты стоял владелец этой квартиры; в его лице считывался дискомфорт и желание, чтобы я поскорей закончил свой осмотр. Он не перешагивал порог, только продолжал периодически поглядывать на свои pendant watches и перекатываться с ноги на ногу.
Другие комнаты квартиры были ничем не примечательны, за единственным исключением: в них полностью отсутствовала мебель. Удивительным показалось мне, что предыдущие жильцы забрали абсолютно всё, кроме того, что хранилось в той захламленной комнате. Мои размышления рисовали странные домыслы: этим людям настолько не хотелось забирать довольно прекрасные предметы интерьера, пускай и сваленные в кучу, но не терявшие свою ценность, что они были готовы пожертвовать ими на распоряжение воли судьбы. Конечно, мне не доведётся никогда узнать, что претило этим гражданам, а от владельца я смог узнать только фамилию семьи — Замза.
Что ж, подняв котелок и слегка отдав положенный поклон, я удалился, сообщив нервному хозяину, что мне нужно подумать. На улице был причудливый апрель: потепление из-за дня в день заигрывало ещё с холодом, дамам по-прежнему приходилось придерживать шляпки, а господам следить за чистотой своих брюк и ботинок. В тот день мой променад был коротким, и я провёл его в излюбленном кафе, по стечению обстоятельств находившемся не так уж далеко от странной квартиры. Эта квартира не выходила у меня из головы. Несмотря на хлопоты в фирме и домашние заботы, подобно назойливой мухе, в моей голове жужжала фамилия Замза, Замза, Замза…
Каково было моё озарение спустя пару бокалов кьянти! Поистине, сознание человека бездонно и невообразимо сложно устроено. Мне довелось вспомнить статью из газеты, где фигурировала фамилия, которая весь день не давала мне покоя. Не та ли это семья Замза, на которую обрушилась трагедия годом ранее? Не помня досконально нюансов, на следующий день я отправился в библиотеку, где хранились архивы выпущенных газет. Не скрою, той ночью от любопытства даже мятный ликер мне не помог уснуть, так я и проворочался до пения птиц.
Догадки подтвердились: господин Замза, госпожа Замза и их юная дочь Грета скончались при оползне в деревушке Ш. Но были ли они теми самыми Замза, история умалчивала...
Через пару дней я вновь решил вернуться на квартиру, к которой испытывал любопытство. На пороге дома меня остановила женщина в летах. По её наряду легко было предположить, что положение её дел печально, если не сказать трагично. Напористо она настаивала и не давала мне прохода в парадную. Лишь через пару минут, пробравшись сквозь лоскутную нелепицу её озвученных мыслей, мне стало ясно, что она была уборщицей в семье Замза и что с их сыном приключилось неведомое и мистическое преобразование, которое даже для женщины, прибывшей в нашу страну из Румынии, казалось немыслимым. Столь туманное объяснение порождало раздражение и негодование в моём разуме, но, словно предрекая моё настроение, женщина с руками прачки протянула мне завернутый в ткань прямоугольный предмет и поспешно удалилась, произнося едва разборчиво себе под нос: "Du wirst es verstehen."
Развернув сверток, в моих руках оказалась книга с причудливым названием «Превращение».