оглавление канала, часть 1-я
Последнее слово я не услышала, поняла его только по движению его губ. И тут он не выдержал. Он закрыл лицо руками и его тело опять начало бить крупной дрожью накатившего горя. Игорь, сидевший рядом с мальчишкой, крепко стиснул его за плечи, и тихо проговорил:
- Держись, парень… Держись… Ты теперь не один. Мы будем с тобой рядом. Держись…
Я не знаю, понимал ли Тимофей смысл сказанного моим мужем, но вскоре, он стал успокаиваться. И вдруг, его голова склонилась на стол, на скрещенные руки, и он отключился. Я испуганно вскочила со своего места, собираясь кинуться к нему. Но Игорь сделал мне знак рукой, мол, остановись. Я и остановилась. Замерла неподвижно, глядя на сидевшего за столом мальчишку и не знала, что делать: то ли за нашатырем бежать к машине, то ли водой его холодной опрыскивать. Видимо, эти метания очень явственно отобразились на моем лице, потому что, муж тихо проговорил:
- Ничего страшного… Так бывает. За последние дни у него было очень сильное нервное перенапряжение, он не спал несколько дней. К тому же, судя по тому, как он ел, еще и голодал. А сейчас… Он почувствовал себя в относительной безопасности. К тому же, сытная еда, а еще, он, наконец, смог кому-то все рассказать. И, как результат, организм просто отключился. Это хорошо… Ему сейчас необходим отдых. – Он кивнул Кириллу: - Давай перенесем его на кровать.
Пока мужчины возились со спящим парнишкой, пытаясь его вытащить из-за стола, я кинулась к одной из дверей. Угадала я правильно, это была чья-то спальня. Судя по обстановке, вряд ли хозяина, деда Евпатия. Скорее тут жил сам Тимофей. Кровать была узенькой, панцирной, с никелевыми шариками на спинках, застеленная пестрым, собранным из множества лоскутков, покрывалом. Наверняка работа бабушки, а может быть, и сестры. Игорь с Кириллом бережно уложили мальчика поверх покрывала, я торопливо стянула с него ботинки. Мельком обратила внимание на то, что носки у паренька были аккуратно заштопаны на пятках. Скорее всего, тоже, работа сестры. Все эти мелкие детали говорили о той любви и заботе, которые царили в этой семье. А вот теперь… Ох ты, горе-горькое…
Я укрыла его сверху краем свисающего покрывала, и вернулась в большую комнату. Мужчины уже опять сидели за столом, и вид имели весьма хмурый. Рассказ парня произвел на них впечатление. Я уселась напротив, обвела всех взглядом и задала вполне предсказуемый вопрос:
- Ну и что вы думаете по этому поводу?
Так как, я обращалась сразу к обоим, то возникла некоторая неувязочка. Кирилл с Игорем начали говорить разом. Потом оба, несколько смешавшись, замолчали, и мой муж проявил великодушие.
- Давай ты первый… - Это было сказано несколько по-командирски, но Юдина подобное обращение нисколько не смутило.
Помолчав несколько мгновений, он проговорил с некоторым сомнением:
- Мне, почему-то кажется, что это были не Радетели. Или, по крайней мере, приходили они не за книгой. – Голос его стал более уверенным, когда он начал перечислять свои резоны: - Ну, во-первых, насколько я понял, это случилось не вчера, а уже несколько дней назад. – И пробурчал себе под нос: - Эх, надо было у парня уточнить… Ладно, проснется – спросим.
Я уже начинала ерзать от нетерпения, и едва заметная улыбка на лице говорившего, явно давала мне понять, что моя несдержанность незамеченной не прошла. Я слегка нахмурилась, и, не особо страдая от излишней деликатности, поторопила:
- Мы уже это поняли. Что же, во-вторых?
Кирилл улыбку убрал и взгляд его сделался каким-то печальным, словно у грустного клоуна. А я попеняла себе за отсутствие чуткости и тактичности по отношению к товарищу по команде. Состроила покаянную рожицу и тяжело вздохнула, мол, извини. Глядя на мои старания, он усмехнулся и продолжил уже серьезно:
- Я еще про «во-первых» не закончил. Просто, дневник пропал только вчера. Хорошо, пускай они подслушали ваш разговор, а дневник им понадобился, как подтверждение. Но, насколько я понимаю, в разговоре вы не говорили о том, где живет дед Евпатий?
Я вопросительно уставилась на мужа, потому как, хоть убей, не могла вспомнить, говорили мы о местоположении этого кордона или нет. В отличие от меня, Игорь все прекрасно помнил, и спокойно ответил:
- Я говорил Людмиле, что отец обнаружил книгу у деда Евпатия. Но о том, где он живет, я, точно, не говорил…
Кирилл кивнул головой:
- Хорошо… Положим, не так много Евпатиев живет в нашей округе. Но меня берет сомнение, что они максимум за два дня нашли это место. Думаю, пока бы все хорошенько не проверили, вряд дли бы сюда отправились. А во-вторых, судя по рассказу Тимофея, они не спрашивали о книге. Их разговор был очень коротким Правда, парень его не слышал, но, если учесть весь эмоциональный контекст, то я бы сказал, что они ранее выдвинули ему какой-то ультиматум, а сейчас пришли получить результат этого требования. Старик их послал, и рука у отморозка дрогнула. И в итоге, мы имеем труп. Если бы они искали книгу, то все бы здесь перерыли и перекопали, и, поверьте мне, присутствие парня их бы не остановило. А обыска никакого не было. Значит, приходили либо не Радетели, либо, Радетели, но не за книгой.
