Родной берег 91
Таисья нашла письмо в почтовом ящике, когда возвращалась с работы. Конверт заставил её сердце учащённо забиться. Первая мысль: это от мужа, от Дмитрия! Или, может быть, ответ из детского дома, где находятся Саша и Лиза. Но письмо было адресовано Вите. Она прижала письмо к груди, торопливо поднялась на второй этаж.
— Витя! — позвала она с порога, стягивая платок и оглядываясь. — Почта тебе пришла. Держи.
Витя, который сидел за учебниками, выпрямился, отряхнул руки. Увидев письмо обрадовался, в глазах вспыхнула радость.
— Это Дуся, — коротко сказал он, бережно забирая конверт из рук матери.
— Дуся? — переспросила Таисья немного растерянно. — Та самая Дуся, о которой ты рассказывал?
— Она самая, — отозвался Витька, скрывая улыбку.
Сел к столу. Таисья ещё несколько минут стояла, прижимая к груди платок. Затем тихо вздохнула. Конечно, её сын взрослел.
Витя открыл письмо, знакомый почерк сразу согрел ему сердце. Дуся писала о себе, о Марфе, о работе. Рассказывала, как скучает, как часто вспоминает их разговоры. «Витя, знаешь, без тебя здесь всё стало другим, пресным. Мне бы очень хотелось тебя увидеть», — признавалась Дуся.
В груди у Витьки защемило. Он поймал себя на мысли, что готов все бросить и ехать к ней. Дуся была его радостью, его надеждой, отрадой. Чем дальше шло время, тем острее становились чувства. Он вспоминал её улыбку, лёгкий смех, тепло рук. Холодный рассудок шептал, что надо потерпеть, что ему еще предстоит учёба.
Он писал ей ответ, полный горячих слов и признаний. Рассказывал о своей жизни, о заводе, о том, как учится в вечерней школе. Таисья не мешала мыслям сына. За ужином спросила:
— Ну что, сынок? Как там Дуся?
Витя смутился, почесал затылок.
— Хорошо, мам. Работает.
Таисья подошла ближе, обняла сына за плечи.
— Ты пиши ей, сынок, пиши. Это хорошо, когда кто-то ждёт и думает о тебе.
Таисья подошла к окну, задумалась. Затем она повернулась к сыну.
— Витя, скажи мне правду. Что с Настей? Где она? — её взгляд был полон отчаяния и тоски. — Ты что-то скрываешь, я чувствую.
Он молчал. Слова застряли где-то в горле. Как сказать ей правду? Как она на неё отреагирует?
— Мам… — начал он, но осёкся. Она впилась в него взглядом, требуя ответа.
— Витенька, не мучай меня. Я каждый день думаю: где она, что с ней. Почему не пишет, — её голос дрогнул, она отвернулась, пытаясь скрыть навернувшиеся слёзы. —Почему ты молчишь?
Витька встал, он чувствовал, как волнение накрывает его.
- Мама, Настя далеко, — сказал он. Таисья испугалась, не могла вымолвить ни слова, охваченная страхом.
- Нет, она жива, мама, — быстро произнес Витька, заметив испуг матери. - Но её нет у бабки Марфы. Мама, наша Настя в Америке.
Таисья уставилась на сына, словно он сказал что-то совершенно невероятное. Она побледнела, губы её задрожали, но она так и не смогла вымолвить ни слова. Пальцы, непроизвольно сжатые в кулак, побелели.
— В Америке? — наконец прошептала она. — Витька, что ты такое говоришь? Как она там оказалась? Почему ты молчал?
Он сел, чувствуя, как груз этого разговора давит на его плечи. Было трудно говорить, но он знал, что дальше скрывать бессмысленно.
— В Мурманске меня взяли на корабль. Я сильно простудился и меня переправили на землю в госпиталь. Я болел тяжело, ничего не соображал. Тем временем корабль, на котором я был, взорвала торпеда. Корабль и экипаж погибли. Насте сказали об этом. Она осталась совершенно одна. Она думала, что у неё больше никого нет. Я не знаю, каким образом она смогла уплыть. Но перед этим она написала Дусе и сообщила, что уплывает в Америку.
Таисья качала головой, пытаясь осознать услышанное. Вместо слов у нее вырывались только звуки. Руки ее тряслись, она что- то говорила, плакала и опять говорила.
— И ты всё это время знал? Почему ты мне не сказал? Как она теперь? Где? Что ее заставило? Настя моя, доченька, - Таисья выла.
- Мама, тише. Об этом нельзя говорить, - пытался донести Витька.
Таисья стучала по столу кулаками.
- Скажи, как мне теперь жить? Знать, что моя девочка там, куда я никогда не попаду? Как дышать? Витя, как?
Витьке было страшно и от этого плача, и от этих вопросов, на которые у него не было ответов. Он вжал голову в плечи и молча смотрел на мать. Она еще долго плакала и причитала. Потом затихла, безжизненно уронив голову на сложенные на столе, руки.
Витька попытался уговорить ее лечь, но она не реагировала на слова. Ошалело смотрела на него непонимающими глазами.
- Пойдем, ляжешь. Завтра на работу.
Таисья послушно легла, смотрела в одну точку. В этом же положении он нашел ее ранним утром.
- Мама, собирайся, нам надо на работу. Тебя ждут в школе, - тихо уговаривал он. Он помог ей подняться, принес воды, чтобы умылась.
- Настя, моя дорогая Настя, - твердила Таисья.
- Мама, одевай пальто. Тебе надо отвлечься.
Он решил проводить ее до работы, время позволяло.
К счастью, школа уже была открыта. Екатерина Васильевна что-то говорила молодой новой учительнице. Она сразу обратила внимание на отстраненный вид Таисьи.
- Таисья Григорьевна, что с вами? – директриса переводила взгляд с учительницы на ее сына.
- Доченька моя,- тихо сказала Таисья.
- Что с ней ? – спросила Екатерина Васильевна и осеклась. Она жестом пригласила Витю к себе в кабинет.
- Как это произошло? – сразу же спросила она.
Витька понял, о чем она.
- Настя должна была домой приехать, но простудилась сильно. А вчера прислали письмо, - на ходу сочинял Витя, боясь сказать что-то лишнее.
- Тогда на сегодня твоей маме лучше домой. Сегодня она не работница.
Витька согласно кивнул.
- Таисья Григорьевна, ступайте. А завтра – к первому уроку, - участливо сказала Екатерина Васильевна.
Витька вывел мать на улицу.
- Мама, мне на работу надо. Иди домой. И пожалуйста, не говори никому ничего. Ваша Екатерина решила, что Насти больше нет. Пусть так думают.
Таисья ничего не ответила. Молча села в подошедший трамвай. Ей предстояло смириться с полученным известием.