Вот что-то мне резко захотелось написать статью о Владимире Семёновиче Высоцком.
Понимаю, что ничего нового для вас я тут не скажу. Да и что о нем можно сказать нового? Всё уже сказано и пересказано тысячи раз. Просто хочу рассказать про своё к нему отношение. Видимо, нужно было эту статью приурочить к дню рождения Высоцкого, который будет 25 января, но боюсь, что перегорю и расхочу писать. Тем более, что дата будет не круглая. И кто его знает что будет в январе и какое у меня будет состояние и настроение? Поэтому, пока у меня состояние бодрого стояния, а не бессильного лежания, то напишу сейчас. Вот прям щас сяду и напишу!
Начну с конца, то есть момента его смерти.
Прекрасно, как сейчас, помню эту жаркую душную ночь 25 июля 80 года, когда я из старенького приёмника ВЭФ через треск глушилок услыхал эту новость из вражеского Голоса Америки. А может Радио Свободы? А может Немецкой Волны? Уже не помню, как называлось радио, но то что первыми эту новость сообщили враги, а не родные любимые друзья - правители - это точно.
Человек я сейчас достаточно старый, следовательно и в 80-ом был совсем не юным мальчиком, было мне уже маленько за тридцатник. Но я тогда заплакал, как ребёнок. С тех пор я так плакал, наверное, только тогда когда мама умерла. Даже когда отец умер, я так не плакал, правда это было уже попозже и я уже был постарше годами и почерствее душой.
И о чем это говорит? А говорит это исключительно о том, что Высоцкий был и остается частью моей души и его потеря для меня была сравнима разве что с потерей очень и очень близкого родного человека.
Я знаю, наверное, все его песни наизусть и могу по любому поводу в жизни подобрать цитату из Высоцкого. Иногда я даже думаю фразами из его песен.
Вот как Высоцкий во мне глубоко сидит! И в моей голове и в моей душе он замечательно и мирно соседствует со всяким там роком - шмоком, артом - *уяртом, джазом - шмазом и фьюжином -*уюжином.
_______
Но вернемся к трагическому событию смерти Владимира Семеновича
Помню вот этот стишок Гафта -
"И пусть по радио твердят, что умер Джо Дассен,
И пусть молчат, что умер наш Высоцкий --
Что нам Дассен, о чем он пел - не знаем мы совсем,
Высоцкий пел о жизни нашей скотской...."
(ну и так далее... весь стишок тут приводить не буду).
Вот тут я с Гафтом не согласен. Тут его еврейское диссидентское ехидство всё вылезло наружу. Не о скотской жизни пел наш Володя. Он пел о ВСЕЙ нашей жизни. А жизнь наша была такой, какой и должна быть жизнь... и прекрасной и радостной, и грустной и ужасной, ну и... чего уж греха таить... иногда и скотской. Но разной эта жизнь была! А только скотская жизнь бывает только у скотов. Ну а мы же (в большинстве своём) всё-таки люди, а не скоты, ведь правда? И в СССР мы были людьми, а не скотами, может быть даже гораздо лучшими и уж точно гораздо более счастливыми людьми, чем сейчас. Ну, может быть, потому что были молодыми. Молодость-это и есть счастье. Но это я отвлёкся, обсуждение жизни в СССР не входит в задачу этой статьи, поэтому продолжу на заданную тему.
______
Я впервые услышал Высоцкого ещё в самом начале 60 годов, раньше всяких там Битлов и Роллингов. Было мне тогда лет 13 - 14. И помню я Высоцкого примерно столько же, сколько помню себя. Услышал я его с бобины (отец принёс) ...ну а с чего ещё можно было его услышать, не по радио же с телевизором? Услышал я его на абсолютно ужасной записи на такой древней бандуре, называлась эта бандура магнитофон "Днепр" (он же Дніпро). Между прочим, самый первый серийный магнитофон в СССР. Вот так эта бандура выглядела 👇
И меня сразу от его голоса и манеры прям как током шарахнуло. Пел он там, естественно, самые свои ранние, так называемые "блатные" песни. Ну я даже тогда своим неокрепшим умом понял, что никакие они и не блатные вовсе, никакой он не зек, потому что его стеб и ирония в описании этой темы просто зашкаливали. А вот настоящие блатные песни (которых я позже по воле судьбы - злодейки немножко наслушался) - они совсем не такие. Они или слезливо - сопливые - сентиментальные или исполняются на абсолютно трагических - серьёзных - унылых щах.
