3. Железнодорожная катастрофа.1989г.
Александр Карелин продолжил: «Известно, что среди пассажиров поездов сообщением «Адлер-Новосибирск» и «Новосибирск-Адлер», потерпевших катастрофу 3 июня 1989 года на Транссибе, находилось более 150 военнослужащих…
(часть 1 - https://dzen.ru/a/Z12_4jyHYwVfcIsO)
Известно со слов очевидцев: многие из спасённых людей в ту страшную ночь обязаны жизнью солдатам и офицерам. Как легенды, передаются рассказы о самоотверженных действиях старших лейтенантов Коровкина И., Донцова А., младшего сержанта Желтова И., ценой своей жизни спасших десятки женщин и детей.
В данном очерке речь пойдет о старшем лейтенанте Гулевском Евгении Владимировиче, считавшимся в первые дни после катастрофы пропавшим без вести. Смеркалось. Над затихающими башкирскими просёлками зарделись первые звёзды. Пассажирский поезд «Новосибирск-Адлер» набирал скорость.
Большинство пассажиров отдыхали. Не спалось лишь группе солдат из состава караула, охраняющего воинский груз.
- Разрешите сходить в видеосалон, - обратился к начальнику караула старшему лейтенанту Евгению Гулевскому младший сержант Константин Истомин. – Говорят, классный «боевик» идёт.
-Не поздно ли? – заметил офицер, но, подумав, согласился. – Только не задерживаться после сеанса…
Младшие сержанты Истомин и Кованев исчезли в тамбуре вагона. Но все билеты были проданы, и друзьям пришлось возвращаться. При переходе из вагона в вагон они почувствовали сильный запах газа.
- Может, что-нибудь опрокинулось? – высказал предположение Истомин.
Не успели воины осмотреть тамбур, как ураганной силы взрыв припечатал их к железной двери. Погас свет. В темноте с треском провалилась крыша.
«Надо к ребятам», - младшие сержанты всей силой навалились на дверь. Она не поддавалась – заклинило. В кромешной тьме метнулись назад в вагон, через выбитое окно выпрыгнули на насыпь. Впереди и сзади состава бушевало пламя…
Яркая вспышка и грохот – вот всё, что запомнил Гулевский. Очнулся от резкой боли, удушья – под ним горел матрац… Как удалось выбраться из вагона – он не понимает и спустя годы. Гудела и кружилась голова. Со всех сторон люди звали на помощь.
В соседнем купе слышался истошный детский крик. Он вспомнил, что там ехали бабушка с внучкой. В потёмках сорвал с вешалки свою «афганскую» куртку и ринулся на детский плач. В близком зареве мелькнули окаменевшие глаза, бледное мёртвое лицо старушки. Набросил на девочку какой-то свитер и на руках поднёс к окну. Мол, прыгай, спасайся…
Затем обеспокоенно огляделся, пошарил взглядом по верхним полкам, где спали солдаты, - пусто. «Значит, живы», - отметил облегчённо офицер. И тут же обожгла мысль: «Оружие? В ящике для багажа…»
Он рывком поднял крышку, нащупал металлический ящик, попробовал его поднять. Острая боль обожгла ладони. Он посмотрел на руки, пытаясь понять причину боли. На фоне зарева с ладоней клочьями свисали обгоревшие лоскуты кожи. Собрав последние силы, Гулевский перевалился через окно вагона и упал на насыпь.
- Товарищ старший лейтенант, вам плохо? Что делать? – тряс Гулевского за плечи младший сержант Юрий Целищев, наткнувшийся на командира.
- Детей спасайте, оружие! – едва шевелил спекшимися губами офицер, указывая рукой в конец состава.
Он знал, что там, в двух последних вагонах, ехали на юг дети в пионерские лагеря. Не мог он знать, что этих вагонов уже не существует: при взрыве они опрокинулись, вспыхнули первыми…
Один ящик с тремя карабинами Целищев смог выбросить через оконный проём сам. На второй – не хватило сил: малейшее прикосновение к рукам вызывало нестерпимую боль. На помощь подоспел ефрейтор Андрей Щербак.
