Многие люди точно следуют разным традициям и поверьям. Конечно, в этом есть смысл. Но иногда, прежде чем что-то делать, надо докопаться до самой сути того или иного обряда. Особенно если это касается похорон.
У нас в деревне Новое Дьяково такая традиция. Если случилось кому-то умереть, то пока гроб в доме стоит, один из родственников должен выйти на крыльцо и громко позвать усопших из рода на помин, называя их по именам. Правда, есть одно условие ни в коем случае нельзя звать тех, кто при жизни в колдовстве был замечен. Считается, что кликать ведьму с того света - себе на беду, придет и в могилу сведет. Честно говоря, я до поры до времени все это байками считала, пока не случилась история с Куприяновыми.
Антон Куприянов и его бабушка, Елизавета Николаевна, к нам в село несколько лет назад переехали. А до этого у них еще два или три переезда было. Слышала, что у них никого не осталось. Антону, когда его бабушка слегла, лет 25 было. Антон сам хоронить ее взялся. Только деревенских женщин попросил, чтобы они ему подсказывали, что и как сделать нужно. Конечно, рекомендаций масса поступила. Парень, как мог их исполнил. И про зов усопших тоже не забыл. С самых похорон Елизаветы Николаевны начались непростые для Антона времена. Он словно по краю пропасти ходить стал.
В ту же зиму с колхозным сторожем дядей Степой и трактористом Ромой он отправился в лес за дровами. Не успели мужики за деревню выехать, как спокойный зимний день в снежную вакханалию превратился. Вокруг все так закружило, завертело, что им пришлось остановиться и мотор трактора выключить.
Вдруг видят - рука через снежную пелену к стеклу кабины тянется и стучится. Пригляделись, женщина рядом с трактором стоит. В такую-то непогоду - без головного убора. А волосы у самой черные, как воронье крыло, только одна прядка спереди, у самого лба, белая. И что самое странное, ни одежду на ней, ни волосы ветер не треплет. Спокойно стоит незнакомка перед ними и даже от снежной пурги не загораживается, не щурится.
Ромка уже потянулся дверку этой бедолаге открыть. Но тут дядя Степан его за руку схватил и перекрестился трижды. Исчезла женщина, словно и не было ее. А вместе с ней и пурга прекратилась. Бабы истолковали, что была это не настоящая женщина, а видение. Если еще точнее, то за кем-то из этих троих смерть приходила. Решили, что за дядей Степаном. Мол, он самый старший. Да и пьющий к тому же.
Через неделю все забылось. Только скоро Антон в новую беду попал, в город поехал и там в открытый люк угодил. Рассказывал, что, когда в себя пришел, первое, что увидел, — женское лицо. Злое такое, не улыбка на нем была, а оскал. И что самое главное - волосы у этой женщины были черные, с белой прядкой. Тут уж Антон вспомнил, как дядя Степан тогда в тракторе крестился и через силу это повторил. И, как в пургу, пропала эта женщина, словно в воздухе растворилась.
Парень убедился, что именно за ним смерть ходит. Были потом и другие случаи, которые его в этом предположении укрепили. Под лед проваливался, в промоину с горячей водой падал. Даже чуть не сгорел однажды и всегда женщину в такие минуты видел...
По совету соседей парень по бабкам ездил, чтобы те помогли разгадать, что происходит. Нашлась одна старуха, которая точно угадала, что все с каких-то похорон началось. Антон подтвердил: бабушку свою, Елизавету Николаевну недавно похоронил. И что по заветам деревенских на крыльце умерших родственников за поминальный стол звал. Парень совет получил, мол; поезжай домой с Богом, скора на все свом вопросы ответ найдешь, а через
тайну, которая неожиданно откроется, потом и избавление тебе будет. Пояснила бабуля, что он не иначе как с очень сильной ведьмой сейчас противодействует.
Не успел Антон домой приехать, как к нему гость пожаловал. Старичок представился родственником, мужем двоюродной сестры Елизаветы Николаевны. Говорит Антону:
-Я - Николай, был женат на твоей двоюродной бабке. Галей ее звали. Но-всю жизнь бабушку твою любил. Галька эта ведьмой была, меня приворожила. Так и разошлись наши с Лизочкой пути. Видно, из-за меня сестры и не общались совсем. Жена моя, колдунья проклятая, три года назад сгинула. А про Лизину смерть я только недавно узнал. Вот приехал ее могилке поклониться.
