В 1962 году армия устроила военный переворот в Мьянме. Военные во главе с генералом Не Вином разочаровались в способности гражданского правительства преодолеть социально-экономическую отсталость, разрешить политический кризис и одержать победу над социально политическими группировками. Военные попытались реформами и жесткими мерами поправить ситуацию в стране и хотя они смогли решить ряд проблем, в конечном счете они сами оказались на пороге масштабного кризиса.
Так начинается период диктатуры Не Вина, который фактически продлился вплоть до 1988 года. Именно в этот период армия становится важным элементом политической системы Бирмы. Это считается большинством исследователей негативной особенностью государственной модели страны, замедляющим её развитие и препятствующей нормальной модернизации. С другой стороны, армия по крайней мере попыталась вытянуть страну из бедности и пучины гражданской войны. Насколько у них это получилось? Попробуем разобраться. Мы продолжаем непростую историю Бирмы в 20 веке.
Вместо вступления
Как мы помним, с момента независимости демократия Бирмы находилась под постоянным давлением. Правительству АЛНС (антифашисткой лиги народной свободы) с самого начала пришлось решать тяжелую социально-экономическую ситуацию постколониальной страны. Положение небогатого азиатского государства стало еще более тяжелым из-за восстания коммунистов и нарастания сепаратизма среди многочисленных меньшинств. Молодой армии республики удалось предотвратить поражение в гражданской войне и обуздать сепаратистов. Однако политический кризис нарастал в течение 1950-х годов и связан он был с расколом в рядах АЛНС.
В 1958 году многочисленные кризисы перешли в критическую стадию, что вынудило Премьер-министра страны У Ну передать пост генералу Не Вину, таким образом обеспечив переход власти в руки военных. Железной рукой военные навели в стране относительный порядок, но вызвали обостренное недовольство большинства населения страны. Это недовольство позволило У Ну триумфально вернуться к власти разгромив своих противников на выборах 1960. Примечательно, что военные так и не попытались удержаться у власти в тот момент, спокойно вернув власть новому-старому Премьеру. Однако за два года премьерства У Ну старые проблемы вновь обострились, а растущий риск сепаратизма вызвал очередную волну недовольства среди военных. В 1962 году терпение армии лопнуло и генералы во главе с Не Вином свергли гражданское правительство, на сей раз режим военных пришел всерьез и надолго. Именно с этого переворота я и хочу начать данную статью.
Бескровный переворот?
Следует сказать, что военный переворот в Бирме прошел сравнительно спокойно. Руководство страны, в том числе Премьер-Министр У Ну были арестованы, но жизнь сохранили. Масштабный стычек и столкновений не последовало. Считается, что от рук военных погиб церемониальный президент Бирмы Сао Швэ Тай, якобы оказавший сопротивление солдатам (представитель народа Шан). Однако в целом переворот действительно был не очень кровавым.
Военные практически сразу стали закручивать гайку, де факто они приостановили работу конституции, распустили парламент. Главнокомандующий Не Вин по радио объявил что, «вооруженные силы взяли на себя ответственность и задачу обеспечения безопасности страны в связи с крайне ухудшившимися условиями в Союзе». В качестве главного органа власти в Бирме был образован революционный совет (далее РС) при председательства генерала Не Вина (он же был министром обороны). В состав совета вошли сплошь военные лица и выдвиженцы Не Вина, что придавало новым властям Бирмы персоналистский характер. Правительство тоже было сплошь военным (впрочем, туда сравнительно быстро добавили гражданское лицо. У Ти Хан возглавил МИД).
Военные все же попытались легитимизировать новую власть и пригласили на встречу лидеров основных легальных партий Бирмы (как остатков расколотой АЛНС, так и оппозиции). Основным просьбой Не Вина было скажем так, не мешать военным исправить ситуацию и в основном реакция партий была достаточно спокойной. Ряд левых партийных деятелей также приложили руку к некоторым программным документом военной хунты, в их числе был представитель НОФ (народный объединенный фронт-левая оппозиционная партия) У Ба Ньейн. К слову о программных документах. Поговорим о том, что представлял из себя новый режим в Бирме.
