- Мам, не начинай... - я устало потёр переносицу, прижимая телефон к уху. - Мы уже обсуждали это.
- Андрюша, но это же семейный праздник! - голос матери дрожал от едва сдерживаемых слёз. - Неужели ты не можешь прийти один? Хотя бы раз...
Я покосился на кухню, где Ирина готовила ужин. Она старательно делала вид, что не прислушивается к разговору, но я-то знал - слышит каждое слово. За пять лет совместной жизни научился замечать, как напрягается её спина, когда звонит моя мать.
- Мам, Новый год - семейный праздник. Именно поэтому я буду встречать его с женой.
- А мы с папой, значит, не семья? - В трубке послышался приглушённый всхлип. - Ты же знаешь, как папа болеет в последнее время...
Я закрыл глаза. Вот оно - главное оружие. Отец действительно недавно перенёс инфаркт, но врачи говорили об уверенном восстановлении. Мама же превратила его болезнь в неиссякаемый источник манипуляций.
- Мы обязательно приедем поздравить вас первого числа, - твёрдо сказал я. - Как договаривались.
- Значит, вот как... - мамин голос заледенел. - Ты выбрал. Что ж, не буду мешать. Прощай.
Гудки в трубке отозвались глухой болью где-то под рёбрами. Я сжал телефон, борясь с желанием перезвонить.
- Опять то же самое? - тихо спросила Ира, ставя передо мной чашку с чаем.
Я кивнул, не глядя на неё. Жена присела рядом, осторожно коснулась моей руки.
- Андрей, может, сходи один? Я пойму...
- Нет, - резко ответил я. - Хватит плясать под эту дудку. Мы семья, и Новый год встречаем вместе.
Ирина промолчала, но я почувствовал, как она чуть расслабилась. Каждый такой разговор с матерью был для неё испытанием. Я помнил, как пять лет назад мама демонстративно не пришла на нашу свадьбу, сославшись на "внезапный" приступ мигрени. Отец тогда тоже не явился - "не мог же я оставить больную жену одну".
Первые два года после свадьбы мы честно пытались наладить отношения. Ирина готовила мамины любимые пироги, интересовалась её здоровьем, дарила подарки... Всё бесполезно. Мама упорно игнорировала невестку, обращаясь только ко мне. В лучшем случае - роняла снисходительное "здравствуй, деточка".
Телефон снова завибрировал - сообщение от отца: "Сынок, ты маму расстроил. У неё давление подскочило. Может, всё-таки придёшь? Ради старика..."
Я со стоном откинулся на спинку стула.
- Знаешь, - вдруг сказала Ира, - я тут вспомнила... Помнишь тот Новый год, когда мы только начали встречаться?
Конечно, я помнил. Как забыть ту новогоднюю ночь, когда мы, двадцатипятилетние дураки, застряли в лифте? Два часа провели, распивая шампанское из горла и закусывая мандаринами. Ирка тогда впервые рассказала о своём детстве, о родителях, которые погибли в автокатастрофе, когда ей было шестнадцать. О том, как пришлось быстро повзрослеть, научиться жить самостоятельно...
- Помню, как ты сказала, что мечтаешь о большой дружной семье, - улыбнулся я.
- Угу. А ещё сказала, что не позволю никому разрушить моё счастье, - Ира сжала мою руку. - И знаешь что? Я не отступлюсь. Мы справимся.
В этот момент я снова влюбился в свою жену. В её силу, в её умение находить правильные слова, в её любовь - такую простую и честную.
Телефон снова завибрировал. На этот раз сообщение было от мамы: "Я всё поняла. Можешь не приходить ни первого, ни потом. Раз уж я тебе больше не нужна..."
- Знаешь что? - я решительно встал. - Поехали к родителям. Прямо сейчас.
- Уверен? - Ира настороженно посмотрела на меня.
- Более чем. Хватит этого цирка. Пора расставить все точки над "i".
...Дорога до родительского дома заняла почти час. Всю дорогу мы молчали. Ира крепко держала меня за руку, и от этого простого жеста становилось легче.
Дверь открыла мама. Увидев нас обоих, она отшатнулась:
- Зачем ты её привёл? Я же просила...
- Мама, - я мягко, но настойчиво отодвинул её с прохода. - Мы зашли поговорить. Все вместе.
В гостиной отец смотрел телевизор. Увидев нас, он попытался встать, но я жестом остановил его:
- Сиди, пап. Разговор будет серьёзный, и лучше тебе правда посидеть.
- Что за тон, Андрей? - возмутилась мама. - Мы тебя не так воспитывали!
- Правильно, мам. Именно об этом и поговорим - о воспитании. О том, как ты научила меня чувствовать себя виноватым за любой самостоятельный шаг. О том, как превратила папину болезнь в инструмент манипуляции. О том, как пять лет пытаешься разрушить мою семью.
