Аделина с интересом всматривалась в матовую поверхность чудного прибора, установленного в кабинете профессора Хебринелла.
В Чёрной башне она была частой гостьей. Не сказать, что ей нравились медицинские осмотры - они создавали у принцессы неприятное ощущение... Будто она больная и беспомощная, что-то такое...
А уж чего ей меньше всего хотелось - так это чувствовать себя беспомощной.
Но вот рассматривать своё сердце при помощи профессорского артефакта было делом занятным.
Первые разы, особенно тот самый первый осмотр при поступлении, её немножко шокировали.
В самом деле - не каждый день собственными глазами видишь своё сердце!
Наверное, каждый ученик тогда испытал страх или шок, не только она.
Но с каждым новым просмотром страх становился всё расплывчатее, а ему на смену приходил всё возрастающий интерес.
Сердце было таким большим и сильным... Спокойно билось в её груди.
Конечно, были небольшие неудобства - Аделине хотелось рассмотреть всё повнимательнее, со всех возможных ракурсов и в подробностях, а для этого приходилось просить профессора Германа водить странным холодным предметом, похожим на каменное яйцо, по всей своей груди.
Немного неловко...
Сколько она не упрашивала, он так и не согласился дать это яйцо ей в руки - слишком уж боялся за свой уникальный артефакт.
А впрочем... Чего он там у неё не видел? По долгу службы профессор Хебринелл осматривал каждого ученика в академии, так что стесняться нечего.
- Ну как? Насмотрелась? - спросил профессор Герман.
Девушка нехотя кивнула. Она бы ещё немного полюбовалась, конечно, но злоупотреблять гостеприимством не хотелось - она ж не одна в академии. Да и дела у профессора, помимо её любопытства, наверняка ещё какие-нибудь были.
- Что ж, замечательно.
Он принёс Аделине полотенце, а сам, пока она пыталась оттереть противный холодящий крем с груди, бережно отчищал артефакт.
- Ну, что сегодня вы можете сказать о моём самочувствии?
- То же, что и раньше, Аделина. Тебе нужно больше отдыхать. Я вижу, что ты не соблюдаешь мои рекомендации.
Профессор бережно положил яйцо в специальный ящичек и спрятал в столе.
- После вашего похода и битвы твоё сердце до сих пор не пришло в норму... Ты и сама наверняка заметила некоторую усталость. Советую не игнорировать это и не наносить ущерб своему здоровью.
Ну надо же! Он сразу заметил, что что-то поменялось. А она, сколько ни глядела, изменений не видела. Ничего от господина Хебринелла не скроешь!
- А дары? Всё по-прежнему?
Она и сама довольно тщательно осмотрела две небольшие опухоли на своём сердце, но, естественно, ничего нового не замечала. Размер их не увеличивался, как и рисунки на поверхности не изменились. Один из них - знакомый с детства по семейному гербу, а второй... А второй - изломанный и неправильный, вызывавший в девушке отвращение.
- Всё... по-прежнему. - тяжело вздохнул профессор. - По-прежнему...
Аделина закончила вытираться и подошла к нему, протянув полотенце.
- И сколько мне осталось? - с серьёзным видом спросила она.
Герман нахмурился и резким движением забрал полотенце из её рук.
- Ты знаешь - я такие фразы не люблю! - холодно ответил он.
- Знаю. Но и вы войдите в моё положение. Возможно, я скоро стану новой императрицей. Вам тяжело о таких вещах говорить, верно. Но я должна знать всю возможную информацию - мне ведь планировать своё будущее и будущее Империи... Такая моя роль.
Профессор Хебринелл принялся молча возиться в ящиках стола, пока не нашёл толстую потрёпанную тетрадь. Потом он взглянул на Аделину.
- Ну и чего стоишь? Одевайся... Если... - он сглотнул. - Ааах... Лет тридцать. Если всё будет идти хорошо и ты не будешь себя изматывать, то тридцать пять.
Аделина принялась натягивать на себя рубаху. В груди всё ещё ощущался мороз. Нет, это не страх. Это крем так работал.
Тридцать лет. Может чуть больше.
С одной стороны - срок не малый. Ей шестнадцать... Плюс тридцать пять... Пятьдесят один год.
Это, конечно, не сотня лет, но очень даже прилично. Многие воины и не доживают до таких лет.
Но с другой стороны.
Когда тебе говорят подобные вещи, то, хочешь, не хочешь, а становится немного не по себе. Страшно. Может ты могла бы прожить и восемьдесят, и даже сто... А тут как отрезали - пятьдесят. И не больше.
Но её заботило не только это.
- Профессор Герман? А... Лисетея?
- Что, её жизнь тоже входит в имперское планирование?.. - Герман покосился на Аделину. - Лет пять. От силы семь. Не больше.
Слова эти как будто причиняли ему физическую боль. Сев за стол, он скривился и обхватил голову руками.
Да... Вот это уже значительно хуже.
Пятьдесят лет, как ни крути - это половина жизни. А вот если тебе четырнадцать и прибавить пять... Выходит, Лисетея едва дотянет до своего совершеннолетия.
Что же тут поделать. Сроки разные. У принцессы преимущество благодаря её необычному строению тела - сердце в её груди в несколько раз больше и мощнее, чем у обычных людей. Оно выносливее, отсюда и возможность дольше терпеть...
- Только вы не бойтесь... Я найду способ! - с жаром заговорил Герман. - Я обязательно найду! Не считай года, Аделина, я вдребезги расшибусь, но отыщу лекарство! Клянусь! Я найду способ избавиться от последствий этих... проклятых экспериментов и спасу вас обеих!
