Родной берег 105
Свет едва пробивался сквозь маленькое мутное окошко. Комната была маленькой и узкой, места хватало только на кровать и ящик, служивший одновременно столом и шкафом. На деревянной крышке этого импровизированного «стола» стояла тарелка, два стакана, лежали газеты - одна из которых служила салфеткой. Внутри ящика хранилось всё имущество девушек: пара поношенных платьев, боты, кофтенки.
Настя лежала на кровати, глядя в потолок. В последние дни она почти не спала. Будущее казалось туманным и пугающим. Деньги заканчивались, еды оставалось на день-два, а работу найти никак не удавалось. Эти мысли терзали её душу, но ещё больше мучили воспоминания о Мурманске — о доме, который она оставила. Настя покосилась на подругу.
Кира мирно сопела рядом, свернувшись калачиком. Её лицо выглядело спокойным, словно она и не подозревала, в каком отчаянном положении они оказались.
Настя закрыла глаза, память тут же унесла её в прошлое. День, когда они с Кирой ступили на американскую землю теперь казался далёким и каким-то нереальным. Тогда всё было по-другому — и они сами, и люди вокруг. Алекс и Билл уверяли, что здесь их ждёт новая жизнь, что здесь они смогут забыть всё плохое. Кира безоговорочно верила этим словам, а Настя… Для неё Америка не была спасением. Это был побег — от боли, от отчаяния, от одиночества.
Когда Алекс предложил ей уехать с ним, она долго колебалась. Мурманск был промозглым, суровым и голодным, но это был её дом. Там остались воспоминания, отголоски прежней жизни — пусть горькой, но своей. Однако, Алекс, его доброта и сочувствие создавали ощущение защиты и надежности.
Когда Алекс сказал, что уходит и хочет взять её с собой, Настя долго сомневалась. Уехать означало предать всё, что связывало её с домом, с памятью о брате. Но она чувствовала, что в Мурманске ей не выжить. Горе и одиночество лишали последних сил. Почему она тогда не поехала к Дусе? Да кому нужен чужой человек? А она там чужая, да и не ждал там ее никто. Настю никто нигде не ждал. Для всех она была несвоей.
Настя открыла глаза. К горлу подступили слёзы, но она сдержалась, чтобы не разбудить Киру. Та лежала не шевелясь, её лицо оставалось спокойным и даже счастливым. Настя долго смотрела на подругу, пока та вдруг не пошевелилась.
— Ты чего не спишь? — спросила Кира, приоткрыв глаза.
— Думаю, — коротко ответила Настя.
— Ну вот, опять. Хватит переживать, всё будет хорошо. Мы в Америке. Алекс и Билл о нас позаботятся.
Настя промолчала. Её тревога была слишком сильной, чтобы поверить этим словам.
Кира медленно села, подтянув колени к груди.
— Ты опять всю ночь не спала? — тихо спросила она, глядя на подругу.
— Нет, — коротко ответила Настя, даже не оборачиваясь. — В голове одно и то же.
Кира вздохнула, поглаживая старое одеяло.
— А ведь всё начиналось так хорошо, да? — задумчиво произнесла она. — Помнишь, как было на корабле?
Настя подняла голову. Её глаза на мгновение оживились, в них мелькнула грустная улыбка.
— Помню. После Мурманска это было, как сон.
На борту корабля, который увез их из холодного, сурового Мурманска, они действительно, оказались в другом мире. Было тепло, сытно. Алекс и Билл сдержали свое слово. Заботились. Особенно Алекс. Он приносил еду, ловил каждый взгляд Насти, рассказывал, что в Америке будет легче, что им больше не придётся бороться за выживание.
— Ты только держись, Настя, — говорил он, когда они сидели в ночной тишине каюты. — Там, куда мы идём, всё будет по-другому.
Эти слова казались сказкой. Она лишь кивала, не в силах поверить.
Кира смеялась, глядя на них.
— Алекс влюбился, — шептала она. — Это же очевидно. Ты не представляешь, как он на тебя смотрит.
Настя краснела и злилась на подругу, но в глубине души знала, что Алекс ей небезразличен. Правда, тогда её больше трогала его забота. Она видела в нём не мужчину, а защиту, стену, за которой можно спрятаться от горя. После смерти брата Настя перестала верить, что когда-нибудь сможет улыбаться.
Кира, напротив, наслаждалась каждым мгновением. Билл иногда заглядывал, хотя и вел себя сдержаннее.
— Настя, ты видела, как он мне хлеб передал? Это был знак! — смеялась она.
Настя улыбалась, но на сердце у неё было тяжело. Она боялась верить в хорошее. Потеряв брата, она потеряла и надежду.
Они сошли на берег огромного, шумного, суетливого города. Алекс объяснил, что сопровождать сейчас Настю и ее подругу не может. Судно зашло в порт, и нужно было соблюсти все правила отчетности и постановки корабля на техническое обслуживание.
- Как только освобожусь, я приду к тебе, - обещал Алекс. – После походов нам дают отпуск и я проведу его с тобой. Мы будем вместе. Мы подадим документы на твое оформление, решим, что делать дальше. Верь мне, я не оставлю тебя.
- Как же мы одни останемся? – беспокоилась Настя.
- Вы не одни. Биллу проще уйти с корабля. Он придет к вам. А сейчас поможет снять вам квартиру, объяснит, где можно поесть. Я дам денег. Всё будет хорошо, - Алекс нежно сжимал девичью ладошку.
Так и было, как сказал Алекс. Билл нашел небольшую, но светлую квартирку с комнатой и кухней. Вместе сходили в магазин за продуктами. Билл смеялся по этому поводу: «Зачем вам готовить? Здесь на каждом углу есть, где покушать». Девчонки переглядывались. Им сварить совсем не трудно, да и к изыскам не приучены. Был бы хлеб да горячая вода.
- Когда придет Алекс? – спрашивала Настя Билла, беспокоясь о том, что сидит без дела.
- Скоро придет. Нам повезло – наш корабль дошел без приключений. А два, которые шли следом, попали на торпеды. Кажется, нам скоро придется идти назад, - озабоченно говорил Билл.
- Вы уйдете, а как же мы?
- Не волнуйтесь. Раз Алекс обещал, значит, он все решит. Отдыхайте, идите погуляйте, посмотрите на город, - успокаивал Билл.
Алекс пришел вечером. Настя шла с ним по бурлящей улице, полной народа. Он затащил ее в какой-то небольшой магазинчик, где бойкая продавщица подобрала ей одежду. Насте было стыдно за свою потрепанную юбку и такую же кофту.
- Не переживай, ей все-равно, как ты одета, ей важно купишь ты у неё что-нибудь или нет, - Алекс кивнул на продавщицу. Та улыбалась.
Алекс ушел, пообещав вернуться. Приходил Билл, дал Кире денег, сказал, что скоро все устроится. А потом пропали оба.