Мама побледнела:
- Как ты смеешь? Это она тебя настроила? - она ткнула пальцем в сторону Иры. - Она хочет нас рассорить!
- Нет, мама. Это ты пытаешься всех рассорить. И знаешь что? Больше не получится.
Я достал телефон, открыл последнее сообщение:
- "Можешь не приходить ни первого, ни потом" - так, мам? Это ультиматум? Хорошо, я принимаю его. Но с одной поправкой: мы не придём, пока ты не научишься уважать мой выбор и мою жену.
- Андрюша... - отец привстал в кресле. - Сынок, не горячись...
- Я не горячусь, пап. Впервые за долгое время я мыслю абсолютно ясно. Мама, я люблю тебя. Ты дала мне жизнь, вырастила, сделала всё, чтобы я стал достойным человеком. Но я давно не маленький мальчик. У меня есть своя семья, своя жизнь. И если ты не можешь это принять... что ж, это твой выбор.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Мама медленно опустилась в кресло, закрыв лицо руками. Её плечи затряслись.
- Вера, - вдруг тихо сказала Ира. - Можно я скажу?
Мама вскинула заплаканное лицо:
- Что ты ещё хочешь мне сказать? Что отобрала у меня сына?
- Нет. Хочу сказать, что понимаю вас. Правда понимаю. Вы боитесь потерять сына, остаться одной... Я тоже боюсь. Каждый день боюсь, что не смогу сделать его счастливым, что не оправдаю его любовь. Но знаете, в чём разница? Я не пытаюсь привязать его к себе страхом и чувством вины. Я просто люблю его и верю, что этого достаточно.
Мама смотрела на Иру широко раскрытыми глазами. Кажется, впервые за пять лет она действительно её слышала.
- Вы не теряете сына, - продолжала Ира. - Вы можете получить дочь. Если захотите.
Я затаил дыхание. Этот момент мог всё изменить - или разрушить окончательно.
Мама медленно встала. Подошла к Ире. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза.
- Ты... - мама запнулась. - Ты правда любишь его?
- Больше жизни, - просто ответила Ира.
Мама кивнула. Потом ещё раз. И вдруг порывисто обняла Иру:
- Прости меня. Прости, если сможешь...
Я почувствовал, как отец сжал мою руку. В его глазах стояли слёзы:
- Молодец, сынок. Давно пора было...
...Домой мы возвращались за полночь. Уставшие, вымотанные эмоционально, но счастливые. Впереди был Новый год - наш первый по-настоящему семейный праздник.
- Знаешь, - сказала Ира, когда мы уже лежали в постели, - я горжусь тобой. Ты сегодня совершил настоящий подвиг.
Я притянул её к себе:
- Нет. Это ты совершила подвиг. Я просто наконец-то повзрослел.
За окном падал снег, укрывая город белым покрывалом. Где-то вдалеке уже взрывались первые новогодние петарды. А я думал о том, что наконец-то чувствую себя по-настоящему свободным. И благодарным - своей удивительной жене, которая научила меня этой свободе.
- С наступающим, любимая, - прошептал я, целуя её в макушку.
- С наступающим, родной.
Телефон на тумбочке тихо звякнул. Сообщение от мамы: "Спасибо вам обоим. За то, что не отступили. С наступающим, дети мои..."
***
Новогоднее утро выдалось особенно тихим. За окном всё ещё падал снег, укрывая улицы и крыши пушистым белым одеялом. Казалось, даже город решил сбавить обороты и дать жителям выдохнуть перед началом нового года.
Я проснулся раньше Иры. Она спала спокойно, её лицо было умиротворённым. Столько лет борьбы за простое счастье, столько нервов и слёз — но всё это стоило того, чтобы увидеть её такой. Мой взгляд упал на телефон — сообщение от мамы вчера не выходило из головы. «Спасибо вам обоим. За то, что не отступили. С наступающим, дети мои...»
Короткое, но такое важное сообщение. Впервые за много лет в её словах не было ни претензий, ни упрёков, только благодарность и что-то похожее на принятие.
— Уже не спишь? — Ира открыла глаза и улыбнулась.
— Нет, просто смотрю на тебя.
Она потянулась, зарылась носом в подушку и тихо прошептала:
— Ты правда думаешь, что она поняла?
— Хочу верить, — я сел на край кровати и взял её за руку. — Она не изменится сразу, но вчера мы сделали огромный шаг. Это уже много.
Ира кивнула, её глаза засветились тем самым знакомым огоньком уверенности.
— Тогда давай устроим настоящий праздник. Для нас. Для неё.
— Для всех, — улыбнулся я.