Но тогда я ещё, естественно, всего этого не знал, просто проинтуичил.
Кстати... Песни Высоцкого из "блатного" его цикла, я до сих пор просто обожаю (ой... ненавижу это слово "обожаю"... бабское дамское оно какое-то.) ... скажем так - "очень сильно люблю".
Вот давайте, пока далеко от темы не ушли, их и послушаем. Выберу совсем немножко этих песен, просто чтобы вы могли оценить весь высочайший уровень его стёба и иронии на эту тему.
Хотя, среди вот этих полушуточных блатных песен были абсолютно трагические, аж до костей пробирающие, например вот эта. Вы только вслушайтесь! Это же реально трагедия - "Можно только неба кусок, можно только сны"
За меня невеста отрыдает честно,
За меня ребята отдадут долги,
За меня другие отпоют все песни,
И, быть может, выпьют за меня враги.
Не дают мне больше интересных книжек,
И моя гитара — без струны,
И нельзя мне выше, и нельзя мне ниже,
И нельзя мне солнца, и нельзя луны.
Мне нельзя на волю — не имею права,
Можно лишь от двери — до стены,
Мне нельзя налево, мне нельзя направо,
Можно только неба кусок, можно только сны.
Сны про то, как выйду, как замок мой снимут,
Как мою гитару отдадут.
Кто меня там встретит, как меня обнимут
И какие песни мне споют?
Чисто по человечески я всю жизнь хотел походить на Высоцкого... естественно по мере своих слабых неталантливых возможностей. Уж очень его типаж совпадал с моим мироощущением и моим способом пребывания в этом самом мире.
С одной стороны, Высоцкий вроде как грубый, вроде не совсем и рафинированный, а скорее даже совсем нерафинированный не совсем как бы и интеллигент, а скорее совсем не интеллигент, а временами даже и форменный хулиган. Ну и лексика у него соответствующая, иногда даже и не вполне цензурная. Да и с излишествами разными нехорошими он был совсем не на "вы", а состоял с ними в очень близком знакомстве, за что и поплатился. Но не нам, обывателям, судить, а тем более осуждать гениев. Не будем действовать по принципу, изложенном вот в этой мудрости - "Ничтожества судят о великих по ничтожеству своему" (©) (Я бы мог развернуть данную тему, но, боюсь, в таком случае всю статью придется ей посвятить, а это уведет нас от Высоцкого глубоко в философские дебри)
А с другой стороны, Высоцкий был очень тонко чувствующим, ранимым человеком, поднимающимся иногда до самых вершин трагизма и порой просто поражающий глубиной искреннего лиризма и даже нежного романтизма. У него было как бы две личности, две ипостаси. И за собой я тоже это постоянно замечаю.
В общем, в этой песне он всё про себя рассказал, хоть как всегда иносказательно и с юмором. Ну и про меня заодно рассказал, хоть в его задачи это явно не входило. Ну и на то это и гении, чтобы многие люди узнавали себя в их творчестве. Правда ведь?
Моё второе "я"
И вкусы, и запросы мои странны,
Я экзотичен, мягко говоря,
Могу одновременно грызть стаканы
И Шиллера читать без словаря.
Во мне два «я», два полюса планеты,
Два разных человека, два врага.
Когда один стремится на балеты,
Другой стремится прямо на бега.
Я лишнего и в мыслях не позволю,
Когда живу от первого лица.
Но часто вырывается на волю
Второе «я» в обличье подлеца.
И я боюсь, давлю в себе мерзавца,
О, участь беспокойная моя!
Боюсь ошибки: может оказаться,
Что я давлю не то второе «я».
Когда в душе я раскрываю гранки
На тех местах, где искренность сама,
Тогда мне в долг дают официантки
И женщины ласкают задарма.
Но вот летят к чертям все идеалы.
Но вот я груб, я нетерпим и зол.
Но вот сижу и тупо ем бокалы,
Забрасывая Шиллера под стол.
А суд идет. Весь зал мне смотрит в спину,
И прокурор, и гражданин судья.
Поверьте мне, не я разбил витрину,
А подлое мое второе «я».
И я прошу вас, строго не судите,
Лишь дайте срок, но не давайте срок,
Я буду посещать суды, как зритель,
И в тюрьмы заходить на огонек.
