- Думаешь, я понравлюсь твоим родителям? — спросила молодая девушка, глядя своему парню в глаза.
— Конечно, о чем тут думать, Натусик!
Вадик и Наташа направились на поезде в небольшой уральский город, чтобы встретиться с родителями жениха. Они были студентами второго курса Московского университета, познакомились в день заселения в общежитие и с тех пор не расставались.
— Будет хорошо, — размечталась Наташа, выглянув в окно. Июль, впереди еще два месяца лета, горы, море впечатлений и Вадик рядом. Внутри у нее бурлило сладкое волнение.
Поезд прибыл утром. Вадим вызвал такси, и через 20 минут они уже были у старого пятиэтажного дома. Поднявшись на четвертый этаж, Вадик попытался открыть дверь и не смог.
— Ха! Похоже, мои родные забыли ключ внутри. Надеюсь, они нас услышат.
— Веселое начало, — пробормотала Наташа с опаской.
Ребята стучали и звонили в дверь около получаса, но никто не отвечал. Вадим злился, особенно на маму, ведь она знала, как важна для него эта встреча.
Вдруг раздался звук ключей, и дверь открыл отец юноши, Авдей Владимирович. От него ощутимо пахло алкоголем.
— О, мать, это наши, оказывается, — крикнул он, открывая дверь шире.
— Пап, мы полчаса ждали, — раздраженно сказал Вадим, обменявшись рукопожатием с отцом.
— Извини, Вадюха, мы с матерью уснули всего пару часов назад, — объяснил Авдей Владимирович.
Девушка поставила свой рюкзак в коридоре. - Здравствуйте, - тихо поздоровалась она, почувствовав какую-то тревогу.
— Привет, Натаха! Быстрее в душ, мать блинов напекла! А я еще немного посплю, — сказал отец Вадима, направляясь вглубь квартиры.
Ребята вошли в комнату, в которой стоял небольшой шкаф, раскладной диван и стол для компьютера. Это была комната Вадима. В этом крошечном помещении царила уютная и чистая атмосфера.
Настроение Наташи немного улучшилось, несмотря на то, что ей пришлось ждать за закрытой дверью целых полчаса. Она была доброй, жизнерадостной девушкой, чуткой и отзывчивой. Её внешность превосходно сочеталась с характером: пушистые кудрявые волосы, синие глаза, стройная фигура и приятный мелодичный голос.
Первой в душе побывала Наташа, и теперь она сидела на кухне, ожидая Вадима. В квартире было тихо, лишь слышалось тиканье часов. Она изучала большие фотографии на стене, горшки с цветами на полу и красивые шкатулки на столе. Вскоре дверь осторожно открылась, и в кухню вошла Лариса Александровна, мама Вадима. Она была в домашнем платье, а длинные волосы были собраны в высокую прическу.
— Привет, дорогая! Почему ты не наливаешь чай? — спросила она, обняв Наташу.
— Здравствуйте, Лариса Александровна, мне неудобно на чужой кухне, я жду Вадика, — ответила девушка.
— Ой, мужчин ждать нечего, лучше всё самой сделать, Поедем сегодня на озеро? Я уже заказала машину на два часа.
Неожиданно, конечно, прямо с корабля на бал. Наташа смутилась, но продолжала улыбаться. – А Вадик мне ничего не сказал.
— Разумеется, ничего не сказал, мы сами с отцом только вчера все решили: едем на базу отдыха, купать наших московских детей.
В кухню вошел Вадим, вытирая волосы полотенцем.
— О, вы уже познакомились! Мама, — обнял он женщину.
— А зачем еще раз знакомиться? Мы уже год знаем друг друга по телефону, так что считай почти родные, — засмеялась Лариса Александровна.
— Представляешь, твои родители тут уже программу разработали, сегодня едем на озеро, — с улыбкой сообщила Наташа.
— На два дня! — весело добавила Лариса Александровна.
Погода была замечательная. Четыре человека сели в машину и через час прибыли на базу отдыха. На озере их ждали друзья родителей Вадима. Их тепло встретили, задавали вопросы, смеялись и купались. Вечером жарили мясо и пили вино.
Все выпивали, кроме Вадима и Наташи. Как ни уговаривали их выпить хотя бы по бокалу, они были непреклонны.
— Сынок, ты что, не уважаешь меня? — обиделся Авдей Владимирович.
— Папа, ты знаешь, как я отношусь к алкоголю! — с улыбкой ответил Вадим.
— Ну, ты и зануда! А ты что, Натаха?
— Спасибо, Авдей Владимирович, но я согласна с Вадиком.