Бирманский путь к социализму
Приход к власти военных по сути означал еще более значительный поворот Бирмы налево (при том что и до этого АЛНС была далеко не правой партией). В основе нового курса лежала политическая декларация «Бирманский путь к социализму». Что там предполагалась? По сути переход от Парламентской республике к социалистическому государству с опорой на власть рабочих и крестьян при руководящей роли правящей партии. Здесь явно наблюдается калька с СССР и других стран соцблока. В плане экономической модели предусматривался еще один шаг в сторону этатизма с национализацией всех ключевых промышленных предприятий, впрочем допускалось существование ограниченного частного сектора.
В целом ключевые партии Бирмы восприняли документ умеренно положительно, социалистические идеи были популярны и в парламентский период. Однако новая модель государства предполагала доминирование одной партии и военные приступили к её созданию. В июле 1962 года РС создал “Партию бирманской социалистической программы» (ПБСП) и вскоре принял её устав, в котором говорилось о необходимости работы партии на основе принципа демократического централизма. По своей идеологической повестке ПБСП можно условно поместить между социал-демократическими партиями Бирмы (которых ПБСП обвиняла в правом уклоне) и коммунистическими повстанцами (которых ПБСП обвиняла в догматизме и антирелигиозной риторике). В общем, получался эдакий буддийский социализм, с марксистской теорией адаптированной к местной специфике. Тем не менее, хоть это и был поворот налево, определенная преемственность у левых идей ПБСП и идеологии прошлого правительства все же была.
Особенно ярко эта преемственность проявилась в вопросах внешней политики. Практически сразу после переворота военные приняли декларацию о нейтралитете, фактически подтвердив приверженность политическому курсу Бирмы, который существовал и до этого. Бирма объявила о желании поддерживать дружеские отношения со всеми странами и избегать конфликтов. Очевидно впрочем, что левый поворот в Бирме привел к охлаждению отношений с капиталистическим миром, но был положительно воспринят в соцблоке.
Однако эта идеологическая преемственность не должна вызывать ложного ощущения что ничего не изменилась. В данном случае линия политического разлома просто пролегала не между правыми и левыми, а между сторонниками большей демократичности и авторитаристами. Однако изначально военные попытались задействовать и более мягкие меры, надеясь добиться большей легитимности своей власти и главное, достичь соглашения с коммунистическими повстанцами.
Диктатура в бархатных перчатках.
Несмотря на сравнительно бескровный приход к власти, военные достаточно быстро “замарались” в июле 1962 года жестоко подавив студенческие протесты в Рангуне. Однако пока однозначно переходить к политике кнута без пряника армия была еще не готова. Поэтому в 1963 году военные объявили масштабную амнистию и призвали повстанческие движения (в первую очередь коммунистов к переговорам). На переговорах за одним столом оказались две левые силы. Коммунистические повстанцы представляли диктатуру левой партии в то время как РС представлял социалистическую диктатуру военного правительства. Однако идеологическая близость как ни странно не стала основой для единения, ведь вопрос шел о дележе власти в стране. КПБ потребовала от правительства признать её в власть в удерживаемых районах и отказалась разоружать свои военные соединения, естественно РС ответил отказом. Между тем легальные партии устроили публичные акции в Рангуне, стремясь повлиять на военных и заставить их пойти на уступки повстанцам. Чтож, неуступчивость КПБ и упорство легальной оппозиции лишь убедило военных, что демократический эксперимент пора сворачивать.
Аресты против нелояльных политических деятелей начались уже в 1962 году и продолжались в 1963. Однако финальным поворотом к военной диктатуре считается момент принятия закона РС от 28 марта 1964 г. о «Защите национальной солидарности». Все политические партии и движения, помимо тех, что были созданы под эгидой РС, распускались. В стране установилась однопартийная военная диктатура. Впрочем, определенные смягчения все равно были, в частности, когда Тамадо (термин означающий армию Мьянмы) почувствовали себя спокойнее, они освободили ряд политических узников, в том числе в 1966 году свободу получил экс Премьер-министр У Ну.