Я больше не намерен бить витрины
И лица граждан. Так и запиши.
Я воссоединю две половины
Моей больной раздвоенной души.
Искореню! Похороню! Зарою!
Очищусь! Ничего не скрою я.
Мне чуждо это «я» мое второе.
Нет, это не мое второе «я».
Ну и пока мы не ушли далеко от момента смерти Владимира Семёновича, я хочу привести некоторые стихи на эту тему.
Памяти Высоцкого
И хочу я начать с Андрея Андреевича Вознесенского, которого я тоже очень очень и очень люблю. И который, кстати, был наиболее уважаем и любим из числа поэтов - шестидесятников и самим Высоцким. Не зря же Высоцкий исполнял вот это стихотворение на стихи Вознесенского, а песни на чужие стихи Высоцкий пел достаточно редко.
У Вознесенского было два замечательных стихотворения на смерть Высоцкого. Первое - "Оптимистический реквием" 1970 года, когда Владимир Семёнович пережил клиническую смерть, но, к счастью, остался жив. Мне это стихотворение сильно нравится
Андрей Вознесенский
"Реквием оптимистический" 1970-го года
За упокой Высоцкого Владимира
коленопреклоненная Москва,
разгладивши битловки, заводила
его потусторонние слова.
Владимир умер в 2 часа.
И бездыханно
стояли серые глаза,
как два стакана.
А над губой росли усы
пустой утехой,
резинкой врезались трусы,
разит аптекой.
Спи, шансонье Всея Руси,
отпетый...
Ушел твой ангел в небеси
обедать.
Володька,
если горлом кровь,
Володька,
когда от умных докторов
воротит,
а баба, русый журавель,
в отлете,
кричит за тридевять земель:
«Володя!»
Ты шел закатною Москвой,
как богомаз мастеровой,
чуть выпив,
шел популярней, чем Пеле,
с беспечной челкой на челе,
носил гитару на плече,
как пару нимбов.
(Один для матери - большой,
золотенький,
под ним для мальчика - меньшой...)
Володя!..
За этот голос с хрипотцой,
дрожь сводит,
отравленная хлеб-соль
мелодий,
купил в валютке шарф цветной,
да не походишь.
Отныне вечный выходной.
Спи, русской песни крепостной -
свободен.
О златоустом блатаре
рыдай, Россия!
Какое время на дворе -
таков мессия.
А в Склифосовке филиал
Евангелья.
И Воскрешающий сказал:
«Закрыть едальники!»
Твоею песенкой ревя
под маскою,
врачи произвели реа-
нимацию.
Ввернули серые твои,
как в новоселье.
Сказали: ’Топай. Чти ГАИ.
Пой веселее».
Вернулась снова жизнь в тебя.
И ты, отудобев,
нам говоришь: «Вы все - туда.
А я - оттуда!..»
Гремите, оркестры.
Козыри - крести.
Высоцкий воскресе.
Воистину воскресе!
Андрей Вознесенский об истории написания «Оптимистического реквиема...» (из интервью 1988 года):
- - При жизни Высоцкого вы были, кажется, единственным из поэтов, кто написал и решился опубликовать посвященные ему стихи. Как это произошло?
- - В 70-м году у него вдруг пошла горлом кровь, и его вернули к жизни в реанимационной камере. Мы все тогда были молоды, и стихи свои я назвал "Оптимистический реквием, посвященный Владимиру Высоцкому". Помнится, газеты и журналы тогда отказывались их печатать: как об актере о нем еще можно было писать, а вот как о певце и авторе песен... Против его имени стояла стена запрета. Да и я сам был отнюдь не в фаворе, невозможно было пробить эту стену. Тем не менее стихи удалось напечатать в журнале "Дружба народов", который и тогда был смелее других. Все же пришлось изменить название на "Оптимистический реквием по Владимиру Семенову, шоферу и гитаристу". Вместо "Высоцкий воскресе" пришлось напечатать "Владимир воскресе". Стихи встретили кто с ненавистью, кто с радостью. Некоторое время спустя удалось включить эти стихи в мою книгу почти в первозданном виде. На авторских вечерах я читал их целиком. Как Володя радовался этому стихотворению! Как ему была необходима душевная теплота!
