В роддом Люсю отправили заранее, потому что состояние у Люды было так себе. Отёки такие сильные были, что в аккуратные зимние сапожки ножища никак не хотела помещаться. Ноги, руки, лицо- без слез не взглянешь. Тут уж и Юра, глядя на жену начал переживать, мол что с тобой, Людочка? Ты бы в больницу сходила, а то мало ли что?
Начало тут
Именно в качестве страховки от этого неизвестного "мало ли что" и отправили Люсю в роддом почти на месяц раньше. Уж лучше полежать под наблюдением, чем потом отвечать за эту проблемную роженицу.
И как на зло, не успела Люська уехать из дома, как тут же разболелась Лиза. Конечно, можно было и Юрке больничный оформить, чтобы сидеть с ребенком дома, но ох как не хотелось сидеть, да и зарплата с больничным и рядом не стояли. Мама Люськина отказалась категорически, мол, и своих дел невпроворот, сами нарожали, сами и справляйтесь, как хотите. Мне отродясь никто не помогал, и я вам ничем не обязана. Свекровь тоже не очень обрадовалась тому, что придется с больным ребенком нянчиться.
Сильно ворчала женщина, мол, мало мне своих забот, ещё и внучку на меня скинули. Ворчать ворчала, но так как деваться было некуда, исправно приходила к сыну с утра и уходила вечером, когда Юра возвращался с работы. И чем дольше лежала Люся в больнице, тем больше было недовольство свекрови и мужа. Юрка, который привык совсем к другому распорядку дня уставал так, что с ног валился от усталости, и все чаще думал, а как же Люська со всем этим справляется? И уже не казались домашние помощники в виде машинки, плиты и пылесоса такими уж расчудесными.
Вещи, прежде чем закинуть в машинку оказывается приходится сначала собрать по всему дому, потом перебирать по цветам, и только потом закидывать в стирку. И развешивать их нужно, и гладить, и в шкафы раскладывать, чтобы горами не валялись.
И чудесная плита сама по себе, без помощи рук человеческих тоже ничего не могла приготовить. Чтобы получить вкусное картофельное пюре нужно для начала картофель вымыть, почистить, сварить и размять. А с мясом и того сложнее. Покрути, лучок там всякий добавь, хлебушка да специй, сформуй эти котлетки, да по противню разложи. Проще простого в духовку противень поставить, а вот не сжечь эти котлеты к чертовой матери- целая наука, которой Юрка отродясь не владел. Ни картошечку пюрешную готовить не умел, ни котлетки вкусные.
И пылесос сам по себе ничего не может, ходи за ним следом, да направляй в ту сторону, в какую нужно, где мусора целые горы.
Мама Юрочке конечно помогала, но без фанатизма. Из дома кой- чего принесет, что для себя да бабушки приготовлено было, супчик свежий сварит, чтобы Лизу накормить, за ребенком поглядит, чтобы не натворила чего. А уж пельмени, котлеты и прочие вкусности готовить отказалась мама, мол, я с вашей Лизаветой так устаю, что только готовки мне не хватало. И с уборкой сами справляйтесь, не маленький ты, Юрка. Не хватало ещё, чтобы я ваши трусы по кучкам складывала!
Юра конечно мысленно возмущался, но пытался поддерживать порядок. Вещи абы как, чаще всего комком отправлялись в шкаф, пылесос гулял только там, где было видно мусор, а плита безропотно кипятила воду, и готовила покупные пельмени и вареники, иногда внося разнообразие в меню маленькой семьи в виде жареных яйц и макарон с сосиской.
Любящая бабушка аж в ладоши хлопала, когда поправилась внучка. Уж куда проще, когда отец родной по пути на работу закинет деточку в дошкольное учреждение, а после работы заберет. А с нее, бабушки, и взятки гладки.
Юрка, который с садиком особых дел не имел тоже поначалу думал, что так будет проще. Обычно- то Люся дочку в садик отводила, и забирала чаще всего сама. Он и был в том садике пару раз всего, когда Люда на работе задерживалась со своими отчетами.