Диктатура без конституции
Практически сразу военной диктатуре пришлось пройти достаточно жесткое испытание на прочность. Одной из первых угроз оставались коммунистические повстанцы, которые вели партизанские действия в джунглях Бирмы. После неудачных мирных переговоров, бои возобновились, однако правительственные силы оказались вполне боеспособными и фактически оттеснили силы КПБ к границе с КНР, откуда коммунисты получали помощь. Постоянные военные неудачи не привели к смягчению позиций коммунистической партии и прекращению военных действий. Собственно говоря, КПБ уже не слишком походила на партию рабочих. Она превращалась в партизанскую повстанческую группировку по типу сепаратистских движений. В свои войска коммунисты набирали представителей этнических меньшинств и вооруженных национальных группировок.
В самой партии усиливалось маоистское крыло, что вскоре сыграет с ней злую шутку. В 1967 году в КНР разгорелась культурная революция, во время который поднебесная резко активизировала свою внешнюю политику в Юго-Восточной Азии, стремясь установить в государствах региона лояльные себе политические режимы. По этой причине КНР не только интенсифицировала поддержку КПБ, но и подтолкнула Бирманских товарищей к более решительному наступлению против сил правительства, невзирая на большой риск неудачи.
Также Китай фактически инициировал начало локальной “культурной революции” и чисток внутри братской Бирманской компартии. Жертвами этой революции стали многие старые члены компартии, впрочем добиться значительных успехов коммунисты во время нового наступления не смогли. А в 1968 году сам глава КПБ Такин Тан Тун он был убит в джунглях (возможно агентом правительства). К 1970-ому г. властям также удалось разгромить другую компартию партию «Красного флага». Таким образом, хотя к концу 1960-ых военные не разгромили повстанцев окончательно их угроза была скорее нивелирована, а сами повстанцы оказались окончательно вытеснены с политической арены Бирмы, изолировавшись от политической жизни.
Однако победить левых повстанцев было лишь одной из задач правительства. Стране нужна была модернизация и социальные реформы. РС надеялся ускорить развитие Бирмы с помощью применения этатистских мер. Военные провели масштабную национализацию банков, иностранных и национальных предприятий, в первую очередь крупных. В сельском хозяйстве был установлен госконтроля над торговлей сельскохозяйственной продукцией. К 1970-ым доля госсектора в всем ВВП подскочила до 40%. Кажется что это не так много и это в целом так, ведь частный сектор сохранил свое существование. Однако дело в том, что так называемый частный сектор в основном представлял из себя в лучшем случае, мелкотоварное производство кустарное производство, в худшем случае неразвитое сельское хозяйство, которые оставалось основой экономики страны. В то же время в обрабатывающей промышленности доля госсектора к концу 1960-ых подскочила до 42%, в торговле до 50%, в добывающей промышленности до 78% в связи и энергетике до 100%. Причем в середине 1960-ых доля госсектора вообще превалировала в экономике страны. При этом военные проводили не вполне оправданную и достаточно рискованную программу полуизоляции от иностранного капитала и опоры на внутренние силы. В условиях ограниченных ресурсов Бирмы, это также не способствовало быстрой модернизации страны
Резкая и не очень продуманная национализация оказала на экономику страны подавляющее воздействие и вызвала падение производства. В период 1963-1967 (пик огосударствления экономики) страна столкнулась с рецессией. В 1968 году спад все же удалось остановить и ВВП страны выросло на 10,1%. Однако в дальнейшем рост оказался близким к стагнации в районе 3-5%, а в начале 1970-ых был ниже 3% (и это при постоянном росте капиталовложений). Для бедной и отсталой экономики Бирмы эти цифры в общем то означали лишь дальнейшее отставание от остального мира, вместо успешной модернизации.
Впрочем, нельзя сказать, что социально-экономическая ситуация в Бирме вообще не улучшилась. Сравнительно успешной была политика в сельском хозяйстве. В первую очередь военные начали программу списывания долгов крестьянских хозяйств, формирование кооперативов, ограничения прав крупных землевладельцев и обеспечение дешевых кредитов для крестьян. Это улучшило положение жителей деревни, но особо не способствовало росту производительности. Правительство попыталось изменить ситуацию за счет механизации и хотя она носила ограниченный характер, за счет ограниченной “зеленой революции” и повышения производительности сельского хозяйства выросло производство риса (однако для растущего населения, которое к 1980-ым превысило 30 млн этого было не так много и экспорт риса все еще был в несколько раз ниже чем до второй мировой войны).