У меня есть Мелодиевская пластинка, на которой Вознесенский читает свои стихи и я, ее частенько слушаю. Он их замечательно читает. Его иногда лучше даже слушать, чем читать, потому что он прекрасно чувствует все акценты этой поэзии, что вполне естественно, потому что поэзия его собственная. Хотя некоторые поэты плохо читают собственные стихи и этому есть масса примеров. Но вот как читает Вознесенский, мне очень нравится.
Вот такой я нашел видеоролик, как он читает это стихотворение. И хоть в этот ролик и вставлена гадкая реклама, но я в этом не виноват. Сделайте, пожалуйста, над собой усилие, смахните рекламу и... Послушайте! Оно того стоит.
А второе стихотворение Вознесенского посвящено, увы, самому настоящему факту Володиной смерти. Ролика с авторским исполнением я не нашёл нигде, поэтому просто прочитайте. Стихотворение прекрасное, написанное с огромной болью и с искренним чувством —
......
По людскому обычаю на сороковой день после смерти я написал строки, ему посвященные:
Наверно, ты скоро забудешь,
как жил на краткой земле
Ход времени не разбудит
оборванный крик шансонье
Несут тебе свечки по хляби.
И дождик их тушит, стуча.
На каждую свечку - по капле.
На каждую каплю - свеча.
Андрей Вознесенский
"ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО"
Не называйте его бардом.
Он был поэтом по природе.
Меньшого потеряли брата -
Всенародного Володю.
Остались улицы Высоцкого,
Осталось племя в Леви-страус,
От Черного и до Охотского
Страна неспетая осталась.
Вокруг тебя за свежим дерном
Растет толпа вечно живая.
Ты так хотел, чтоб не актером -
Чтобы поэтом называли.
Правее входа на Ваганьково
Могила вырыта вакантная.
Покрыла Гамлета таганского
Землей есенинской лопата.
Дождь тушит свечи восковые...
Все, что осталось от Высоцкого,
Магнитофонной расфасовкою
Уносят, как бинты живые.
Ты жил, играл и пел с усмешкой,
Любовь российская и рана.
Ты в черной рамке не уместишься.
Тесны тебе людские рамки.
С какою страшной перегрузкой
Ты пел Хлопушу и Шекспира -
Ты говорил о нашем, русском,
Так, что щемило и щепило!
Писцы останутся писцами
В бумагах тленных и мелованных.
Певцы останутся певцами
В народном вздохе миллионном...
Ну уж если речь зашла о самых значительных поэтах - шестидесятниках, то сразу вдогонку 👇
Евгений Евтушенко
Хотя безусловно, отношения Евтушенко с Высоцким были совсем неоднозначными.
Даже уже после смерти Высоцкого в интервью Эльдару Рязанову Евгений Евтушенко прямо сказал: "Мне кажется, что Высоцкий не был ни великим актером, ни великим поэтом, ни великим музыкантом, автором музыки к своим стихам… Высоцкий был человеком великого русского характера".
И при жизни Высоцкого Евтушенко относился к нему, как к поэту, не слишком уважительно...ну да Бог ему судья.
Самого Владимира Семеновича по этому поводу прорвало уже под конец жизни — в 1979-м в стихотворении "Мой черный человек в костюме сером" он написал без обиняков:
И мне давали добрые советы,
Чуть свысока похлопав по плечу,
Мои друзья — известные поэты:
«Не стоит рифмовать: «Кричу — торчу»!»
И лопнула во мне терпенья жила,
И я со смертью перешёл на «ты» —
Она давно возле меня кружила,
Побаивалась только хрипоты.
Я от Суда скрываться не намерен,
Коль призовут — отвечу на вопрос:
Я до секунд всю жизнь свою измерил
И худо-бедно, но тащил свой воз.
Но знаю я, что лживо, а что свято,
Я понял это всё-таки давно.
Мой путь один, всего один, ребята, —
Мне выбора, по счастью, не дано
Но стихотворение на смерть поэта у Евтушенко получилось хорошим, злым и проникновенным.
Евтушенко.
"КИОСК ЗВУКОЗАПИСИ"
Памяти Высоцкого
Бок о бок с шашлычной,
шипящей так сочно,
киоск звукозаписи
около Сочи.
И голос знакомый
с хрипинкой несется,
и наглая надпись:
«В продаже - Высоцкий".
Володя,
ах, как тебя вдруг полюбили
Со стереомагами
автомобили!
