Рассказ основан на реальных событиях.
2015 год Иркутская область
Люся почувствовала головокружение. С утра держалась она молодцом, ведь хлопоты по организации похорон были, в первую очередь, на ней. А тут не выдержало сердце – расплакалась внучка покойной бабки Анисьи.
- Ай, да бабуля была, второй такой нет и не будет, - произнес Михаил, муж Люси, и смахнул слезу.
Даже по родной свой матери не рыдал он, когда ту хоронили. А тут не смог сдержать слез. Ему бы жену поддержать, вон она какая бледная стоит, грустит по бабуле. Но для Михаила уход Анисьи стал его личной потерей.
Валентина, стояла рядом с дочерью. Она не просто потеряла мать. Вместе с ней ушла целая эпоха. Много лет Анисья была опорой семьи, а теперь она покидает своих близких.
Люся сделала знак могильщику Степану, просто кивнула головой. Валентина всхлипнула, ее зять Михаил начал тяжело дышать.
- Прощай, бабуля, прощай моя дорогая, - прошептала Люся, желая, чтобы этот страшный день поскорее закончился. А ведь впереди еще поминальный обед, и ей надо держаться.
Маленького Артемку тоже взяли на кладбище, чтобы он попрощался с бабулей. В силу возраста он не чувствовал себя несчастным, гораздо больше он грустил из-за плачущих взрослых. Однако его звонкий голосок словно пронзил печальную тишину.
- А когда будет песня? – неожиданно воскликнул мальчонка, да так громко, что, что даже Степан-могильщик вздрогнул и в изумлении оглядел присутствующих.
- Сынок, перестань, ну какая песня, - прошептал Михаил и прижал Артема к себе.
- Баба Анисья говорила, что, когда умрет, пусть никто не плачет, - все также звонко произнес мальчонка, увидев недоумение окружающих, - и чтобы пел дядя с хриплым голосом.
- Маме нравился Владимир Высоцкий, - торопливо объяснила Валентина, обращаясь к тем, кто находился рядом. И неожиданно улыбнулась.
И словно освежающий ветерок пробежал среди толпы. Кто-то усмехнулся, а среди племянников даже раздалось тихое хихиканье. Михаил потрепал сынишку по голове и что-то шепнул его ласково.
Казалось, солнышко выглянуло в этот момент. Родные прощались с Анисьей – бабкой чудной, душевной, доброй, справедливой. При жизни была она яркой, веселой и светлой, и провожали ее также – с улыбкой и светом в душе.
1944 год
-Не плачь, Глебка, ты же солдат будущий, - уговаривала четырнадцатилетняя Анисья своего младшего братишку, - я вот тебе сейчас волшебного чаю заварю.
Глебу исполнилось четыре года, он был совсем мал, и в отличие от старшей сестры, совсем не мог терпеть голод. Он выл, рыдал, скулил – слушать все это было невыносимо. Сердце Анисьи сжималось от жалости.
Однако сестра знала, что её чай успокаивает братишку. Однажды она придумала, что сушеные травы и вяленые ягоды, собранные в лесу – это волшебный чай. Глебка верил ей, пил с жадностью и порой горячая, сладко-пахнущая вода позволяла ему уснуть.
Своим необыкновенным чаем Анисья отпаивала матушку, когда та слегла от простуды. Да и не только родным помогала, но и знакомых по округе девчонка ставила на ноги своими сборами.
Знали об этом в деревне, за глаза Анисью ведьмой звали. А, может, так оно и было. Умела девчонка шуткой веселой, как грусть-тоску развеять, так и наглеца приструнить. Знала, как одним прикосновением боль головную унять. А еще детишек расшалившихся умела занять и любую проблему решить.
***
1947 год.
Воспитатель должен быть политическим грамотным, разбираться в вопросах коммунистического воспитания, владеть навыками рисования и лепки, - повторяла заученную фразу Ирина Георгиевна, директор детского сада
- Грамотна, разбираюсь, рисую и леплю, - заявила Анисья, глядя директрисе в глаза, - берите меня, не пожалеете. Не смотрите на годы, справлюсь!
Ирина Георгиевна с сомнением глядела на эту бойкую девицу. Уж больно шустрая, к добру ли? И все-таки она приняла решение взять Анисью воспитателем, несмотря на отсутствие образования и опыта. Не так много желающих было работать в загородном круглосуточном детском саду. Это даже больше не воспитательская должность, а нянечки. Ну какой из неё воспитатель в такие младые годы да без должного образования?