Определенные результаты были на поприще социальных реформ. Как пишет отечественный исследователь Васильев: “Удалось добиться снижения детской смертности, поднять уровень средней продолжительности жизни с 40,8 лет для мужчин и 43,8 лет для женщин в 1960 г. до 57,9 лет для мужчин и 63,1 для женщин в 1986 г. (последнее отмечалось в городах, в деревнях же этот уровень был несколько ниже)”
Развивалось и образование, так если в 1960-ым в стране было всего 2 университета, то к 1980-ым уже 12, при том что образованием было охвачено более 100 тысяч студентов. Развивались и начальные уровни образования, стабильно росло количество учеников в школах, а в большинстве районов была побеждена неграмотность. Однако все эти результаты все равно имели лишь ограниченный успех и не могли преодолеть отсталости и бедности государства. Провалы социально-экономической модернизации становились еще одной причиной низкой популярности военной диктатуры.
Неудачи социально-экономической политики, резкое и не слишком продуманное огосударствление экономики, авторитарные методы управления- все это привело к падению популярности военной хунты. Пока военные боролись с левой оппозицией в лице радикальных коммунистов, стала формироваться оппозиция правая. Изначально сопротивление носило скорее неорганизованный характер и заключалось в недовольство тех элементов общества, что в первую очередь страдали от левой диктатуры военных. Это были мелкобуржуазные элементы, студенчество, интеллигенция и умеренные круги- учитывая, что в Бирме таких социальных слоев было не слишком много, это не было критично. Однако продолжающийся социально-экономический кризис постепенно подрывал поддержку крестьян и рабочих, что было уже опаснее. Определенная угроза сохранялась и со стороны разных этнических вооруженных движений.
Оформление “правая” оппозиция получила в 1969 году когда бывшему Премьеру У Ну разрешили уехать в Индию. Вместе с другими эмигрантами У Ну сформировал Партию парламентской демократии(ППД), которая из-за рубежа стала готовиться к борьбе против военной диктатуры. Надо сказать, что партия практически сразу стала устанавливать контакты с сепаратистскими группировками и готовиться к вооруженной борьбе (несмотря на то, что У Ну ранее был скорее сторонником ненасильственных действий). Впрочем, пока что с вооруженной борьбой у эмигрантов ничего не получилось, а сам У Ну сравнительно быстро порвал с ППД.
Надо сказать, военные в целом понимали уязвимость своего положения и попытались создать себе дополнительную опору в лице общественный организаций. Уже в 1964 году они приступили к формированию масштабных движений под эгидой ПБСП-Рабочей организации Бирмы (РОБ), Крестьянской организации Бирмы (КОБ), Молодежная организация Ланзин (МОЛ) - (термин “Ланзин”-который означает условно путь идет от бирманского названия ПБСП- то бишь партии пути). Впрочем, долгое время структуры эти оставались крайне рыхлыми и скорее не работали. Собственно, сама ПСБП также была в подвешенном состоянии. Реальную власть все равно удерживали военные и РС, а партия была дублирующей структурой. Поэтому только в 1971 (через 9 лет после переворота) военные провели первый съезд ПСБП и начали попытки оформления партии. Однако очевидно военный и подчиненный характер ПСБП ярко проявлялся во многом, в первую очередь в том, что в ЦК партии военные лица представляли более 70%-х.
К 1974-ому военные начали понимать, что управлять страной сугубо военными и чрезвычайными мерами не получается. Социально-экономическая ситуация также оставалась не слишком приятной. Казалось, что единственной успешной сферой были победы над коммунистическими повстанцами. В этих условиях военные решили упредить возможные социальные потрясения и самостоятельно уйти в тень, так чтобы при этом сохранить абсолютно всю власть. В 1974 году с принятием новой конституции начинается период конституционной диктатуры.