Толкнут
прошашлыченным пальцем кассету,
И пой,
даже если тебя уже нету.
Торгаш тебя ставит
в игрушечке-"Ладе"
Со шлюхой,
измазанной в шоколаде,
и цедит,
чтоб не задремать за рулем:
"А ну-ка Высоцкого мы крутанем!"
Володя,
как страшно
меж адом и раем
крутиться для тех,
кого мы презираем!
Но, к нашему счастью,
магнитофоны
Не выкрадут
наши предсмертные стоны.
Ты пел для студентов Москвы
и Нью-Йорка,
Для части планеты,
чье имя - «галерка".
И ты к приискателям
на вертолете
Спускался и пел у костров на болоте.
Ты был полу-Гамлет и полу-Челкаш.
Тебя торгаши не отнимут.
Ты наш…
Тебя хоронили, как будто ты гений.
Кто - гений эпохи. Кто - гений мгновений.
Ты - бедный наш гений семидесятых
И бедными гениями небогатых.
Для нас Окуджава
был Чехов с гитарой.
Ты - Зощенко песни
с есенинкой ярой,
И в песнях твоих,
раздирающих душу,
Есть что-то
от сиплого хрипа Хлопуши!
…Киоск звукозаписи
около пляжа.
Жизнь кончилась.
И началась распродажа.
Честно говоря, не хотел я тут публиковать Окуджаву. Потому что у меня к нему очень двойственное отношение, которое я высказал в статье, посвящённой его столетию.
Но уж если сам Евтушенко написал -
Для нас Окуджава
был Чехов с гитарой.
Ты - Зощенко песни
с есенинкой ярой...
то нужно и Окуджавы стихотворение тут привести. Хоть для меня Окуджава и никогда не был Чеховым, хоть с гитарой, хоть с балалайкой, хоть с любым другим музыкальным инструментом. Да и стихотворение в память кончины Владимира Семёновича у него, на мой взгляд, достаточно бледное, вроде бы как даже и формальное... вроде как о грехах Высоцкого, а не о его добродетелях. (Хоть его творчество - это его самая великая добродетель, а с его грехами найдется, кому разобраться... нам бы со своими бы разобраться)
Ну может быть это только мне так кажется. Но такой боли или размышлений, как у тех же самых Вознесенского и Евтушенко я в песне - стихотворении Окуджавы не чувствую. Вполне допускаю, что это просто я такой бесчувственный, но других чувств у меня, увы, нет... так что вибачте, хлопці та дівчата...обхожусь теми, которые есть.
А стихотворение вот такое.
Булат Окуджава
"О Володе Высоцком я песню придумать решил"
О Володе Высоцком я песню придумать решил:
вот еще одному не вернуться домой из похода
Говорят, что грешил, что не к сроку свечу затушил...
Как умел, так и жил, а безгрешных не знает природа.
Ненадолго разлука, всего лишь на миг, а потом
отправляться и нам по следам по его по горячим.
Пусть кружит над Москвою охрипший его баритон,
ну а мы вместе с ним посмеемся и вместе поплачем.
О Володе Высоцком я песню придумать хотел,
но дрожала рука и мотив со стихом не сходился...
Белый аист московский на белое небо взлетел,
черный аист московский не черную землю спустился.
На этом, пожалуй, с чужими стихами памяти Высоцкого и закончу. Хотя нет. Приведу ещё стихотворение одного выдающегося поэта - шестидесятника, а именно Бэллы Ахмадуллиной. На этот раз про Высоцкого и театр. Таким образом, я перекину мостик к теме Высоцкого и театра, ну а потом по этому шаткому мостику пойду под ручку с уважаемыми читателями над бурным потоком сознания гражданина Ньюмена.
Белла Ахмадулина
ТЕАТР
В. Высоцкому
Эта смерть не моя есть ущерб и зачет
жизни кровно-моей, лбом упершейся в стену.
Но когда свои лампы Театр возожжет
и погасит - Трагедия выйдет на сцену.
Вдруг не поздно сокрыться в заочность кулис?
Не пойду! Спрячу голову в бархатной щели.
Обреченных капризников тщетный каприз -
вжаться,
вжиться в укромность - вина неужели?
Дайте выжить. Чрезмерен сей скорбный сюжет.
Я не помню из роли ни жеста, ни слова.
Но смеется суфлер, вседержатель судеб:
говори: все я помню, я здесь, я готова.
