Главного имама пришлось ждать больше часа. Чистый Ленд Ровер Дискавери зеленого цвета блестел на солнце и, привлекая внимание прохожих, стоял у двухэтажного здания Администрации города, расположенной по адресу: улица Земская, дом 4.
(часть 1 - https://dzen.ru/a/Z0RhS9-slmUMz9Fy)
Исторический дом с высокими окнами растянулся вдоль улицы в самом центре Феодосии. Джон вспомнил, что Тойота Ленд Крузер главного имама Санкт-Петербурга тоже был благородного мусульманского цвета. Интересно, все мусульманские священнослужители предпочитают один и тот же зеленый цвет автомобиля, купленный на скромные пожертвования прихожан?
Охрана начала привыкать к родственнику имама, оставшемуся сидеть на заднем пассажирском сиденье за водителем. Молодой Эмиль сидел за рулём, переднее место занимал старший охранник по имени Алим.
В мечети остались ещё два охранника, которых Джон ранее не видел. Где они могли находиться? Может быть, сидели в минарете и наблюдали сверху за его передвижениями? Перед тем как выехать, Мустафа отправил одного из них к брату с сообщением о незваных гостях.
Сейчас Ильдар сидел, развалившись в салоне английского внедорожника, пахнувшего новой кожей, и привычно травил байки о службе в Германии и, конечно же, про немок. Разведчик знал точно, что сегодня дядя обязательно потребует подробный отчёт о беседе с племянником.
Когда бывший прапорщик ЗГВ начал вспоминать о своих похождениях с Франкой на танковой директрисе, время ожидания ускорилось. Разговор шёл, естественно, на русском. Ну, как можно нормально рассказать о падших немецких женщинах на крымско-татарском языке?
И если Алим, отслуживший в Советской Армии, понимал всё с ходу и постоянно ржал, но до Эмиля приходилось доносить некоторые тонкости свободных взаимоотношений мужчин и женщин через старшего охранника.
И когда удивленный Мустафа открыл правую заднюю дверцу автомобиля, в салоне царили веселье и некоторое возбуждение, что очень не понравилось мужчине в пальто и тюбетейке.
Только что в одном из кабинетов знакомый чиновник поинтересовался появлением в городе племянника господина Умерова – в самом деле, прибыл? Вопрос тоже не прибавил душевного равновесия священнослужителю после памятного разговора с родственником, носившим нож в рукаве. Племянник становился известным на весь город…
Дядя, усаживаясь на почётное место, приказал водителю выезжать на Красноармейскую улицу к брату. Ильдар повернулся к главному пассажиру и попросил заехать по пути на улицу Чехова, дом 15, где ему надо переодеться. Мустафа сердито взглянул на кожаную куртку племянника и, видимо сообразив, что было бы неплохо узнать точное место проживания непонятного родственника, молча кивнул.
Молодой человек не заставил себя долго ждать и через десять минут выскочил из подъезда дома, на ходу поздоровавшись с бабушками на скамейке, в стильном шерстяном пальто чёрного цвета, из-под которого виделся тёмно-синий пиджак, белая рубашка и голубой галстук.
Гардероб добавляли шерстяные брюки и тёмные ботинки. Всё в цвет и очень шло молодому стройному мужчине с аккуратной бородкой. В руках племянник держал большой яркий пакет.
В салоне джипа поплыл легендарный аромат микродозы французского одеколона «Cacharel pour L′Homme», того самого, с металлическим подстаканником. Алим развернулся с переднего места, чтобы лучше разглядеть преобразившегося родственника босса, и показал большой палец.
Мустафу раздражало отношение личной охраны к чужаку. Конечно, вроде племянник? Но какой-то непонятный, несмотря на пожертвованную пачку немецких денег. А как он заявил о доме в Коктебеле? Это не просьба…
Интересно, нож остался в куртке или перекочевал в рукав пальто? И где он научился прятать холодное оружие и так стильно одеваться? Сам выбирал гардероб, или кто помог? Вопросы начинали действовать на нервы тёртого мужика, считающего себя знатоком людских душ. Ну, ещё уверенным в себе ценителем моды, автомобилей и женщин… Что злило ещё больше!
А Джона в данный момент занимал совсем другой вопрос. Уроженца Феодосии волновали вездесущие бабушки у родного подъезда, которые знали мальчика с детства. Это тебе не внезапное появление перед двоюродным дядей из Бухары, с которым не виделись лет десять, как минимум…
Ильдар вырос на глазах женщин, знающих подноготную его семьи с самого вселения Ахметовых в дом № 23 по Красноармейской улице. Сцены появления воскресшего прапорщика ЗГВ во дворе родного дома и первоначальных действий в своей квартире обыгрывались множество раз вместе с Джабраилом и под чутким руководством вечно сердитого режиссёра, твердившего одно и тоже: «Не верю!»
