Мария Ивановна, женщина с самым распространённым женским именем и отчеством в России, выходила на пенсию. Семьи ей Господь не дал, наверное, из-за скромной внешности и ещё более скромного характера. Круглолицая, зеленоглазая, с сильными руками и широкой спиной, она даже походила больше на парня в молодости, к тому же была и ростом высокой.
- Уродилась ты у меня в отца, - сетовала её мать, - верзила, какой парень к тебе подойдёт? Ещё и побаиваются, наверное …
От слов матери Маша краснела, и так и не решалась ни на танцы пойти, ни с подругами попроситься гулять. Всё дома сидела, да в огороде трудилась. Так и осталась Маша одна, хотя переехала в город, когда её уже под тридцать лет было, и проработала всю жизнь на одном производстве – обувной фабрике, где её ценили и уважали, как самого дисциплинированного и трудолюбивого работника.
Марья Ивановна уже вышла на пенсию, но нашла уже себе полегче занятие по душе: устроилась ухаживать за животными в приют для кошек. Очень добрая и жалостливая была эта женщина, и за небольшое вознаграждение она ухаживала за брошенными хвостатыми с утра до вечера, правда, и сменщицы в приюте были.
- Сам Бог тебя к нам послал, - радовались организаторы и волонтёры приюта, - а то всё текучка кадров была. Студенты, молодёжь – временные помощники, а животные привыкают к людям. Ты у нас – бессменная и самая ответственная.
А Марья так любила своих подопечных, что даже свою однокомнатную квартирку в городе обменяла на домик около приюта. Дом был довольно старый, на двух хозяев, с двумя отдельными входами. Стоял он на самой крайней к лесу улочке, где был только частный сектор.
- Вот счастье, своя земля, огородик, сад. А ремонт я потихонечку своими руками сделаю, - радовалась Маша. Соседом её был старик Сергей Фёдорович, давным-давно проживающий на второй половине дома.
Сначала старик, которому было семьдесят шесть лет, настороженно отнёсся к своей соседке. Но вскоре Маша смягчила его сердце умением выслушать и помочь.
- Я ведь три раза женатый был, - рассказывал ей на чаепитии Сергей Фёдорович, - и всегда бабы от меня сбегали. Характер, понимаешь ли, у меня командирский. Но я никогда руку на жён не поднимал. И не пил до одури. Жены были все красивые. А характеры тоже, как и у меня – дерзкие. Вот как я таких выбирал, что мы не уживались? Не везло…
- Да что теперь жалеть – как вышло, так и вышло… - качала головой Маша, - я одна весь век. Вот маму собираюсь из деревни выписывать. В квартиру она ко мне никак не хотела ехать, а в домик поедет! А вообще – надо вам взять у нас из приюта кошку. Вот увидите, что она и выслушать умеет, и спорить не станет, и под бочок спать с вами ляжет, если обижать не будете. И мышей, самое главное, изведёт.
Слушал, слушал Машу сосед, и согласился взять кошку.
А она принесла ему серую кошечку, стерилизованную, чистую и ласковую.
- Ну, Фёдорович, береги её. Самую умную выбрала. Я присматривать за ней тоже буду. И кормом снабжать, если не хватит вам средств, - пообещала она.
- Обижаешь… как это не хватит? Я уже не пью давно и не курю. Уж на такую квартирантку у меня еды достанет, - улыбнулся Фёдорович и взял кошку.
Вскоре он был приглашён к Маше на обед и поразился, когда увидел у неё в доме аж трёх кошек.
- Ба, да ты никак у себя на дому приют открыла? Это как же понимать? – старик стал рассматривать кошек, - да они, кажется, старые совсем. Или я ошибся?
- Верно, старенькие. Как мы с тобой – пенсионеры. И жильё им захотела сделать достойное. Они годами жили в приюте, не зная ласки и рук человека. А я их приручала, как только пришла работать в приют.
Маша гладила кошек поочерёдно, и они смотрели на неё умильно и тёрлись об её ноги. В углу просторной кухни стояли несколько мисок на клеёнке. А на маленьком диване у печки кошкам было приготовлено спальное место с подушками и старым одеялом.
- Да у тебя тут санаторий для них! – засмеялся Фёдорович, - и моя Муська тоже на диване со мной любит сидеть, там и спит.
Так соседи стали дружить, и когда Фёдорович выходил на улицу прогуляться, Муся шла с ним словно собачонка, поначалу пугливо озираясь вокруг, а после всё увереннее шагала рядом.
Сергей Фёдорович, встречая других соседей, хвалился своей кошкой и рассказывал о Маше, о её питомцах, и о том, что нужно помогать брошенным животным.
Некоторые соседи, слушая его и проникаясь жалостью, тоже соглашались взять к себе кота или кошечку. И тогда Сергей Фёдорович почти бежал домой к Маше, чтобы сообщить ей радостную весть.