- Молодая, здоровая, тебе в город надо, а ты в этой дыре киснешь, - с удивлением произнесла Алька, которая работала в саду няней. Горшки, сопливые носы и грязные штанишки – это были её будни. Некрасивою родилась Алька – крупные веснушки как один блин причудливо поселились на ее лице, уши торчали сильно, а жидкие волосенки висели сосулькой.
- Зато жилье и кормежка имеются, - ответила Анисья и помрачнела, - отчим с фро.нта вернулся, сил моих нет с ним жить. Прибила бы, да мамку жалко, - покачала головой Анисья, - любит она зачем-то этого. Да и Глебушке отец нужен, даже такой.
****
Девушки стали подругами, они вместе управлялись с ребятишками, хотя это не всегда было легко. Дети здесь были разные – Колька, который приворовывал, Надя со взглядом затравленного волчонка, и Петька, что наотрез отказывался говорить, хотя и понимал всё. Но к каждому ребенку со временем Анисья нашла свой подход.
Вот только с директрисой не получалось у нее поладить. Ирина Георгиевна придиралась к каждой мелочи и во всем Анисью винила.
- Дети грызут ногти! Ты не знаешь, чем это грозит? - заявила она, проходя по территории группы. Здесь все блестело, чистотой, можно сказать, сияло. Совместными усилиями Анисья и Алька навели в помещении красоту. А так как придраться было не к чему, Инна Георгиевна с удовольствием ткнула воспитателя в «недочет».
- После того, что пережили эти дети…неудивительно, - тихо произнесла Анисья, вспоминая Глебку, который в дни страшных переживаний и дикого голода просто обгрызал пальцы до крови.
- Надо отучить, - с презрением произнесла директриса, - иначе мне придется ставить вопрос о вашей пригодности к работе. Я и так вас взяла без образования, так докажите, что вы достойны этой должности.
Девушка фыркнула и покачала головой. Отучать детей от привычки после голодных лет? Разве это в ее силах? Здесь лечит только время…
И все же она принялась за дело. В первую очередь, она строго-настрого запретила грызть ногти Альке. Девушка, задумавшись, просто не выпускала пальцев изо рта. Ну, и конечно, Анисья провела несколько «вдохновляющих» бесед с ребятами. Применила все свое красноречие, рассказывая, что творятся у них в желудках от дурной привычки.
Но увы, все старания были бесполезны. Тайком даже Алька продолжала самозабвенно грызть ногти… Но хотя бы при директрисе они этого не делали...
***
Однажды Ирина Георгиевна привела в группу Кольку. Она тащила парнишку за ухо, ругая его на чем свет стоит.
- Анисья Егоровна, Вы куда смотрите! – воскликнула директриса. – Он пробрался на кухню и своровал печенье.
Анисья ахнула. Она укоризненно посмотрела на Кольку, а тот понуро опустил голову. Девушка расстроилась. Она ведь радовалась, что сумела наладить хороший контакт с детьми, а мальчишка так подвел её!
Директриса держала парня за ухо. На лице её было написано презрение. Колькино ухо было краснее помидора – видать, его хорошенько потрепали. Да, за дело, но Анисье стало жаль воришку. Знала она, что имеется у парня дурная склонность, но всё надеялась, что перестанут чесаться детские ручонки на чужое.
- Колька, ну ты чего, за завтраком не наелся? – с возмущением прошипела Анисья, когда директриса отпустила его и, громко хлопнув дверью, вышла.
- Наелся, - виновато ответил мальчик и опустил глаза.
- Ну а почему тогда воруешь? – нахмурившись, спросила воспитательница. – Есть у вас и яблоки, и булки – что тебе еще нужно?
Колька с огорчением пожал плечами. Он и сам не мог ответить на этот вопрос, хотя ему было неприятно расстраивать свою любимую воспитательницу.
- Ладно, иди, - сухо произнесла Анисья и тихонечко подтолкнула парня к выходу. Понимала она, что за мальчишкой нужен глаз да глаз, а то натворит делов. И себе во вред, и ей, Анисье, проблем доставит.
К сожалению, неприятность случилась буквально через несколько дней. Ирина Георгиевна уехала в город, все знали, что она будет отсутствовать целую неделю. Как же легко и свободно жилось и работалось персоналу, да и ребятишкам в это счастливое время. Вот только за обедом выяснилось страшное.