Разведчик улыбнулся охраннику фирменной улыбкой, отвернулся к окну и начал разглядывать унылые пятиэтажки, надеясь в душе, что бабушек у подъезда может и не быть. Хотя, сегодня хорошая погода, солнце поднялось на максимальную точку и пригрело морской город, данный Богом.
В каждом дворе обязательно присутствует Главная бабушка – самая властная и мудрая. Обычно такие пожилые женщины получаются из учителей. И так как квартиры в пятиэтажке предоставлялись от РОНО (районный отдел народного образования) администрации города; сегодня во дворе, получив с утра шокирующую информацию от коллег, бабушек у подъезда дома № 15 по улице Чехова, о самом известном жителе Феодосии, дежурили три бывшие учительницы: Главная бабушка, Зоркая бабушка и Вредная бабушка.
Три почтенные дамы помнили бабушку Ильдара, маму Зейнуры и бывшего завуча школы № 4, и сейчас с нетерпением ожидали появления популярного внука. Весь город шумит с утра, а они, соседки звезды городского масштаба, ни сном, ни духом… Нет, так нельзя! Вот, чем они ответят товаркам с улицы Чехова?
Женщины прогуливались вдоль дома, обращая внимание на каждого мужчину, приближающего к их территории. Скоро обед, а Ильдара всё нет! Ожидание соседок вознаградилось появлением автомобиля главного имама Феодосии. Женщины не разбирались в машинах, но большую зеленый внедорожник самого важного мусульманина знали все.
Конечно, бывших учительниц (а бывших учителей – не бывает…) шокировал вид молодого мужчины с бородкой в длинном пальто и с пакетом в руках, появившийся из салона автомобиля рядом с имамом в тюбетейке. Ни одна из женщин не признали соседа, и никак не ожидали увидеть внука завуча в таком виде.
В этот момент самая Зоркая бабушка воскликнула на всякий случай: «Ой, Валя, смотри!». Ну, кто ещё мог находиться рядом со своим дядей в родном дворе? Да ещё, в такой день?
Джону повезло… Разведчик, стоя вполоборота к женщинам, успел левым ухом уловить имя одной из них. Племянник всучил пакет водителю и, чуть раздвинув руки для объятий и улыбаясь во весь рот, выдвинулся в сторону соседок. Громкая фраза: «Здравствуйте, тётя Валя! Здравствуйте, соседушки…» окончательно развеяла сомнения в подлинности Ильдара Ахметова.
Дамы коллективно побороли первый испуг от нового лица молодого человека и кинулись обнимать долгожданного соседа. Поцеловать никто не решился. Во время взаимных объятий Главная бабушка успела доложить, что в маминой квартире проживают приличные родственники, всегда здороваются, работают на рынке и растят вежливых дочек. Вредная бабушка успела поинтересоваться здоровьем Зейнуры таким тоном, что сын сразу догадался, что маму тут особо не жаловали. С её то характером…
В ответ добросовестный сосед, честно глядя в требовательные глаза женщин, быстренько объяснил неподвижность второй половины лица и появление бородки, закрывающей шрам. Для полной картины молодой человек раздвинул причёску с правой стороны.
Дамы ахнули, пригласили в гости Ильдарчика и, получив вежливый отказ, сами заторопились домой к телефону – делиться ошеломляющими новостями о страшных ранах на лице такого хорошего мальчика. Вот только голос остался тот же: один в один, как был у отца. Царствие ему небесное…
Мустафа с охранниками терпеливо ждали у дверей подъезда. Дядя внимательно наблюдал за сценой у дома и фиксировал реакцию пожилых женщин к возникшему после долгой разлуки соседу по дому. Вроде, пока всё естественно…
После дебюта с соседками Ильда Ахметов, даже не пытаясь пропустить впереди себя дядю, сам открыл дверь подъезда и, захватив пакет у водителя, начал быстро подниматься по лестнице.
Следом за ним пошёл имам. Удивленные до глубины мусульманской души Алим с Эмином остались внизу. А где же почтение к взрослым, впитанное крымским татарином с молоком матери? Где воспитывался этот крымчанин?
Джон, зная, что у Ахметовых с давних пор не работает электрический звонок, требовательно постучал в нужную дверь костяшками пальцев и дёрнул входную ручку. Дверь распахнулась и Ильдар привычно перешагнул порог с громким: «Ас-саляму ‘алейкум».