Сколько они вместе пристроили за несколько лет в добрые руки животных, и не пересчитать. А Сергей Фёдорович глядя на Машу, решился взять и котёнка, чтобы в зиму подброшенный малыш не оставался в приюте.
Муська, когда-то рожавшая, знала чувство материнства, и сразу приняла двухмесячного котёнка, как своего. Это было удивительно. Маша и Сергей Фёдорович вечерами любовались на них и смеялись в голос, когда уже взрослая Муська начинала играть с котёнком как молодая.
- Эх, Маша, - сказал как-то Фёдорович своей соседке, - вот сколько лет на свете живу, а так давно не смеялся, разве что в детстве. И всё ты…
- Это ваша добрая душа радуется. И мне-то глядеть на ваше веселье приятно. Вы – молодчина. А говорили мне люди – нелюдимый старик…Это вы-то нелюдимый?
- Мда, вот и был я вроде дураком весь свой век. А почему? Всё гнался не за тем, что внутри, а что снаружи. Красоту высматривал, а не душу… Эх, если бы вернуть молодые годы, то женился бы я на тебе, Маша, самой доброй женщине, которую я только видел… - вытер глаза Фёдорович.
- Никто мне таких слов никогда не говорил, - расчувствовалась и Маша, - но будем считать, что не зря нас судьба соседями сделала. Будем дружить. И кошкам спасибо за цирк на дому.
Когда приехала мать Маши, стало ещё отраднее встречаться соседям за общим столом. Все праздники, дни рождения они встречали вместе. А когда состарился и стал часто болеть старик, то написал завещание своего жилища на Машу.
- Ты за мной ухаживаешь всё равно. Сыну от первого брака я не нужен. Да и отец я ему был никакой. Сам виноват. Других детей у меня нет. А ты для меня – ангел-хранитель, Машенька, - говорил Фёдорович.
Ещё несколько лет проработала Маша в приюте. А потом ушла. Стали требовать больше внимания сосед и её мама. Обоим было за восемьдесят. И Маше уже трудно было за ними ухаживать, сама немолодая…
Но в приют Маша то и дело ходила по привычке, чтобы посидеть с кошками, покормить, погладить, приласкать. И все года удавалось ей пристраивать некоторых питомцев в надёжные руки.
А потом пошла чёрная полоса. Ушли из жизни почти в один год и мать Маши, и её сосед. Все кошки были у Маши, и она управлялась с ними, а половину дома Фёдоровича продала.
Однако, прошло два года и стало известно, что приют собираются закрывать, так как на месте этого пустыря собираются строить санаторий на краю города. Место было действительно живописным: берег небольшой речки, а дальше – смешанный лес, ручей.
Как ни горевала Маша, но и часть улицы, а именно и её дом, тоже подлежал сносу из-за стройки. Но Марье выделяли квартиру неподалёку. И она уже понимала, что и её возраст требует более спокойного образа жизни.
Плакала она первое время, что животных распределили по другим приютам, и что той тропиночкой – от своего дома до приюта на широкой поляне в низине, она уже никогда ходить не будет…
Но потом взяла себя в руки, что делать. Тем более, квартиру ей выделили не так далеко от леса. «Буду приходить в свой лес…» - решила Маша.
И стройка началась. Но когда начали копать котлован, то сразу же обнаружили сильно бьющий из-под земли ключ. Вода была настолько прохладной и чистой, что взяли её на пробу, и анализ показал превосходное качество.
Народ в округе обрадовался, люди стали собираться на митинги у стройки, и хозяин стройки оказался человеком разумным. Решено было источник облагородить, а здание строить чуть поодаль.
Мало того, бизнесмен построил прежде санатория часовенку у источника и купель. В часовне сразу же после постройки стали проводиться богослужения по датам православных праздников, ии даже повесили потом и колокольцы – маленькую звонницу.
Теперь Маша приходила сюда как на работу почти каждый день. Она помогала поддерживать чистоту в часовне и около неё, следила за свечами, и ставила летом живые цветы к иконкам. В теплые дни сидела она у источника на пеньке, и рассказывала туристам и горожанам, приезжавшим набрать воды, историю о том, как нашли этот чудесный животворный ключ.
До глубокой старости прожила Марья Ивановна и была уважаема и любима местными жителями. Старушка у часовни была неким постоянным символом любви народа к родной земле…
Так и прозвали в народе этот ключ чистой воды – Маниным источником. Ещё при жизни Маши. И когда её не стало, всё равно шли к источнику люди набрать воды и невольно вспоминали Марью добром и улыбались.
Спасибо за ЛАЙК, ОТКЛИКИ и ПОДПИСКУ! Это помогает развитию канала. Поделитесь, пожалуйста, рассказом с друзьями!
До новых встреч на канале!