Накинув поверх рубашки мундир, Аделина подошла к профессору и положила руку ему на плечо, сжала ладонь покрепче и сделала несколько движений, будто массируя его спину.
- Я верю в ваши силы, господин Хебринелл. Будьте уверены - когда я стану императрицей, то поддержу ваши начинания всем, чем смогу... Не только деньгами. Вы избавитесь от последствий экспериментов... А я - от самих экспериментаторов. Но до того момента будьте, пожалуйста, осторожней. Вы сами знаете, насколько это опасное дело.
- Да... Но я всё равно буду торопиться. Срок у Лисетеи не велик, нужно действовать быстрее... Бедные, бедные вы девочки! Как можно было так с вами поступить...
- Ещё кто-нибудь, как мы, есть?
Профессор Герман отрицательно покачал головой.
- Среди студентов в этом году вас лишь двое таких. Насколько мне известно, нигде больше пока что подобные аномалии не найдены... Вот только это не значит, что их нет. Далеко не все пострадавшие могут быть разысканы... Но больше смертей я не допущу! Не в этом году!
- Я расчитываю на вас, а вы - на меня. Да...
Аделина встрепенулась.
- Я ведь у вас хотела спросить кое-что! Очень важную вещь.
- Какую же?
- Это насчёт заговора против кардинала Нилес...
Принцесса рассказала профессору о своих предположениях насчёт письма с угрозами и о том, что нападение на кардинала может быть лишь прикрытием.
Выслушав её, Герман задумался на какое-то время.
- Хмм... Мда... Это ужасная трагедия! Подумать только - эти бедные люди, что поддержали восстание... Они были всего лишь пешками в чьей-то отвратительной партии. Хочешь сказать, что целью наших врагов может быть не убийство госпожи Нилес?
- А вы не верите в это? Как по мне, нападение на кардинала - ужасная нелепость. Тем более, в такой день. Да, если это будет сделано на глазах у народа, то определённо вызовет панику, но... Ведь в этот день кардинал как раз защищена сильнее, чем когда-либо. Тем более, что её так любезно предупредили письмом. Странное оно - будто специально нам в руки попало.
- Твои догадки не лишены смысла - вот так я скажу. Не стоит недооценивать госпожу Нилес. Она за себя постоять может. И всё же... Если смотреть с такой позиции, то она - главное сокровище академии. Именно за неё нужно волноваться в первую очередь...
- А во-вторую?
Герман закрыл глаза, а затем решительно кивнул и нахмурился.
- Мавзолей.
- Я об этом тоже подумала. У нас тут много сокровищ, но ни одно из них не стоит таких рисков. И кроме того...
- Мавзолей в день праздника будет открыт для народа. Единственный день, когда это священное место не охраняется. А его осквернение вызовет не меньшие волнения, чем нападение на кардинала. Если наши враги хотят ударить по авторитету церкви, то это их шанс. Очень неплохой шанс.
- Спасибо вам за совет, профессор. Теперь я знаю, как составить план действий на праздник возрождения. И я пойду, пожалуй. Надо подготовиться.
Аделина тихонько вышла за дверь профессорского кабинета и прикрыла её за собой.
С той стороны её всё это время дожидался спутник. Прислонившись к стене, он сложил руки на груди и опустил голову, будто дремал, но, услышав тихий цокот копыт, тут же поднял глаза и уставился на девушку.
- Долго же ты. - прохрипел Эдвин, ухмыльнувшись. - Понравилась тебе профессорская игрушка.
- Пойдём. - Аделина похлопала своего телохранителя по плечу.
Дойдя до лестницы, она принялась осторожно спускаться по ступенькам. Жаль, что в башне не предусмотрены перила. С ними было бы немного проще. Следом за ней терпеливо брёл Эдвин.
- А знаешь, Эдвин. Ты прав - мне нравится. Сердце такое красивое.
- Да... Я знаю. Сам видел. Ахахаа... - тихо рассмеялся её телохранитель.
Девушка поморщилась. А потом тоже усмехнулась. Шутка хоть и специфическая, но смех её помощника был заразителен.
- Я спрашивала у профессора совета... А вот что ты думаешь, Эдвин: какова настоящая цель наших врагов?
Судья недовольно поморщился.
- Не понимаю, почему ты так цепляешься за эту идею. Почему ты думаешь, что обязательно есть скрытая цель? А вдруг это чистейшее покушение на жизнь и больше ничего?
- Не верится мне в это. Как-то... глупо. Слишком фантастическое предприятие.
- А устроить восстание и сражаться против рыцарей - это было не глупо? И всё же народ пошёл за своим лордом, не испугавшись смерти... А разглагольствовать о мятеже против церкви, когда у тебя за стеной змеюка сидит и подслушивает?
- Ты про... леди Катарину. То ведь была случайность.
- То была глупость, а не случайность.
- Но монастырю уже тысяча лет. - возразила Аделина. - Кто знает, какие секреты он хранит. Возможно, многие из них очень заманчивы.
- И правда - монастырю тысяча лет. И за всё это время никто не покусился на его секреты. Быть может, не стоит искать загадку там, где её нет, Аделина?
Хоть судья и убеждён в покушении, но всё же принцесса прекрасно осознавала, что он не будет с ней спорить и поддержит именно её план. Тем более, если по нему судить, то особо тёплых чувств он к Нилес не питает и на помощь к ней бросаться желанием не горит.
Поэтому она решила следовать своей задумке.
Эдвина она отправила с поручением, а сама направилась к собору - поглядеть лично на возможное место преступления и ещё раз оценить обстановку.