Ответ прозвучал из глубины квартиры и перед хозяином появились временные жильцы: Рефат, высокий мужчина, ещё выше, чем старший брат, подтверждающий теорию о проживании белокурых германцев на солнечном полуострове, и его жена, яркая восточная женщина, ниже супруга на голову и с большим животом, указывающим на приличный срок беременности.
Вид главы семьи в брюках и тёмной рубашке и черноволосой супруги в обычном платье без платка никак не демонстрировал ожидание дорогих гостей и логичный праздничный стол. Никаких запахов чебуреков, къашик-аш и кобете не ощущалось…
В дом пришел не гость! В свою квартиру вернулся хозяин, имеющий полное право выселить родственников в 24 часа, если у него будет хорошее настроение. Или за один час, если дальний племянник окажется злым человеком. Рефат Умеров уже столкнулся с бандитами Феодосии, а тот же Ильдар вроде бы занимался боксом в местном клубе. Повторять встречу не хотелось…
И если Мустафа умел скрывать свои мысли и чувства, то во взгляде младшего брата читались презрение и злость. Его супруга, наоборот, рассматривала родственника с некоторым удивлением и женским вниманием, вдыхая классический запах мужского одеколона, заполнившего крохотную прихожую. Огромные карие глаза оценили внешний вид молодого человека, его уверенность и пакет в правой руке, и успокоились окончательно. Такой человек не может быть злым.
Женщина махнула рукой и, приглашая в комнату, произнесла приятным голосом на чистом русском языке:
– Проходите, Ильдар. Вы здесь хозяин.
Вот тебе раз. Значит, будем говорить на русском? И кто тогда хозяин в этом доме? Неужели женщина? А как же шариат и родственник, главный имам города? Странные дела творятся в родной квартире…
Молодой человек по привычке прицепил пальто на дальний крюк вешалки, разулся и, оставив ношу в прихожей, прошёл в зал, где у входа в маленькую комнату стояли две девочки-подростка лет тринадцати в одинаковых джинсах и кофточках, похожие друг на друга, словно отражение друг друга в зеркале.
Глядя на девчат, можно было с уверенностью сказать: «Спасибо матери с отцом…». От мамы близняшкам достались огромные глаза и пухлые губы, от отца: высокий рост, стройная фигура, светлая кожа и волосы пшеничного оттенка до плеч, которые тот же стилист Серёжа назвал бы «натуральный блонд».
Женская грудь только начала вырисовываться, а что будет через год? Сёстры смотрели на родственника, похожего на картинку с модного журнала, с испугом и любопытством. Такого кузена у них ещё не было…
Ильдар кивнул сестричкам и протянул ладонь дяде, которому ничего не оставалось, как пожать руку родственнику, как минимум, для прощания всех грехов. Племянник пошевелил пальцами, разгоняя кровь от крепкого рукопожатия, и молча подошёл к так называемой «стенке», выстроенным в ряд шкафам вдоль стены.
Родственники, все, как один, наблюдали за действиями хозяина квартиры, который, выдвинув один из ящиков, повернулся к Рефату и утвердительно спросил:
– Здесь лежал альбом с фотографиями?
Младший Умеров посмотрел на жену, та повернулась к дочерям.
Одна из близнецов громко сказала на родном:
– Я же говорила!
Вторая сестричка, видимо младшая первой на несколько минут, повторила по-русски:
– Я тоже говорила!
Обе сёстры, как по команде, развернулись и зашли к себе в комнату. Что-то там зашуршало, что-то упало, после чего девчата с самыми серьёзными лицами появились с кожаным тёмным фотоальбомом с крупной надписью «Ленинград» на обложке.
Альбом держала старшая сестра (хотя Джон уже запутался в близняшках – хотя бы надели разные кофты, что ли…) и с победным видом вручила родственнику.
Ильдар распахнул первый лист, поднял взгляд на девочек и спросил на крымско-татарском:
– Вас как зовут?
– Меня – Гульнара, – ответила первая.
– А меня – Диляра, – сообщила вторая.
Хозяин квартиры улыбнулся уголками губ и перешёл на русский язык:
– Гульнара и Диляра, в моей комнате ещё оставались рисунки?