На деле же оказалось, что не так все и просто с этим садиком. Во первых, дочку с утра надо разбудить, умыть, причесать и нарядить. Самому тоже умыться, и причесаться. Оказалось, что время с утра стремительно бежит, ничего не успеваешь без Люсеньки. Вон, уже воспитатели в садике косо смотрят на них, потому как что ни день, то опоздания. Начальство на работе хоть и молчит пока, но взгляды косые уже кидает. Шутка ли- взялся тут опаздывать! Ты , мол, Юрий Петрович, вставай тогда раньше, чтобы успевать везде. Не ты один с дитем- то остался, как же бабы всё успевают? Даже вон, Людочка твоя, и дочку в садик водила, и сроду никогда не опаздывала. Святая женщина, святая!
В общем, к тому моменту, когда надумала Люда рожать у Юрки дергались оба глаза, пельмени стояли поперёк горла, а руки тряслись не то от усталости, не то от нервного напряжения.
Мальчик родился слабый, болезненный, с маленьким весом и патологиями, которые к сожалению не разглядели вовремя. Доктор, сочуственно глядя на Люсю сообщил, что без операции ребёнок не жилец, а до операции может и не дожить, потому как новорождённым такие операции не делают. Вам бы, мол, в Новосибирск, к профессору свозить мальчика, послушать, что он скажет. Хотя, какой уж тут Новосибирск, когда не понятно, сколько ему той жизни отмеряно?
Юра аж с лица спал, когда узнал, что с ребенком не все в порядке. Жалко их, деток маленьких, которые больными рождаются. И взрослых жалко, которые болеют, а детей безвинных и подавно. Они- то за что страдают? Еще и жить не жили, а уже с болячками такими. И ведь не пила Люда, не курила, витамины эти, будь они неладны горстями хлебала, а вот поди ж ты! Может от того, что уставала сильно? А может от нервов все? Ведь говорят же, что состояние матери ребенку передается...Эх, да что толку сейчас говорить об этом, да причины выискивать, когда есть уже и ребеночек, и болячка эта.
Даже с матерью своей поругался Юра, когда начала женщина причитать да сокрушаться, мол хоть бы капитал успели оформить, а то помрет неровен час, и все, плакали ваши денежки. Ты бы узнал, Юра, положен ли капитал в случае чего?
Такую лекцию прочитал он матери, что аж краска стыда залила лицо женщины.
-Да ты что городишь, мать? Совсем уже помешалась на капитале этом? Тут ребенок болеет, а ты все про деньги эти! Да пропади он пропадом и капитал этот, и ты вместе с ним. И дом твой даром не нужен мне, если с сыном моим что случится! Ты хоть понимаешь, что сын у меня родился? Пусть с болячкой, но ведь мой он!
-Юра, да я же не то сказать хотела! Прости ты меня, сынок! Пусть выздоравливает малышонок ваш, кто же против? Когда выпишут- то их?
После роддома сразу же перевели Люду с малышом в детскую больницу, чтобы обследовали ребенка как следует, посмотрели, что да как, и уже более точно сказали, к чему им готовиться. И плакала Люда, прижимая к себе худенькое тельце своего сына, ревела так, что становилось тяжело дышать. За что же тебе все это, маленький?
Не было в этот раз торжественной встречи мамы и ребенка. Не было ни цветов жене, ни торта персоналу. Не дожил мальчик до выписки.
Молча приехала Люда домой с кладбища, молча сложила все детские вещи в мешок и приказала Юрке выкинуть их на мусорку. Так же молча разобрала детскую кроватку, и выставила все детали на веранду. Все соски, погремушки и бутылочки выкинула в печку, словно хотела навсегда стереть из памяти свое несостоявшееся материнство.
Юрка и хотел бы успокоить жену, сказать что- то хорошее, доброе, да только глядя в ее пустые глаза все слова теряли смысл. Не до того сейчас Людочке.
И свекровь, понимая, как тяжело сейчас Людмиле молча забрала к себе Лизавету. Пусть Люда сначала в себя придет, оклемается немного.
И даже родная мать, которой до Люды вроде как и дела не было приехав к дочери просто обняла ее, и как в те редкие моменты Людочкиного детства прижала к себе и погладила по голове, мол, ну пореви, Людка, пореви. Слезы- они ведь иногда на пользу бывают. Смоют с тебя все плохое, да жить легче будет. Жалко мальчонку твоего, но что уж теперь? Что поделаешь- то? Ещё родишь, какие твои годы?
Продолжение ниже
Спасибо за внимание. с вами как всегда, Язва Алтайская.