Говорю: я готова. Я помню. Я здесь.
Сущ и слышим тот голос, что мне подыграет.
Средь безумья, нет, средь слабоумья злодейств
здраво мыслит один: умирающий Гамлет.
Донесется вослед: не с ума ли сошед
Тот, кто жизнь возлюбил
да забыл про живучесть.
Дай, Театр, доиграть благородный сюжет,
бледноликий партер повергающий в ужас.
И вот еще одно стихотворение Бэллы, посвященное Владимиру
А вот ее хорошее стихотворение не именно про Высоцкого, а вообще про погибших поэтов. Бэлла, также как и Вознесенский, замечательно читала собственные стихи.
____________________
Ну а поскольку эта статья называется "Мой Высоцкий", то теперь расскажу о своих собственных впечатлениях о театральных работах Высоцкого, хотя был я всего на его двух спектаклях.
А по причине того, статья сегодня получается практически исповедальная и так как у меня ещё масса времени до тех пор пока придёт добрая красивая сестричка в коротком халатике и принесёт мне вкусную и полезную капельницу с галоперидолом, у читателей есть ещё возможность поплавать в бурных потоках неспокойного авторского сознания и погрузиться в пучину и его воспоминаний.
Билеты на спектакли Высоцкого в театр на Таганке тогда обыкновенному человеку было практически не достать. Но у меня была в Москве подружка. Папа у неё был какой-то партийный шишка, во всяком случае его возили на Чайке и жили они в роскошной квартире на Котельнической набережной.
Если кто помнит замечательный фильм "Курьер", то я себя в этой семье вёл примерно как этот оболтус, а именно с абсолютно серьёзным видом троллил вот это самое уважаемое семейство. За что впоследствии, впрочем, и поплатился.
Вот так, примерно, этот самый папа из Чайки представлял меня уважаемому семейству —
"Сегодня, Агнесса Ивановна, вы имеете честь познакомиться с типичным представителем современной молодежи. Этакая смесь нигилизма с хамством. Любопытнейший экземпляр! Любопытнейший!"
И примерно такие диалоги у нас тоже случались —
"– А на что семью содержать будете?
– Трудности нас не пугают. Работать будем. Я немного пишу
– Да-с, и что? Интересно было бы послушать.
– Ну, вот, из последнего... "Я памятник себе воздвиг нерукотоворный. К нему не зарастёт народная тропа.."
А вот после приблизительно такого диалога за столом меня точно также, как и героя этого фильма выперли из этого чудесного дома. 👇
И отношения с этой прекрасной девушкой у меня, к сожалению, на этом и закончились по настоятельному требованию её уважаемых партийных родителей. А жаль, женился бы тогда, был бы сейчас в шоколаде. Хотя нет. Лучше не надо. Вот еще...ходить постоянно в коричневом, сладком и липком виде....я уж лучше так как-нибудь посуществую...в моём теперешнем сухом и горьком агрегатном состоянии.
Но от этого благородного семейства билеты на пару спектаклей Высоцкого я всё-таки успел урвать.
______
Спектакль "Антимиры". Театр на Таганке.
Первый - это был спектакль "Антимиры" по произведениям Андрея Вознесенского. Сквозного сюжета там не было, просто театральные иллюстрации по мотивам его стихов.
Так как Вознесенского я уже тогда знал наизусть, то сидел и шевелил губами, выговаривая про себя текст вместе с артистами. Спектакль был очень хороший и Высоцкий мне там очень запомнился. Одна сцена - особенно запомнилась. Она была построена вот на этом стихотворении. Если вы его прочитаете, то с лёгкостью поймёте, что рифма во всех строфах напрашивается совсем не "на фига". И Высоцкий этот факт замечательно, - обыгрывал. Губами он произносил "фига", но вот всеми своими эмоциями и всей своей живой мимикой он при этом изображал совсем другое слово. Зал просто ухахатывался, потому что в то строгое советское время для театра это было не то чтобы очень смело, но уж точно очень необычно. Это сейчас, например, тот же самый товарищ Шнур с лёгкостью и огромным наслаждением просто бы выкрикивал слово, которое просится в рифму, а зал бы ему оглушительно отвечал, скандируя тысячами глоток слово из трёх букв. Но тогда были совсем другие времена.
Андрей Вознесенский «В час отлива возле чайной...»