Девчата синхронно кивнули и ринулись обратно. Отец с матерью переглянулись. Куда клонит родственник? Мустафа многозначительно молчал и делал оргвыводы…
Ильдар Ахметов сложил фотоальбом и папку с рисунками на столе, развернулся в сторону четы Умеровых и сказал, обращаясь к дяде на «ты» без всякого почитания к старшим:
– Рефат, больше в квартире мне ничего не нужно. Всё остаётся твоей семье… – Племянник дёрнул бородкой в сторону имама. – После того, как Мустафа поможет мне с документами, мы вместе съездим в больницу и оформим опекунство на любого из вас. Пока мама будет в больнице, я оплачу услуги и лечение. С доктором договоримся. Мама не выйдет из Строгоновки до конца жизни. От вас нужно будет раз в месяц привозить ей карандаши, краски, альбомы и холсты. Встречаться с Зейнурой лучше не надо, сам буду навещать.
Видимо девочкам передался ещё характер отца, одна из них, Гульнара или Диляра, воскликнула:
– Мы сами можем съездить на автобусе в Симферополь!
Вторая молча кивнула и улыбнулась кузену. Глава семьи шагнул к племяннику и протянул ладонь. В этот рукопожатие оказалось более щадящим. Супруга осталась на месте и улыбнулась неплохому человеку.
– Меня Венера зовут.
– Я знаю… – сообщил родственник и пояснил: – Мне тётя Валя сказала во дворе.
– Сейчас будем пить чай.
– Венера, айн момент! – Ильдар снова развернулся в сторону дяди Рефата. – У меня подарки для твоей жены и дочерей.
Младший Умеров обладал непростым характером, недаром нарвался на местных боксёров, и решил проявить упрямый нрав ещё раз.
– Хватит нам подарков!
Племянник заявил, копируя тон разговора:
– А мне больше некому дарить! – Затем перевёл взгляд с главы семейства на жену и дочерей и сменил темп речи. – У меня больше никого нет, кроме вас…
– Рефат… – супруга развела руками. Мол, так нельзя с родственником…
Первой получила подарок Венера, которая тут же накинула длинный платок с узорами зелено-фиолетового оттенка себе на плечи, обернула тело плотной качественной тканью и подмигнула дочкам, которые сразу оценили хиджаб с женской точки зрения:
– Очень красиво!
– Мама, тебе так идёт…
Подарок понравился главному имаму, который выразил солидарность с мнением племянниц молчаливым кивком головы. Хиджаб – это не только стиль одежды, но и жизненная позиция, проявление веры...
Каждая женская сумка лежала в отдельном белом пакете с крупной надписью «Dior», хотя даритель не был уверен в подлинности бренда. Ярко-красная сумка досталась Гульнаре, а ярко-жёлтая – Диляре. Или, наоборот…
Девчата, воспитываемые в светской семье, но в мусульманских традициях, потеряли дар речи; у мамы глаза расширились до предела. Оба дяди одновременно с немым укором уставились на племянника.
Джон, вспомнив стилиста Серёжу недобрым словом, собрался с духом и заявил любящим родителям:
– Девочки растут!
На помощь пришли сестрёнки:
– Папа, это же Диор!
– Мама, сейчас такая мода!
Брат добавил:
– Я буду различать вас по сумкам…
Ответ и вопрос прозвучал почти одновременно:
– А мы будем меняться!
– Брат, а почему ты всегда такой серьёзный?
Вопрос разрядил обстановку. Мустафа ухмыльнулся, супруги посмотрели в лицо родственника. В самом деле, почему не улыбнулся нормально ни разу, как вошел в свою квартиру? Даже когда вручал подарки? Мы не нравимся племяннику?
Сейчас молодой мужчина был уверен в настоящих чувствах к семье Рефата Умерова. Джону по-своему было жаль здорового мужика, пострадавшего от бандитов. Ильдар Ахметов желал Венере здоровья и благополучных родов.
А у Тимура Кантемирова не было сестёр, и сейчас он хотел, чтобы они были, и только похожие на Гульнару с Дилярой. Или такие же дочки…
Военный разведчик, достигший искренних переживаний и чувств родственника клана Умеровых, тяжело вздохнул и, по наитию выделив Венеру главной в доме, поднял голову в её сторону.
– От близкого выстрела у меня поврежден лицевой нерв, разорвано ухо и вся левая сторона головы в мелких шрамах. И если я сейчас улыбнусь, то напугаю всех. Мустафа уже видел…
Беременная женщина повернулась к шурину, который только утвердительно кивнул. Венера вздохнула вслед за родственником и пригласила мужчин на кухню.
Дочерям было не до чаепития; похоже, папа сдался и завтра Диляра с Гульнарой появятся в школе с новыми сумками. Вот все девочки обзавидуются, а мальчики старших классов посмотрят на сестричек совсем по-другому. Вернее, на сестёр. Брат правильно сказал – девочки растут...»
Роман Тагиров (продолжение - https://dzen.ru/a/Z1Fo6fMxyT2DRQJJ)
