Предыдущая глава здесь!
Билл Шелдон, подойдя к шестидесятилетнему рубежу, превратился в злостного циника, потерявшего веру в Бога. Странное сочетание нигилизма в журналисте, рьяно пишущего про Церковь Сатаны и всячески обличая тех, но при этом так же пренебрежительно относящийся к вере в светлые силы.
Его родители были истинные католики и с детства Шелдон воспитывался в строгости, иногда чрезмерной. Молитва по каждому случаю, будь то приём пищи или подготовка ко сну, почти ежедневные посещение церкви и конечно же посты и воздержания. Уже будучи подростком, в период роста гормональных изменений, он попытался сбежать из семьи, покинув родной штат Иллинойс. В течении недели, не без помощи блюстителей закона округа, его вернули обратно, и впервые он был избит отцом настоящим кожаным ремнём. Так он получил первый урок жизни, Бог бывает жесток. Но то были шестидесятые года, и такие методы воспитания были нормой. Пришлось смириться и дотянуть свой отрезок совместной праведности с семьей, не нарушая запретов. Окончив школу в одном ряде с лучшими учениками, Билл послал запросы в университеты. Благо, у отца была небольшая мебельная фабрика и неплохой доход - с деньгами не могло возникнуть проблем. Приглашений к учёбе пришло много, но выбрал он Колумбийский Университет, только по одной причине – почти тысяча миль от Иллинойса.
Настоящая свобода! Именно за ней Шелдон приехал на Манхеттен! Лига плюща, студенческое братство, лучшие преподаватели и наконец-то можно было просто совершать обыденные вещи без ритуальных молитв. Парня как водоворотом засосала эта новая жизнь, насыщенная настоящими чувствами и впечатлениями. Первый поцелуй, первая выпивка, первый косяк травки, первая драка и много что ещё впервые, Шелдон испробовал в первый же год учёбы, жадно пытаясь ухватить, до чего он никогда бы не дотянулся в своей семье. А тут ещё Линдон Джонсон, опрометчиво решивший послать американских парней на восточное побережье Вьетнама. Вся молодёжь больших городов страны кипела в праведной ненависти к политике власть имущих. И Шелдон был среди сторонников Мира и Любви, он и в правду в то время полюбил всех людей, в независимости от национальности и цвета кожи. Его даже один раз задержали вместе со студенческой подругой Нэнси, на одном из митингов, как раз за пару лет до трагичной гибели Кеннеди. Шелдона тогда чуть было не отчислили с факультета, и если бы он не находился на хорошем счету, как талантливый будущий журналист, то скорей всего сгинул бы в «романтике» свободной любви, что и случилось через десять лет с Нэнси, сгоревшей от передоза на пляжах Калифорнии на одной из хиппи-вечеринок. Та неприятная история с задержанием, и три дня проведённых в камере предварительного следствия, немного «отрезвили» Билла, заставив одуматься. Он насытился "свободой"...
Окончил университет Шелдон уже лучшим выпускником, на хорошем счету у администрации, с отличной рекомендацией от декана и профессора кафедры журналистики. Каждое задание он выполнял въедливо, скрупулёзно подходя к материалу, не гнушаясь тщательно вести расследование используя иногда неправомерные меры и даже переступая закон. Неудивительно, что на «выходе» Колумбийского Университета, ему поступили довольно выгодные предложения по работе от «Нью-Йорк Таймс», «Дейли Ньюз» и «Нового мира». Конечно же он выбрал 43 «вест-стрит» с этой красивой башней «Таймс-товер» и бегущей снаружи «Молнией».
А дальше по накатанной: три года в нештатниках с окладом в двадцать центов за слово («двадцатицентовники»), потом журналистом на официальное место с дополнительным ежегодным контрактом в размере десяти тысяч долларов помимо отдельной оплаты за статьи и наконец, после восьми лет исполнительной работы, приглашение на светский раут, организованный самим Панчем, Артуром Оксом Сульцбергером – издателем и руководителем «Нью-Йорк таймс», где Панч предложил возглавить «национальную» и «столичную» рубрики. А это уже совсем другие деньги и возможности - от предложений шефа никто не отказывался.
С Орчард-стрит, где Билл снимал маленькую квартиру с двумя комнатами, он переехал в свои собственные, пятикомнатные меблированные апартаменты под кредитным обязательством, с отдельной ванной комнатой и довольно уютной кухней на Кросби-стрит. Жизнь заиграла в новых красках и перспективы были безграничны.
Неповторимый слог, здоровая ирония, острословие и главное – непредвзятость, создали отличный имидж среди коллег и уважение читателей газеты, которые с удовольствием покупали печатное издание с его статьями. Шелдон никогда не заигрывал с либерализмом демократов и консерватизмом республиканцев, оставаясь на границе весов общества, держась подальше от политики. Писал о насущных проблемах общества и города, констатируя реальное положение и не сглаживая острые края в угоду кого-либо. Будь то разруха метрополитена Нью-Йорка, проблема бродяжничества и наркомания Уиллетс-Поинт или опасные бетонные постройки Форест-Хиллса, Шелдон всегда доводил материал до горожан без прикрас, со всей своей иногда ужасающей правдой. Авторский почерк журналиста угадывался в каждом абзаце.
В начале восьмидесятых Билл впервые столкнулся с адептами Церкви Сатаны во время работы над материалом про северные улицы Нью-Йорка, в частности, про проституцию и поставку невинных девушек состоятельным клиентам, жаждущих молодого тела. При расследовании Шелдон вышел на нелицеприятные факты роста этой античеловечной организации. Именно тогда он понял, что все эти религиозные течения повязаны на пороках и низменных желаниях людей, на которых кто-то зарабатывает большие деньги, а другие удовлетворяют свои плотские утехи, совсем не связанные ни с Богом, ни с Дьяволом. Будучи воспитан в католической вере, Билл увидел в этом сатанинском движении опасность разрушения заповедей, сложившихся за тысячелетия. И не важен ответ на вопрос - Бог есть или Его нет, но заигрывания со Злом никогда не вели цивилизацию к благополучию. Они предлагали снять с себя маски и оковы, но кого тогда они могли увидеть в зеркале? Опасность христианской благословенной демократии Америки Шелдон видел именно в вседозволенности. И не важно под какими лозунгами или верой народ раскрывал свои пороки, конец был один – забвение и упадок. Рим, Вавилон, Содом и Гоморра - прекрасные тому примеры.
Шелдон своими статьями и очерками объявил негласную войну Церкви Сатаны и почти до девяностых годов, по каждому возможному случаю, он «держал» своих читателей в курсе дела о любых перемещениях или высказываний глав сатанистов, обличая тех. Даже сам Окс Сульцбергер просил сбавить обороты, но Билл был неумолим. В результате Шелдон на своё пятидесятилетие был смещён с поста руководителя рубрик и переведён в отряд работников пера и слова. Билл Шелдон – имя значимое и уважаемое в журналистике, и просто так его уволить газета не могла себе позволить.
Продолжение здесь!