Меня десятилетнего мама зачем-то возила в Ленинград. Зимой дело было. Наверно, чтоб показать. В Академии художеств, глядя на мои рисунки, сказали, что меня возьмут в интернат при Академии, но только в 4-й класс опять, потому что среди одногодков, если я в будущем сентябре пойду в пятый класс, я по рисунку окажусь отстающим. А мама… Не захотела оставаться жить одна. Мне она сказала, что жаль терять год, а я должен скорей становиться на ноги. И в Академии я так и не появился. В Ленинграде же меня повезли к бабушке по папе. Она купила скрипку и подарила мне. И я стал на ней подбирать мелодии. Я рос. И мне стали безумно нравиться неаполитанские песни – про любовь всё. И я, уже большой, их пиликал на этой крошечной скрипочке и млел.
Я это пишу, чтоб покаяться.
Ибо, кончив институт, я принялся за эстетическое самообразование, которое меня привело к ранжированию искусства на первосортное, неприкладное (выражено ЧТО-ТО, словами невыразимое), и второсортное, прикладное (усиливающее знаемые эмоции). И песни попали в прикладное. И я предал свою любовь к неаполитанским песням. Только вне зависимости от моей воли, я заметил потом, я помнил мелодии многих песен с фестиваля в Сан Ремо. Они тоже большей частью любовные. И приложены к цели усиливать любовные переживания.
А я стараюсь разбирать только произведения неприкладного искусства, но их мало. И я скучаю. И, пользуясь тем, что литературное произведение по нескольким фразам не поймёшь, неприкданое это искусство или прикладное, и прочитываешь и прикладное, я разбор заключал приговором, что это – произведение второсортное. И в сознании не держал, что люблю же много песен. Иногда только вспоминая и мысленно перед ними извиняясь.
С 14-го года и особенно с 22-го повалили патриотические стихи, что тоже прикладное искусство. И тайные угрызения совести у меня появились и по отношению к ним. А раз ткнулся в живопись об СВО и напоролся вообще на халтурщицу.
Но время от времени (и на старуху бывает проруха) я вспыхиваю и что-то из прикладного искусства разбираю не затем, чтоб отругать, а – чтоб излить восторг. – Жизнь же вся как-то волнами идёт…
И вот сейчас наткнулся на карандашный портрет первого в СВО героя России, Нурмагомеда Гаджимагомедова художника Сергея Марченко.
И он меня поразил. Какой-то светимостью. Так, наверно, в представлении верующих небожители светятся.
И я подумал, а почему такое впечатление?
Перед этим показанный (по ТВ) какой-то портрет героя России был тоже очень хорош, но какой-то земной красотой.
Парнишка – в брызгах солнца. На носу, на брови, на лбу, на ухе. Но, наверно, из-за фона, - на земле.
А Нурмагомед – на небе… Святой!
У обоих героизм – продолжение внутренней сущности. Но Нурмагомед… Как архангел по сравнению с ангелами.
.
Написал и усомнился в верности отнесения портрета Нурмагомеда к прикладному искусству. Ведь неприкладное отличается от прикладного огромностью содержания. Я-то раньше думал, что религиозное искусство (иконы, скажем) – прикладное, приложено к задаче усилить переживание веры. Но потом, почитав «Иконостас» Флоренского, я понял, что ошибаюсь. Предмет веры для верующих это не какая-то конкретная эмоция, как любовь, например. Предмет веры для верующего это ЧТО-ТО, словами невыразимое. Настолько огромное.
Так не является ли этот самосветящийся портрет чем-то похожим. Ведь мерещатся многие вещи, которые я услышал в передаче «Время своих» от матери этого героя. Как она в великой гордости воспитывала сыновей. А ведь мреет в этом гордость и за свой край, Дагестан, с которого началось (во вторую Чеченскую войну) возрождение России, светится гордость за вообще Россию. Она ж не как при царе ощущает себя спасительницей православия, чувства истиного христианства, данной именно тем из народов, которые позже всех к нему пришли, в Х веке. Она ж теперь не только морально впереди планеты всей, как в СССР, рванувшийся, как никогда, так к Справедливости. Ведь теперь Россия и материально (оружием) стала опережать всех. И, по глубочайшей сути, становится надеждой человечества. Русские и так гордились уже хотя бы одним тем, что они русские и народ героев. А теперь и россияне могут гордиться, что они россияне. Россия, похоже, твёрдо выходит на правильную сторону истории на закате капитализма. Светимость Нурмагомеда столь многозначительна, что это вполне себе ЧТО-ТО, словами невыразимое.
Но менять название статьи я не стану.
5 декабря 2024 г.