Новая конституция
Итак в январе 1974 года, через 12 лет после переворота военная хунта все же решила подвести правовую основу под свою власть. До этого конституцией оставался документ от 1948 года, который по сути не действовал. Так что представляла из себя эта новая конституция 1974 года, по которой Бирма стала называться “Социалистической республикой Бирманский Союз”?. Давайте посмотрим.
Во-первых, в отличие от конституции 1948 года, которая пыталась умиротворить многочисленные этнические группы в Бирме за счет федералистских уступок, конституция в 1974 году носила строго унитарный характер. Теперь страна была разделена на 14 равноправных и подчиненных центру единиц (правда все же было оговорено, что часть из этих регионов это национальные районы меньшинств. В отличие от периода действия конституции 1948 года, теперь национальных районов было столько же сколько остальных-7). По этой же причине в Бирме вводился однопалатный парламент. Так военные хотели преодолеть извечную проблему межнациональных распрей и сепаратизма.
Во-вторых, формально конституция восстанавливала гражданские институты власти. Лидером государства объявлялся президент (естественно эту позицию занял лидер военной Хунты-Не Вин). Определенную роль играл однопалатный парламент который избирал правительство. Однако при этом Бирма оставалась однопартийным государством при руководящей роли ПСБП. По крайней мере на бумаге, партия выходила на первый план.
В-третьих, конституция практически не упоминала особую роль армии в государственной власти Бирмы. Говорило ли это об отказе от военной диктатуры или хотя бы о опредленном снижении роли армии? Не слишком. Армия скорее уходила в тень, прикрываясь конституцией в качестве маскировки. Формально и в ЦК и в парламенте военные лица уже не были большинством. Частично это было связано с тем, что в правительство привлекались гражданские специалисты и политические деятели. Однако происходило и огражданствление военных деятелей, которые по команде попросту переходили на гражданскую службу. Собственно, так поступил сам Не Вин. Поэтому на самом деле говорить о замещении армейской диктатуры, диктатурой ПСБП не приходиться. Скорее происходит процесс сращивания военно-партийных структур, причем скорее при доминирующей роли армии.
Впрочем это не значит, что в Бирме вообще ничего не изменилось. Напротив, военные попытались укрепить свой режим серией политико-экономических реформ. Конечно полномасштабных реформ и отказа от прошлого не произошло, в большей степени это были корректировки в рамках той же самой модели диктатуры, но уже с конституцией. Однако насколько эта конституционная диктатура оказалась жизнеспособной- сейчас и посмотрим.
Военная хунта в конституционном мундире
Одной из первых сфер куда военные обратили внимание в 1974 году стала экономика. К этому моменту ошибочность масштабной национализации была в целом понятна уже многим, а ситуация оказалась сравнительно тяжелой. Поэтому в 1974 военные приняли долгосрочный 20-летний план экономического развития. Как и в прошлый раз, государство должно было играть определяющую роль, но в этот раз в союзе с частным сектором, для всеобъемлющей модернизации промышленности и сельского хозяйства. Решиться на полное сворачивание этатистской модели власти не смогли. Они лишь слегка смягчили перегибы прошлого курса, попытавшись повысить эффективность госсектора. Поэтому реформы шли постепенно и сводились к восстановлению рыночных отношений в некоторых сферах: Предприятия переводились на хозрасчет, снимались ограничения на торговлю сельхоз продукцией, с 1976 года власти перешли к политике привлечения в страну иностранного капитала.
С одной стороны, эффект у данных мер был. Экономическое развитие несколько ускорилось и удерживалось на уровне 6% в год вплоть до конца 1980-х. Это было все еще сравнительно мало для преодоления отсталости, но это было лучше чем в прошлые периоды. Если конечно, официальная статистика показывала реальную ситуацию, сомнения в её достоверности высказывали порой и сами представители властей.