- Колька пропал, - в ужасе глядя на подругу, произнесла Алька.
- Как пропал? – ахнула Анисья. В мыслях она уже представляла самое страшное.
Территория загородного детского сада была окружена лесом. Жутко было даже подумать о том, что могло случиться с шебутным мальчишкой.
Накормив детей и уложив их спать, Анисья решила пройтись по всем кабинетам помещения. Кое-где открывались окна – парнишка мог забраться туда, где его никто не найдет.
Девушка отправилась в кабинет директрисы – у нее были ключи от всех комнат. Странно – кабинет был будто бы закрыт изнутри. Анисья стучалась в дверь, но безуспешно. Выход один – проникнуть внутрь с улицы.
Пролезая через окно, девушка радовалась тому, что в тихий час её никто не видит. Оказавшись в кабинете, она сразу же поняла, что здесь кто-то был. Или есть…
Колька спрятался под столом. Он трясся от страха, держа в руке маленькую коробочку с леденцами.
- Ты чего здесь забыл, дружок? – медовым голосом, за которым угадывалось негодование, спросила воспитательница сорванца.
- Конфеты ем, - прошептал Колька, глядя в глаза Анисье Егоровне.
- Мне дай-ка, - попросила она и уселась рядом с парнем. Она засунула в рот несколько леденцов и с наслаждением прикрыла глаза. Ах, какие это были, душистые, сладкие конфеты.
Она молчала, Колька молчал тоже. Затем Анисья взяла мальчонку за подбородок.
- Мы теперь повязаны, - деловито произнесла Анисья, беря ещё одну конфету. – Коли узнают, что я с тобой конфету ворую, меня с работы выгонят и в тюрьму посадят.
Мальчик смотрел на свою воспитательницу. На глаза наворачивались слезы. Анисья Егоровна была его любимицей – как же так? Неужели из-за него её могут… Колька разревелся при мысли о том, что воспитательницу могут отдать под суд.
- Анисья Егоровна! – воскликнул парнишка и обнял Анисью. – Я никому не скажу! Никогда!
- Расколешься, - с интонацией прожжённого вора произнесла девушка, - поймают на следующей краже и будут пытать, кого из воров еще знаешь. Там и сознаешься.
- Никогда! Я больше никогда не буду воровать, обещаю Вам, - стал плакать Колька, - и вы тоже не воруйте!
Не сразу поверила парню Анисья, «закрепила» эффект еще парой страшилок, а потом поняла, что хватит парня пугать. Проняло его, вроде как. Пожали они друг другу руки, положили аккуратно оставшиеся конфеты, где они раньше были, и вышли из кабинета.
С тех пор больше ни единого случая не было, чтобы Колька что-то без спросу взял. Хотя порой с Анисьей они переглядывались понимающими взглядами. Мол, есть у них общее криминальное прошлое.
***
Дети, посещавшие загородный сад, не были круглыми сиротами. У каждого из них кто-то да был. Как наступила осень, так и стали разбирать ребятишек по домам. Только Лёнька Коновалов остался – не было у него матери, померла еще в первые годы вой.ны. Медсестрой она была.
Остались у Лёньки только отец и тетка. Отца ранило, но он всё же вернулся домой и на работу нанялся, потому и отдали мальчишку на лето в сад, чтобы под присмотром был.
На временное содержание в садик определяли офицерских детей на в период командировок. Вот только зима уже близилась, и на территории сада было тоскливо. Если бы не Анисья с её веселым характером и вечными выдумками, совсем грустно было бы.
Тот день, когда Анисья и Сергей Коновалов встретились, начался очень неприятно. Сад пустовал, директриса уехала в город. На территории были лишь Анисья, Алька, повариха и двое детей.
Даже жутковато было без взрослых, да и мужчина бы не помешал, всё спокойнее с ним.
А вскоре он и приехал.
- Здравствуйте, я Сергей Коновалов. за Лёнькой приехал.
Не могла Анисья Леньку Коновалова отцу без директора отдать. Вот так и получилось, что несколько дней они все вместе жили на территории детского сада. Подружились. Сергей и помог многими делами – здесь везде требовалась мужская рука.
А, уезжая, предложил Анисье замуж за него выйти. Заглянула девушка в его глаза и согласилась. Пришлось признаться себе, что с первого взгляда она поняла – это тот самый единственный.