Вдвоём они вытолкнули металлический ящик с карабинами и патронами из вагона. Помогли выбраться какой-то женщине, затем второму пассажиру, третьему, четвёртому… Потом побежали вдоль состава. Со всех сторон люди звали на помощь, оглохшие, обгоревшие, обезумевшие от горя.
- Никогда не забыть той страшной ночи, - вспоминал Истомин (вместе с Кованевым и Щербаком они долго лечили свои ожоги). Мы по очереди тащили оба ящика с оружием подальше от пылающих вагонов. Потом побрели вдоль насыпи и увидели электровоз…
Это был электровоз грузового поезда, который спешил на место катастрофы.
«Первыми мне навстречу попались три обожжённых солдата, - рассказывал на страницах газеты «Правда» машинист Сергей Столяров. – Я их стал расспрашивать что к чему, а они не могут стоять на месте. Больно…»
Да, это были воины караула – Целищев, Истомин и Щербак. На станцию Ула-Теляк они приехали на этом электровозе последними, помогая машинисту вывезти обожжённых пассажиров. Всего более ста человек.
- Никто из нас во время катастрофы не думал о себе, - вспоминал позже Гулевский. И прежде всего Игорь Желтов.
Младший сержант Желтов успел невредимым выскочить из вагона после взрыва. Но потом, несмотря на ожоги, сгоревшую одежду, несколько раз возвращался к поезду. Выносил из вагонов детей, потерявших сознание взрослых. Пока сам не потерял сознание. Скончался Желтов Игорь Константинович из Костромы от ожогов в 13-й городской больнице города Уфы.
… Сознание к Гулевскому вновь вернулось в лесу от холода. Его бил озноб: на голое тело он успел набросить лишь брюки, куртка лежала рядом. Плохо слыша, с поднятыми руками (так делали все обожжённые) он медленно побрёл по просеке. Шёл спотыкаясь, громко выкрикивал фамилии подчинённых.
В лесу стоял стон. Кто мог – двигался сам, кого несли на одеялах, простынях. Вскоре появилась милиция, в борьбу за жизнь пострадавших вступили полторы тысячи солдат и офицеров.
С помощью армейских вертолётов начал бесперебойно действовать воздушный мост Уфа - Змеиная Гора - Уфа. К утру на обожжённом, истерзанном клочке земли не осталось ни одного пострадавшего. Но до утра надо было дожить…
В лесу Гулевский отыскал лишь ефрейтора Сергея Рябенкова и младшего сержанта Кованева Михаила. Кованев едва держался на ногах, у него сильно обгорели лицо, руки. Офицер набросил на его дрожащее тело свою куртку.
Разожгли костёр, стали собирать вокруг себя детей, как могли, согревали их. Отдали свою верхнюю одежду. Там, в лесу, наверное, и затерялась офицерская куртка с документами Гулевского. Её кто-то нашёл из спасателей, отдал работникам Иглинского районного военкомата. А те решили, что её хозяин погиб, сообщили в часть…
Валентина Гулевская в то трагическое воскресенье гуляла с дочкой в парке. Вечером случайно включила телевизор, когда шла программа «Время»… Побелевшая, начала судорожно искать в атласе станцию Аша, близ которой разыгралась трагедия. Из телефонного разговора с мужем она знала, что караул ехал в Новосибирск 212-м поездом. А обратно?
Весь следующий день Валя не находила себе места. Едва дождалась конца рабочего дня. Позвонила в батальон, к командиру подполковнику Акмаеву В. «Его нет», - ответил дежурный по части.
Валентина взяла такси, поехала с дочкой в батальон. Словно чувствовала: кривит душой дежурный. И действительно, комбат уже вторые сутки сидел на телефонах. С того самого момента, когда стало известно, что караул находился на одном из злополучных поездов.
На его столе была телеграмма с пугающими словами: «Командиру войсковой части…Из штаба по оказанию помощи жертвам катастрофы в Башкирии сообщили, что начальник караула старший лейтенант Гулевский погиб от ожогов. Остальной личный состав не найден. Всё оружие караула обнаружено…»
- Понимаю, что это может быть бессердечно, но сообщить о телеграмме жене Гулевского не посмел, - вспоминал позже подполковник Акмаев. – Не мог…
Командир вместе с капитаном Скопищевым А. встретились тогда с Валентиной Ивановной. Сообщили, что караул следовал в поезде №211, но всё обошлось. Пообещали тут же сообщить, если поступят новые сведения.