Обратной стороной даже такого умеренного экономического роста стал рост долгов, которые к концу 1980-ых приобретут уже достаточно угрожающий характер. Поскольку экспорт Бирманской продукции оставался ограниченным, то валюты для выплаты долгов хронически не хватало. Это собственно было одним из симптомов кризиса режима
В любом случае, социально-экономическое развитие хоть и продолжалось, но шло слишком медленно, чтобы однозначно стать достаточной опорой для военных властей. Поэтому военные на полную катушку стали задействовать общественные организации под эгидой ПСБП. Численность членов партии и этих движений росла достаточно быстро. К 1980-ым в рядах состояло суммарно более 11 млн человек, то есть примерно треть населения Бирмы. Учитывая, что организационные пытались охватывать наиболее социально активные слои, формально это была мощная опора государства. Формально.
Фактически же организации были достаточно рыхлыми, а участие многих активистов было скорее формальным. В конечном счете, ценность таких организационный движений в случае реальных социальных потрясений оказалась довольно низкой.
Росло могущество и самой ПСБП. Например партийные съезды стали проводиться на реальной основе и центром принятия решений формально стал партийный ЦК. Фактически же, костяком и основой властного механизма оставалась армия. Поэтому в конечном счете вместо перестройки диктатуры, случилась её косметическая коррекция. А между тем, нарастал политический кризис.
Уже в мае-июне 1974 года, после введение конституции страну охватили стихийные забастовки, проходившие по экономическим причинам. Участвовало более 40 тысяч рабочих с ключевых предприятий госсектора. Военные отреагировали жестко и непримиримо. Войска разогнали протесты, в том числе применяя огонь, школы и институты временно оказались закрыты. В декабря того же года произошли стихийные протесты уже студенчества в связи с похоронами бывшего Генсека ООН У Тана (Бирманец). Студенты решили, что военные принижают статус этого человека, поскольку тот был соратником У Ну. Антиправительственные выступления повторились в 1975 и 1976 году. Во всех протестах также активно участвовали представители буддийского духовенства. Однако пока что выступления носили стихийный и не самый масштабный характер, то есть были смертельно опасными для властей.
Куда опаснее для хунты оказался заговор в рядах армии, в котором принимали участие молодые военные офицеры, в том числе тогдашний министр обороны Тин У. В 1976 году заговор оказался раскрыт, участники арестованы, а в 1977 году военные провели масштабные чистки. Некоторое время ситуация была спокойной, что впрочем не прибавило большой популярности военным на фоне тяжелой социально-экономической ситуации, продолжающейся партизанской борьбы повстанцев и слухах о глубокой коррумпированности военного режима.
Надо отдать должное Не Вину, он понимал, что бесконечно сидеть на штыках не выйдет и пытался хотя бы частично исправить ситуацию. В 1980-ым году власти попытались примириться с буддийским монашеством, созвав первый всебирманский буддийский собор. После этого Не Вин в очередной раз объявил масштабную амнистию как для повстанцев, так и для эмигрантской оппозиции. Под амнистию кстати попал и У Ну, который вернулся в Бирме отказавшись от политической борьбы. В 1981 году власти вновь попытались провести переговоры с этническими повстанцами и КПБ и вновь неудачно. Для правительства неразрешенность проблем повстанцев стала очередным симптомом нарастающего кризиса.
Стремясь придать новый имидж диктатуре в 1981 году Не Вин ушел в отставку с поста президента и передал пост Сан Ю (сохранив пост главы партии и реальную власть). Настроение уже к началу 1980-ых у военных было скорее тревожное. Примерное в такой атмосфере прошел и последний (как выяснится в будущем) съезд ПБСП в 1985 году. Военные не могли похвастаться особо никакими достижениями помимо борьбы с повстанческим движением. Уровень жизни оставался низким, быстро росли государственные долги на покрытие которых к 1988 стала уходить уже более 90% экспорта. Да и лояльность населения вызывала вопросы. Сравнительно успокаивающим моментом для военных оставался рост на уровне 5-6% ВВП, вот только в 1985 году он уже стал замедляться, а в 1986-1987 году ВВП сокращался. Через 25 лет после своего прихода к власти в результате военного переворота, военные столкнулись с масштабным кризисом, при этом не имея четкого понимания как его решать. Это заставит военных пойти на радикальные, но не слишком удачные меры, которые лишь усугубят ситуацию. Провальное реагирование на социально-экономической кризис приведет к возникновению уже кризиса социально-политического. Но это, тема будущей статьи.
