Мельников почувствовал, как безумие подступает к его голове, не от самой земли, но все-таки снизу, словно дымок из ущелья, приятными схватками от рук в карманах пальто, через рукава, куда-то в загривок, а оттуда, чуть помешкав между черепной коробкой и серым веществом, прямо в мозг, похожий на мойку для сразу нескольких стаканов.
И если череп откинуть, а стаканы убрать, оно будет брызгать во все стороны...
Это произошло с ним на прогулке в осенней аллее, в конце которой был кинотеатр, где Мельников смотрел цветной фильм по рассказу Роберта Шекли, с Мишелем Пикколи и Мари-Франс Писье в главных ролях.
В тот такой же осенний день, только тридцать три года назад, Мельников был не один, а с невестой.
Фильм ему не понравился, потому что Пикколи, нервничая, срывал с головы паричок и закуривал, в точности как то и другое делала его невеста - он случайно застал ее за этим занятием в телефонной будке.
Чтобы как-то ослабить и погасить неприятный ему флешбек, Мельников принялся занимать себя праздными размышлениями на тему, а вот говорил ли кто-нибудь в начале ПиккОли вместо ПикколИ - ведь фамилия итальянская, или какая она там еще - корсиканская. Однако образ лысого, лобастого актера с характерными бровями, наоборот, делался еще отчетливей и ярче. Мельников видел гигантские клубы дыма на экране, и алый конец сигареты размером с кулак, то есть с человеческое сердце. Крутили хорошую копию.
Осознав, что это, в отличие от обид, нанесенных той невестой, ему вовек не забыть, Мельников, принимая правила игры, диктуемые ему теперь не извне, а из самого центра того, что находится у него на плечах, стал напевать, сперва про себя, а затем и вслух:
ПиккОли, пиккОли, дай воды напиться!.. время от времени срываясь на короткий, но искренний - редкость в его возрасте, хохот.
Я веду себя как Передонов, строго вымолвил он перед входом в винную лавку, и снабженные фотоэлементом зеленые двери молча распахнулись перед ним. Очередь к единственной кассе вибрировала паровозиком в финском танце.
На следующее утро, он и не сомневался, что так оно и будет, Мельников безостановочно напевал "пикколи-пикколи", собственно, это были первые слова, какие он произнес, лежа с закрытыми глазами.
После обеда ему удалось удалить, точнее заменить корсиканскую фамилию на кое-что другое, более раннее.
"СиЯвуш, СиЯвуш, дай воды напиться!.." слышалось сквозь кашне из уст человека в той же аллее, где он бродил вчера под тем же самым осенним небом.
Но и это не помогло.