В час отлива возле чайной
я лежал в ночи печальной,
говорил друзьям
об Озе и величье бытия,
но внезапно чёрный ворон
примешался к разговорам,
вспыхнув синими очами,
он сказал:
«А на фига?!»
Я вскричал: «Мне жаль вас, птица,
человеком вам родиться б,
счастье высшее трудиться,
полпланеты раскроя...»
Он сказал: «А на фига?!»
«Будешь ты, — великий ментор,
бог машин, экспериментов,
будешь бронзой монументов
знаменит во все края...»
Он сказал: «А на фига?!»
«Уничтожив олигархов,
ты настроишь агрегатов,
демократией заменишь
короля и холуя...»
Он сказал: «А на фига?!»
Я сказал: «А хочешь — будешь
спать в заброшенной избушке,
утром пальчики девичьи
будут класть на губы вишни,
глушь такая, что не слышна
ни хвала и ни хула...»
Он ответил: «Всё — мура,
раб стандарта, царь природы,
ты свободен без свободы,
ты летишь в автомашине,
но машина — без руля...
Оза, Роза ли, стервоза —
как скучны метаморфозы,
в ящик рано или поздно...
Жизнь была — а на фига?!»
Как сказать ему, подонку,
что живём не чтоб подохнуть, —
чтоб губами тронуть чудо
поцелуя и ручья!
Чудо жить — необъяснимо.
Кто не жил — что спорить с ними?!
Можно бы — да на фига?
"ГАМЛЕТ". Театр на Таганке.
Ну а вторым спектаклем был знаменитый Гамлет. Билетов на него вообще было не достать, но мне нашли какое-то местечко для блатных на приставном стульчике совсем рядом со сценой. Получилось так, что даже ближе, чем первый ряд. И вот тогда я понял, что такое настоящие театральные эмоции, потому что волна энергии, которая исходила от Высоцкого, была практически материальной и просто вдавила меня вот в этот самый стульчик.
Энергия была сумасшедшей, а напряжение просто зашкаливало. Высоцкий играл с такой самоотдачей, что я даже опасался, останется ли он живым после этого спектакля. Пот с него просто летел в зрительный зал. Ну может быть мне так просто казалось, потому что я сидел сам весь потный от напряжения. Хотя даже если бы до меня и долетел пот Высоцкого (а именно так мне тогда и казалось), то я бы не побрезговал. Не побрезговали бы, например, фанаты Beatles пОтом Джона Леннона? А для меня Высоцкий был и остаётся куда более значимым персонажем в моей жизни, чем этот самый Джон (при всём моём к нему глубоком уважении). Уж во всяком случае, песни Битлз не крутятся у меня постоянно в голове и я не готов к каждому жизненному случаю подобрать подходящую цитату из Леннона... хотя бы потому, что в жизни случаев много, а вот красочных иллюстраций к каждому жизненному случаю Джон не насоздавал и в глубины своей мудрости и юмора он меня не окунул. А Вот Высоцкому это вполне удалось. Потому что на мой взгляд и глубины у Володи были поглубже и песенно - поэтическое творчество у него было поширше. Ведь за всю свою жизнь, помимо стихов, которые не легли в основу песен, у Владимира Семёновича было около шестисот произведений, а вот у Леннона их было в разы меньше. Так что, Джон, извини - подвинься. Да и вы, хлопці бітломани, вибачте за такі слова, хотя устроить сегодня батл, плавно переходящий в мордобой с битломанами по поводу того, кто лучше - Владимир или Джон не входит в мои сегодняшние планы. Просто так, почему-то вот такие мысли пришли в мою неспокойную голову по этому поводу, и вот и решил ими поделиться... без малейших намерений бросить тень на уважаемого Леннона.
Хотя вот только что подумал о том, что даты жизни у них практически схожие, пожили они на белом свете практически одинаково и покинули белый свет в один и тот же год.
- Джон Леннон 1940 - 1980 (погиб в 40 лет).
- Владимир Высоцкий 1938 - 1980 (умер в 42 года)
_________
Ну а теперь стихи и ролики из "Гамлета"
Борис Пастернак
Гамлет
Гул затих. Я вышел на подмостки.
Прислонясь к дверному косяку,
Я ловлю в далеком отголоске,
Что случится на моем веку.
На меня наставлен сумрак ночи
Тысячью биноклей на оси.