— Ну как, отлипнете ли вы сегодня друг от друга? — спросила уже слегка подвыпившая Лариса Александровна. — Сын, поговори хоть с матерью! О, Наташа, а ты плов умеешь готовить? - вдруг спросила она.
— Умею, — ответила девушка.
— А давай, приготовь нам на костре! — засмеялась женщина.
— Лариса Александровна, еды у нас достаточно, и ночь уже почти, — начала возражать Наташа.
- Значит, ничего ты не умеешь! Можешь плов приготовить, всех накормить и вымыть посуду! Вместо этого только сидишь, как королевна! Вадик то сок нальет, то мясо подаст, а ты даже с места не встаешь! За мужчинами нужно ухаживать!
Наташа даже слегка всплакнула. Она не понимала, почему у матери Вадима появились какие-то замечания. В течение дня все шло замечательно, а женщина была очень приветливой.
— Знаешь, как я ухаживала за своей свекровью? Когда я приходила к ней, то сразу же мыла полы, стирала вещи, она даже слова сказать не успевала, а уж еда готова и посуда сияет! — продолжала Лариса Александровна, — А ты что, белоручка?
Девушка убежала в дом. Сердце колотилось, мысли путались. — Почему Вадим не предупредил? Почему никто не поддержал? — всхлипывала она.
— Натусик, — вошел в комнату Вадим, — ну что ты так близко принимаешь, они же выпили.
— Я хотела понравиться твоей маме! Не знаю, как себя вести. Мы разные, а она хочет, чтобы я без вопросов все делала, что она скажет, а я этого не знала!
— Не переживай, будь собой! Главное, что я тебя люблю, — обнял он ее.
— Не надо, я не хочу, спать буду.
Вадим ушел.
— Какую капризную невесту ты выбрал, сын, — смеясь, сказала его мать.
— Мама, не надо так говорить о ней! Она не обязана быть такой, как ты, — ответил он.
Лариса Александровна выросла в традиционной советской семье, где мужчина всегда был прав. Она считала, что даже работающая женщина должна заниматься хозяйством. Так она думала и о Наташе. Ее раздражало, что девушка не торопилась угождать ей и ее сыну.
Компания долгое время находилась у озера, распевая песни. Все разошлись только под утро, когда начало светать. Утром Наташа подошла к матери Вадима.
— Лариса Александровна, прошу прощения, если что не так сделала. Направляйте меня, и я с удовольствием помогу вам, — предложила она. Женщина лишь слабо улыбнулась. — Ты и сама должна уже понимать, что делать, моя дорогая.
Так они провели вместе месяц, и каждый день у Ларисы Александровны находились претензии к невесте сына.
— Наташа, как ты моешь полы, Божьи угодники! Кто тебя этому учил? Ты просто размазываешь грязь! Дай я тебе покажу, как правильно.
Наташе хотелось провалиться сквозь землю или побыстрее уехать из этого дома. Она старалась изо всех сил, но угодить матери Вадима не получалось. Однажды, когда они готовили мясной пирог, Лариса Александровна снова не упустила шанса задеть Машу.
У девушки пропал аппетит, она сильно похудела и реже смеялась. Однажды ночью Наташа почувствовала сильную боль в животе и разбудила Вадима. — Вызови скорую, пожалуйста.
Скорая ехала долго, и, по приезду помощи Наташа уже не могла встать. После того как ее увезли, в доме все стихло, все спали. Парень долго ворочался, не в силах заснуть, переполненный разными мыслями. Утром вся семья поехала в больницу.
— Наташа ещё в реанимации, — сдержанно сообщила врач, проводивший операцию. — У неё произошёл выкидыш, операция была непростой, особенно из-за её особенностей. Это может осложнить будущую беременность. Хорошо подумайте, нужна ли вам такая ситуация.
Врач не стеснялась в словах, ведь она была одноклассницей Ларисы Александровны.
— Похоже, у твой Наташи дела плохи, сынок, — подлила масла в огонь она.
— Мама, я люблю Наташу не за её умения по дому и не из-за возможности стать матерью. Почему ты рассматриваешь человека лишь как средство? Мы вместе, можем часами разговаривать и молчать. Мы можем рассмотреть вариант усыновления. Это мой выбор, и я не хочу никого другого!
Наташа вернулась домой через две недели, перед тем как ребята отправились в Москву. Родители провожали их на вокзале. Вадим не сказал девушке о разговоре с врачом.
Поезд тронулся. Вадим держал девушку за руку. Они ещё не знали, что через год они поженятся, и у них родится мальчик, а позже девочка. Вадим гладил Наташу по волосам, пока она сладко спала у него на коленях.... К родителям Вадима они больше не ездили.