К обеду в квартире царил хаос. Ира суетилась на кухне, умело руководя процессом приготовления новогодних блюд. Я отвечал за украшение стола и развлечение Лены, которая уже не могла сдержать восторг от предстоящего праздника.
— Пап, смотри! — дочка подбежала ко мне с игрушкой в руках. — Деда Мороза вешать на ёлку?
— Конечно, вешай. Только давай повыше, чтобы кот снова его не стащил.
Лена прыснула со смеху и умчалась обратно к ёлке. Я повернулся к кухне:
— Ир, может, правда пригласим их?
Она выглянула из-за двери, удивлённо подняв бровь:
— Ты уверен?
— А почему нет? Это Новый год. И я хочу, чтобы этот год начался с правильных шагов.
Ира на секунду задумалась, затем улыбнулась и кивнула:
— Тогда звони. Только пусть мама пирог свой захватит.
Когда я позвонил маме, трубку она подняла не сразу.
— Андрюша? — её голос был всё ещё настороженным.
— Мам, — начал я спокойно, — мы хотим пригласить вас на Новый год. Всей семьёй.
— Всей? — осторожно переспросила она.
— Да. Тебя и папу. Ирина приготовила много всего, а Лена ждёт гостей. Она будет рада. Мы будем рады.
На том конце воцарилось молчание. Я почти слышал, как она переваривает мои слова.
— А Ира не против? — наконец тихо спросила мама.
— Ира хочет этого так же, как и я.
— Ну... — мама замялась, — тогда... мы будем. Через час.
— Захвати пирог, — добавил я, улыбаясь.
— Обязательно.
Я положил трубку и посмотрел на Иру. Она стояла в дверях, вытирая руки полотенцем, и сдержанно улыбалась:
— Сработало?
— Через час будут.
— Ну всё, придётся доставать тот сервиз, который мне твоя мама подарила «на случай гостей».
Мы оба рассмеялись. Смех был искренним и лёгким — будто тяжёлый камень, давивший на наши сердца, наконец-то отвалился.
Родители приехали почти без опозданий. Папа в своём старом, но ещё вполне опрятном костюме, мама с пирогом в руках и корзинкой мандаринов. Она стояла на пороге, будто не решаясь сделать первый шаг.
— Проходите, — тепло улыбнулась Ира, приглашая их внутрь.
Мама кивнула и, наконец, переступила порог.
— Пирог твой знаменитый? — спросил я, забирая у неё блюдо.
— Конечно. Постаралась для вас.
Она посмотрела на Иру, и в её взгляде я заметил что-то новое. Может, всё ещё недоверие, но в нём было и что-то ещё — попытка понять.
— Спасибо, — сказала Ира просто, принимая у неё корзинку с мандаринами.
Папа с Леной сразу нашли общий язык. Она тут же усадила его у ёлки и принялась показывать свои игрушки. Весь вечер я наблюдал за тем, как постепенно таяли границы между нами.
Мама осторожно расспрашивала Ирину о рецепте салата. Ира терпеливо отвечала, предлагая попробовать всё, что было на столе. Иногда они даже улыбались друг другу — не фальшиво, а как-то по-настоящему.
Когда пробили куранты, мы подняли бокалы. Я взглянул на всех: Ира рядом со мной, Лена с мандарином в руке, отец, счастливо улыбающийся внучке, и мама, которая впервые за много лет выглядела не такой одинокой.
— С Новым годом, — сказал я, поднимая бокал.
— С Новым годом, — улыбнулась мама, глядя на нас всех.
Она посмотрела на Ирину и вдруг добавила:
— Спасибо. За приглашение. И за всё.
Ира улыбнулась в ответ и тихо произнесла:
— С Новым годом, мама.
Позже, когда все уже собирались уходить, мама задержалась у порога. Она робко подошла ко мне и Ирине, как будто собиралась сказать что-то важное.
— Я много ошибок сделала, — тихо сказала она, глядя на нас. — Но я не хочу потерять тебя, Андрюша. И вас всех.
Я взял её за руку:
— Ты не потеряешь нас, мам. Просто не надо больше воевать. Мы не враги.
Она кивнула, и в её глазах блеснули слёзы.
— Постараюсь, — прошептала она.
Когда дверь за ними закрылась, я крепко обнял Ирину.
— Ну как? — спросил я.
— Кажется, сработало, — улыбнулась она. — Первый шаг сделан.
Я поцеловал её в макушку, чувствуя невероятное облегчение и счастье.
— Знаешь, я понял одну вещь, — сказал я. — Новый год — это не просто праздник. Это возможность всё начать заново.
Ира кивнула, прижавшись ко мне:
— Главное — начать. А дальше разберёмся.
За окном падал пушистый снег, а в доме царил настоящий уют. Впервые за долгое время я почувствовал, что наша семья по-настоящему вместе. И всё будет хорошо.
Конец.