Если только можно, Авва Отче,
Чашу эту мимо пронеси.
Я люблю твой замысел упрямый
И играть согласен эту роль.
Но сейчас идет другая драма,
И на этот раз меня уволь.
Но продуман распорядок действий,
И неотвратим конец пути.
Я один, все тонет в фарисействе.
Жизнь прожить — не поле перейти.
1946 г.
Владимир Высоцкий
"Мой Гамлет"
Я только малость объясню в стихе —
На все я не имею полномочий…
Я был зачат, как нужно, во грехе —
В поту и в нервах первой брачной ночи.
Я знал, что, отрываясь от земли,
Чем выше мы, тем жестче и суровей;
Я шел спокойно — прямо в короли
И вел себя наследным принцем крови.
Я знал — все будет так, как я хочу.
Я не бывал внакладе и в уроне.
Мои друзья по школе и мечу
Служили мне, как их отцы — короне.
Не думал я над тем, что говорю,
И с легкостью слова бросал на ветер.
Мне верили и так, как главарю,
Все высокопоставленные дети.
Пугались нас ночные сторожа,
Как оспою, болело время нами.
Я спал на кожах, мясо ел с ножа
И злую лошадь мучил стременами.
Я знал — мне будет сказано: «Царуй!» —
Клеймо на лбу мне рок с рожденья выжег.
И я пьянел среди чеканных сбруй,
Был терпелив к насилью слов и книжек.
Я улыбаться мог одним лишь ртом,
А тайный взгляд, когда он зол и горек,
Умел скрывать, воспитанный шутом.
Шут мертв теперь: «Аминь!» Бедняга Йорик!..
Но отказался я от дележа
Наград, добычи, славы, привилегий:
Вдруг стало жаль мне мертвого пажа,
Я объезжал зеленые побеги…
Я позабыл охотничий азарт,
Возненавидел и борзых и гончих,
Я от подранка гнал коня назад
И плетью бил загонщиков и ловчих.
Я видел — наши игры с каждым днем
Все больше походили на бесчинства.
В проточных водах по ночам, тайком
Я отмывался от дневного свинства.
Я прозревал, глупея с каждым днем,
Я прозевал домашние интриги.
Не нравился мне век и люди в нем
Не нравились. И я зарылся в книги.
Мой мозг, до знаний жадный как паук,
Все постигал: недвижность и движенье, —
Но толка нет от мыслей и наук,
Когда повсюду — им опроверженье.
С друзьями детства перетерлась нить.
Нить Ариадны оказалась схемой.
Я бился над словами — «быть, не быть»,
Как над неразрешимою дилеммой.
Но вечно, вечно плещет море бед,
В него мы стрелы мечем — в сито просо,
Отсеивая призрачный ответ
От вычурного этого вопроса.
Зов предков слыша сквозь затихший гул,
Пошел на зов, — сомненья крались с тылу,
Груз тяжких дум наверх меня тянул,
А крылья плоти вниз влекли, в могилу.
В непрочный сплав меня спаяли дни —
Едва застыв, он начал расползаться.
Я пролил кровь, как все. И, как они,
Я не сумел от мести отказаться.
А мой подъем пред смертью есть провал.
Офелия! Я тленья не приемлю.
Но я себя убийством уравнял
С тем, с кем я лег в одну и ту же землю.
Я Гамлет, я насилье презирал,
Я наплевал на Датскую корону, —
Но в их глазах — за трон я глотку рвал
И убивал соперника по трону.
А гениальный всплеск похож на бред,
В рожденье смерть проглядывает косо.
А мы все ставим каверзный ответ
И не находим нужного вопроса.
1972 г.
____________
Ну вот.
Окинул я грустным взглядом свой опус и понял я, что статья и так получилась уже очень большой, а к песням Высоцкого я ещё толком и не приступал. Так что срочно приписываю к заголовку слова "Часть I" и хочу поделиться с уважаемыми читателями таким печальным известием, что раз это - первая, то вполне логично ожидать появления и второй. Так что заранее предупреждаю, что читательские мучения на этом ещё не закончены.
А продолжение разговора вот здесь 👇
Ну а так как добрая милая красивая сестричка уже ко мне пришла и даже успела мне поставить капельницу с живительным импортным эффективным успокоительным лекарством и это лекарство уже начало действовать, то пока я ещё не отрубился, надеюсь, успею со всеми вами попроща