Вместо заключения
Так как же оценить этот более чем 20-летний период военной диктатуры? С одной стороны, военные нарушили процесс становления демократической системы в Бирме, раздавили зачатки гражданского общества и сформировали коррумпированную и неэффективную систему управления. Конечно, преувеличивать зверства армии в этот период все же не стоит, все таки пока случае прямого подавления еще не были частыми. Однако следует отметить, что военные не боялись прибегать к силовым мерам в для поддержания порядка.
К тому же, именно в период диктатуры Не Вина армия срослась с государственным и партийным аппаратом. Подобно паразиту, который прирастает к организму и вытягивает его ресурсы для своих интересов, военные стали частью государственной модели Бирмы. И от этого армейского паразита уже современная Мьянма не может избавиться до сих пор. Армия стала не просто государством в государстве, она стала государством как таковым, создав уродливый и уникальный политический гибрид, который выделяет Мьянму из числа других государств региона. Выделяет, далеко не с лучшей стороны. Многие исследователи, журналисты, а впрочем и простые Бирманцы видят причину отсталости и бедности своей страны именно в засилье военных. Однако так ли все однозначно?
Я не хочу быть адвокатом дьявола, однако постараюсь побыть беспристрастным наблюдателем. Начнем с того, что у военные придя к власти оказались не в слишком в благоприятных условиях. Разрушенную в период ВМВ экономику Бирмы еще сильнее ослабило начало восстания коммунистов и гражданской войны. В итоге лишь к концу 1950-х Бирма с трудом вышла на уровень до ВМВ, который был 20 лет назад!!! К моменту военного переворота социально-экономическая обстановка в Бирме была далека от идеала и армии предстояло вытягивать страну из глубокой катастрофы. Конечно Южная Корея тоже была бедной страной и Пак Чон Хи создал экономическое чудо в тяжелых условиях. Вот только в Южной Корее не было гражданской войны с восстанием коммунистов, была финансовая помощь Японии и США. Да и Не Вин, все же оказался не ровней генералу Паку. Тем не менее, хотя социально-экономической курс армии часто был недостаточно продуманным и радикальным именно с военным периодом связана хоть какая то ограниченная модернизация и улучшение социально-политической обстановки.
В плане политической ситуации у военных тоже были определенная логика. Да в период до 1962 года в Бирме существовала парламентская демократия, но устойчивой она не была. В моноэтнической стране сохранялся постоянный фактор коммунистических повстанцев и сепаратистских движений. Но даже в столице ситуация была не слишком спокойной. Парламентский период в Бирме вообще напоминал один большой затяжной политический беспорядок. Но в период с 1958-1962 Бирма сталкивается с двумя политическими кризисами за 4 года. Первый из них в 1958 армия преодолевает с помощью экстренных мер, чтобы спокойно вернуть власть гражданскому правительству в 1960-м. А второй в 1962 и приводит к установлению военной диктатуры. У Тамадо были все основания считать, что гражданское правительство в Мьянме провалилось и не было способно управлять страной. В свою очередь военные надеялись, что жесткими мерами, унитарным форматом государства и силовым подавлением они смогут сохранить единство и порядок в стране. Что ж, в какой то степени они в какой-то степени решили эти проблемы, создав при этом с десяток других и не заслужив широкой народной любви.
Парадокс и трагедия Бирмы выглядит как раз в том, что хотя армия и действовала как паразит, который направил развитие страны по искривленному и противоестественному пути, армия же оказалась тем самым хребтом, который предотвращает расползание государства. Армия обеспечила стране хоть какое то развитие, но армия же оказалась препятствием для реформ, которые могли бы позволить преодолеть отсталость. На вопрос о том, может ли себе позволить Бирма отказаться от военных у власти народ этой страны в целом не смог ответить до сих пор. Однако впервые данный вопрос во весь голос прозвучал в 1988 году во время восстания 8888. Именно об этом и будет следующая статья.
Автор: Артём Дудко