Не успела Валя перевести дыхание дома – звонок в дверь. Милиционер из районного отделения стал расспрашивать о муже, куда уехал. Она в плач.
Закрыла дверь и пригрозила молоденькому сержанту не выпустить, пока тот не скажет всей правды. Увы, милиционер сам толком ничего не знал, рассказал только, что по телетайпу из Москвы поступило распоряжение проверить, находится ли дома офицер Гулевский.
Почти всю ночь не спала. Как это бывает в трудные минуты, невольно вспомнилась их семейная жизнь.
… Они познакомились на праздничном вечере. Это было в Алма-Атинском высшем общевойсковом командном училище, где учился Евгений. Свадьбу сыграли в июле 1981 года. Евгений только закончил учёбу в АВОКУ.
Дочь у них родилась за несколько месяцев до отъезда Евгения в Афганистан. Он служил командиром взвода 7 мср 181 мсп (1982-1984г). Потянулись длинные дни тревожного ожидания вестей с войны.
Из тогдашних сообщений газет да из афганских писем мужа трудно было понять, что происходит на афганской земле. О том, что Евгений был дважды контужен в бою с мятежниками, Валя узнала только спустя два года.
Тогда они были уже в Группе советских войск в Германии. Евгений сутками пропадал на полигоне, был начальником учебного тактического поля. Однажды пришёл домой непривычно подавленный, признался:
- Только от врача. Он подтвердил мои догадки: внезапная потеря слуха – результат двух контузий в Афгане. Посоветовал уходить с полигона…
Но старший начальник и слушать не хотел о перемещении. И причину нашёл: нет, мол, записей о контузии в медицинской книжке. Так и сказал генерал об этом Валентине Ивановне, когда пришла к нему на приём: «Отсюда твой муж, может, и уйдёт, но только без партбилета…»
Валя думала, что это неудачная шутка. Оказалось, генерал вовсе не шутил. Через несколько недель старший лейтенант Гулевский был досрочно откомандирован в Союз. И, конечно, без партийного документа…
В батальоне, куда прибыл Гулевский, к нему отнеслись с пониманием. И вот новая беда…
Рано утром задремавшую Валентину разбудил офицер из батальона. По распоряжению комбата он привёз авиабилет до Челябинска и деньги, которые собрали офицеры части. А самое главное – он протянул лист с телеграммой от Евгения: «Нахожусь в больнице города Аша Челябинской. Рябенков, Кованев живы. Остальных судьба неизвестна. Моей жене не сообщайте».
Всю дорогу читала-перечитывала эти скупые строки. Что только не передумала. Успокаивала себя одним – главное, что живой.
В Челябинском аэропорту поразило количество машин «скорой помощи», спецмашин, гружённых длинными продолговатыми ящиками. Не сразу поняла, что в них изуродованные останки сотен погибших. Самолётами ВТА для этого доставляли из Ташкента цинковые гробы, большое количество которых хранилось там со времён боевых действий в Афганистане. Пригодились…
Из списков, вывешенных в аэропорту, узнала, что муж уже перевезён в Челябинский ожоговый центр. Не помнит, на чём добиралась туда. Уже на месте узнала, что Евгений в реанимации. Посторонним нельзя. Валя всё-таки добилась свидания с мужем. И не узнала его. На лице коричнево-лиловая корка. Шея, руки – в страшных волдырях.
Не плакала. Все слёзы выплакала по дороге. Сказала только, прильнув к больничной кровати: «Мы уедем отсюда вместе»…
Все долгие дни и ночи, пока муж находился в ожоговом центре, Валентина Ивановна неотлучно была рядом. Дежурила у кровати, кормила его с ложечки. Позже Евгений скажет: «Я выжил благодаря врачам и жене». А потом добавил: «Попав в беду, мы все такие отзывчивые, а в добре – равнодушные»…
Вместо послесловия
«Как свой возраст истиной измерить,
Если время – всё равно, что дым?
Я вокруг, во всём огромном мире
Нахожу своей судьбы черты.
Я во всём безвинно виноватый
Я – дорога долгая в пыли.
Я – один патрон из автомата.
Я – травинка с холмика земли…» (Стихи Евгения Бунтова).