Я кивком выразила свое согласие и с «во-первых», и с «во-вторых» Кирилла. А Игорь подхватил:
- Мы не спросили у Тимофея, где тело умершего. Скорее всего, парень его похоронил, и вряд ли бы он кинулся закапывать его, сразу, как он умер. Значит, все это случилось никак не ранее двух дней назад. И Кирилл прав: так быстро Радетели вряд ли бы обернулись. Я думаю, теперь надо заявить в милицию. Нужно ехать с Тимофеем в город, чтобы он написал заявление. К тому же, необходимо навестить сестру мальчика и сообщить ей о произошедшем…
Я покачала головой. Заметив мой жест, муж сразу накинулся на меня с вопросом:
- Ты с чем не согласна?
Я обвела мужчин взглядом, и, несколько неуверенно, проговорила:
- Насчет милиции я не уверена. Сообщим мы, и что? Наверняка, они не глупее нас, и начнут доискиваться причины. И, разумеется, придут к тем же самым выводам, что и мы? Ограбление? Глупости. В это никто не поверит. Браконьеры? Так дед, насколько я поняла, егерем не был и, вообще, в силу своего возраста ни на какой государевой службе не состоял. Предлагаешь рассказать им о Радетелях и книге про русалок? Прости, дорогой, но каждый четверг с апельсинами в дурдом я приезжать не смогу, далековато, а совсем оставлять тебя без витаминов – совесть не позволит. – Я грустно усмехнулась. – А вот, что касается сестры Тимофея, кажется, Ульяны, то тут я с тобой полностью согласна. Сообщить обязательно надо. К тому же, насколько я уяснила из рассказа мальчика, то только Ульяна знает тайну Рода, а значит, и книга может быть у нее. Или, по крайней мере, она может знать, где она находится. И потом, не забывайте, что дневник твоего отца сейчас у НИХ. А значит, рано или поздно, они его расшифруют и вернутся на поиски книги. И тогда обоим, и Тимофею, и его сестре, грозит опасность.
Кирилл согласно кивнул, и мне хотелось верить, что не из чувства солидарности. Мол, я согласна с его доводами, а он с моими. А вот Игорю, мои заключения совсем не понравились. Глядя на меня почти с возмущением, он пробурчал:
- И что… Ты предлагаешь утаить от милиции убийство старика? Нет… Я считаю, это неправильно! Мы обязаны сообщить! Убили человека, и эти гады должны понести наказание!
Я грустно усмехнулась:
- Ты все правильно говоришь. С точки зрения закона. Я тоже за то, чтобы у нас был закон и порядок. А теперь скажи мне, дорогой, ведь если мы сделаем заявление, точнее, не мы, а Тимофей… Он ведь свидетель, так? Ведь он видел тех людей, кто деда убил. А они, скорее всего, о присутствии при этом парня даже и не догадывались. Иначе, его бы уже тоже в живых не было. Значит, он становится свидетелем. А ты уверен, что у этих гадов нет своих людей в милиции? Я лично, нет. И тогда, те узнают, что парень их видел. В общем, после этого заявления, за жизнь Тима я не дам и копейки. И не мне тебе рассказывать, на что ОНИ способны. Поверь, они еще сюда явятся, чтобы найти книгу. И, если мы не впутаем сюда милицию, то у ребят будет шанс еще выкрутиться. Мол, ничего не видели, ничего не знаем. А с милицией… В общем, перспектива не особо радужная. К тому же, мы еще точно не знаем, похоронил ли Тимофей деда. Мы же его не спросили об этом. А если те гады ночью труп умыкнули, чтобы, как говорится, и концы в воду? Тогда мальчишка может до морковкиного заговенья рассказывать, что его деда убили, и тогда, апельсины уже придется возить ему, и это в лучшем случае…
Мои доводы произвели на мужа впечатления. Но настроения ему это, отнюдь, не прибавило. Хмуро глядя на меня, он спросил:
- И что ты предлагаешь сейчас делать?
Я тяжело вздохнула, и, по-видимому, заразившись от Кирилла числительными, начала:
- Во-первых, нужно расспросить Тимку, где тело деда. Во-вторых, узнать у него все, что он может припомнить о книге. Наверняка он что-то видел или слышал о ней. И попытаться самим ее найти. Так как времени у нас на это не очень много. Если это были Радетели, то они очень быстро свяжут два и два, и примчатся сюда. И тогда, уж поверь мне, тут не только полы вскроют, тут и все заброшенные огороды перекопают, в придачу с окружающим метров на сто лесом. Я не буду тебе говорить, что мы не можем допустить, чтобы книга оказалась в их жаднющих лапах. В-третьих, нужно мчаться к сестре парня, и все ей рассказать. Возможно (а я в этом уверена), что она знает о книге намного больше, чем о ней известно Тимофею. И в-четвертых, нам нужно обеспечить каким-то образом безопасность этих детей. Положим, с Тимофеем все проще. Я его отправлю к Ивану. У мальчишки же сейчас каникулы, так что, никто его искать не будет. Но и сестру нужно как-то выводить из-под удара. Пока, не знаю, как, но нужно.
После моих слов, в комнате наступила тишина. Только из умывальника в веселенький тазик с утятами звонко падали редкие капли воды, словно далекий звон похоронного колокола. По мере того, как я говорила, мне все больше становилось не по себе. Я, наконец, стала в полной мере осознавать, во что мы опять по самые уши вляпались.