Итак, вроде бы мы остановились на том, что обеспечение представляет собою внутри некоторую конструкцию условного, то есть конструкцию вида:
если <условие>
то <первая альтернатива>
иначе <вторая альтернатива>
всё
Мы также рассмотрели по крайней мере три варианта конструкции, отметив, что один из них сводится к другому.
Но что в этом случае должно стоять в условии? До сих пор мы, ориентируясь на само название: «обеспечение исполнения обязательства» предполагали, что в условном должно стоять исполнение долгового обязательства. Но верно ли это?
Нет. И вот почему.
А что произойдёт, если в первой из рассмотренной конструкций, а я напомню её:
если Сторона 1 не исполнит обязательства А, которое она имеет перед Стороной 2, в срок и надлежащим образом,
то обязательство А заменяется на обязательство В с тем же должником и кредитором
Сторона 1 действительно не исполнит обязательства А, которое она имеет перед Стороной 2, в срок и надлежащим образом, но это сделает некоторый сторонний субъект F, который не является Стороной 1, ни Стороной 2?
Тогда, если исходить из описания, всё равно включится альтернатива и вместо уже исполненного субъектом F обязательства появится ещё одно – В.
Значит, мы что-то явно не учитываем.
Нам отказаться от конструкции условного и вернуться в исходную точку?
А не рановато ли, ведь мы пока рассматривает то, что именно должно стоять в такой конструкции в качестве условия?
Мы только что выяснили, что, вроде бы, там не должно быть именно исполнения обязательства должником. Заметим, что сказать, что долговое обязательство исполнил сторонний субъект F мы никак не можем... Ну, просто потому что он – сторонний и никакого обязательства не имеет.
Что ж... Попытаемся тогда понять, а что именно есть в том, что наименовывают в нормативных актах обязательством, из чего оно состоит и что там существенно, первично, а что порождается уже этим существенным, что вторично, производно от существенного.
Я лично не вижу ничего, что препятствовало бы нам определить обязательство как пару <кредиторское требование – долговое обязательство>. При этом кредиторское требование это право или не право? – Право, так как это единичная воля, взятая как всеобщая, всеобщая хотя бы для всех сторон того, что мы называем обязательством. А долговое обязательство это что? А вот это как раз то, что прямо противоположно праву, это – не-право, это по отношению к праву – иное. А тогда это не есть воля или она не берётся как всеобщее... И тогда, действительно, в общем случае вопрос должен стоять не в том – будет ли исполнено долговое обязательство, а в том – будет ли осуществлено именно право, а право это – кредиторское требование.
И тут уже стоит пойти глубже. Если всякое право есть прежде всего воля, то явлением чего является воля? Есть ли что-то, что есть сущность этого или же воля есть только какая-то форма, вовсе лишённая сущности?
Заметим, что сущность чего-либо как отрицание (заметим, что отрицание тут производится снятием, то есть не просто голым отрицанием, а отрицанием с удержанием всего того, что противоречие порождает) вообще сферы бытия, от нас всегда скрыта как непосредственное. Она лишь являет себя, ну, например, в том или ином явлении, прорастая в бытийную сферу... (Или мы, наблюдая явления, пытаемся заглянуть в сущность) Так что же прорастает в сферу бытия таким образом, что являет себя как воля? Это что-то – интерес. А как можно снять интерес? Ну, например, удовлетворяя его. Какому явлению это соответствует? – осуществлению права, а в сфере обязательственных отношений – удовлетворению кредиторского требования.
О! Вот мы и добрались до той самой точки, в которой уже прямо расходимся, хоть и не навсегда с тем, что написано текстуально в большинстве норм мира. На самом деле лексически это оформлено так, написано более по традиции, и мы ещё увидим, что написано одно, а сущность имеется в виду та сама, которую мы только что обнаружили. Иными словами: приданные явлениям имена не отвечают лексически сущности этих явлений, что печально, но не катастрофично. Во всяком случае не катастрофично для тех, кто желает всё-таки не просто тексты читать как лакей Петрушка из поэмы Н.В. Гоголя «Мёртвые души», который «...имел даже благородное побуждение к просвещению, то есть чтению книг, содержанием которых не затруднялся: ему было совершенно всё равно, похождение ли влюбленного героя, просто букварь или молитвенник, – он всё читал с равным вниманием; если бы ему подвернули химию, он и от неё бы не отказался.
Ему нравилось не то, о чём читал он, но больше самое чтение, или, лучше сказать, процесс самого чтения, что вот-де из букв вечно выходит какое-нибудь слово, которое иной раз чёрт знает что и значит...», но и понимать написанное.
Между прочим, я порою сталкиваюсь с таким вот петрушкиным чтением не только у лакеев, но и у некоторых юристов... И тогда я думаю: «А не лакеи ли они... случайно?».
Теперь мы можем уверенно попытаться определиться с условием, которое должно находиться в рассматриваемо нами конструкции условного. Там должно стоять нечто, что логически влечёт осуществление права кредиторского требования, то есть то, что его прекращает, удерживая... Это – его удовлетворение. ... Удовлетворение кредиторского требования.
Между прочим, на этом можно было бы и остановиться, если бы не одно «но». Мы видели, что любое право, поскольку оно есть воля, имеет в своей сущности интерес. Заметим, что интерес также может быть отрицаем с удержанием, если мы его вообще взяли. То есть снят удовлетворением, удовлетворён может быть также и интерес. И значит, можно даже попытаться ставить в конструкцию условного не только удовлетворение права кредиторского требования, но и вообще удовлетворение интереса кредитора.
Интерес в сфере правового являет себя через волю как именно право. Но право существует только тогда, когда оно конкретно-определённое, значит, конкретно-определённой является воля и конкретно-определённым является интерес. А в обязательстве право кредиторского требование есть единичная воля кредитора, взятая как всеобщая для всех сторон этого обязательства, значит, это единичный интерес, взятый в его конкретном явлении через единичную волю как конкретный всеобщий для всех сторон обязательства.
Несколько в сторону. По-видимому, – сразу скажу – это только догадка, не более, – изучением сущности воли, выявляя в этой сущности всё новые и новые явления, вполне можно прийти к происхождению права вообще, в том числе и в условиях человеческого общества, а может быть, и любой цивилизации. Это было бы потрясающе интересно и важно, так как это дало бы человечеству возможность делать прогнозы по поводу того, с чем мы, люди Земли, ещё столкнёмся в нашей Вселенной... И с чем столкнуться не можем в принципе.
Значит, обеспечение должно выглядеть так:
если кредиторское требование Стороны 1 в обязательства А не удовлетворено в срок и надлежащим образом,
то <первая альтернатива>
иначе <вторая альтернатива>
всё
или так:
если интерес, выраженный в кредиторском требовании Стороны 1 в обязательстве А, не удовлетворён в срок и надлежащим образом,
то <первая альтернатива>
иначе <вторая альтернатива>
всё
Тут стоит прерваться и обратить внимание на то, что из условия у нас совершенно выпала Сторона 2, она оказалась излишней тут. Почему? А именно потому, что она не является субъектом-носителем какого-либо права, а значит не рассматривается и как субъект в данном случае. Тут субъект ровно один – кредитор.
Однако кое-что мы уже сделали... Мы не просто нашли конструкцию, которая начала определять обеспечение как таковое, но ещё и стали конкретизировать эту конструкцию, заполнив по крайней мере один её элемент – условие в конструкции условного.
<продолжение следует>
.