Несколько дней прожил дед Николай у Антона. Рассказал ему, как много лет назад его, молодого агронома, в колхоз прислали. Как он заприметил там свою Лизоньку, как посватался к ней и, получив согласие, уже к свадьбе готовиться стал. Но на его беду летом у Лизы городская кузина Галя гостила. Лиза свою двоюродную сестру почему-то Ганной называла. Злая девка была, ее деревенские невзлюбили очень.Дело в том, что она всем говорила, что колдовать учится. И по всей округе к ведьмам ездила. «Мы, конечно, ни во что такое не верили и смеялись над Галей, - уточнил старик. - Но когда она на меня какой-то туман напустила, что я против своей воли к ней таскаться стал, поверил, что с ведьмой дело имею. А началось все так. Шел я однажды вечером от своей Лизоньки через поле пшеничное. Луна полная светила. Увидел, что на одном колоске что-то болтается, словно белая прядка волос привязана.
Коснулся я до волос, а пряда в змею обратилась и соскользнула с моей руки. Меня тогда страх сковал, я словно парализованный несколько минут стоял. Но как очнулся, решил, что показалось. Утром же ноги сами к Галине понесли. И потом, только глаза открою, к ней иду. Худой стал, чахлый, сам не свой, но сила какая-то непреодолимая все к ней ведет, к колдунье проклятой. Как во сне все было: и женитьба на Гале, и жизнь семейная горестная - ни любви, ни детей. В деревне после нашей свадьбы у многих сомнений не осталось: добилась Галя-Ганна своего, освоила колдовскую науку. А Елизавете она смертью пригрозила, если бывшего жениха, то есть меня, в покое не оставит. Да она даже внешне на колдунью похожа стала - волос черный и белая прядка у лба, которая у нее после той ночи, когда я на колоске прядь белых волос увидел, появилась». От такого описания по спине Антона мурашки пробежали. Стал он сопоставлять и вспоминать, кого из умерших родственников на пороге в день похорон бабушки пригласил. А ведь была среди них Ганна. Выходит, что он сам мертвую ведьму в дом и позвал, накликав себе гибель. Одному только парень удивился, что была бабушка в курсе событий и про смерть двоюродной сестры откуда-то знала. Дед Николай утверждал, что не общались они много лет. Но, видно, земля слухами полнится. Ведь сказала бабушка Антону однажды, что вот и Ганны не стало. Ему почему-то имя хорошо в память врезалось. Он даже подумал, что бабушке особенно дорога эта родственница. Поэтому и назвал ее в скорбный день на пороге дома. И только после общения с дедом Николаем Антон понял, что бабушка ее опасалась. Оказалось, что не просто опасалась, а больше всего на свете боялась. И подтвердили это письма, которые Антон вместе с дедом Николаем среди бумаг Елизаветы Николаевны нашли. Бабушка Антона долгие годы письма своему возлюбленному писала, но не отправляла их. В письмах многое было из того, что Антон до этого времени не знал. К примеру, он получил ответ на вопрос о том, кто его дед и почему он никогда его не видел.
Елизавета Николаевна с такими строками обращалась к своему Николаю: «Милый мой и родной Коленька! Случилось так, что расстались мы с тобой навсегда. Несколько дней назад родилась у меня дочурка. Это моя и твоя кровиночка. Если судьба позволит, покажу ее тебе. Ведь глазки у нашей Верочки (так я ее назвала) точь, точь, как утебя, зеленые...» А потом, уже в другом письме были такие строки: «Прости, родной мой Коленька, никогда не увидишь ты дочурку нашу, я вынуждена буду до самой смерти скрывать ее от тебя. Дело в том, что от Ганны, ведьмы. окаянной, мне послание было. В нем угроза, что умрет наша Верочка ровно в тот день, когда с отцом встретиться. А коль этого не удастся злодейке сделать, то настигнет нашу дочь ее колдовство в день, когда свое дитя Верочка рожать будет. Выходит, узнала Ганна от кого-то из нашей с ней родни, что ребеночка я от тебя родила. Ради дочки я должна всю жизнь скрывать ее от тебя - родного отца. Плачу, душа рвется на части, но знаю, что ведьмино слово крепкое, что проклятье ее может нас с малышкой настигнуть. Поэтому молюсь, и еще успокаиваю душу тем, что пишу тебе письма, которые ты не прочтешь никогда, и в них горе свое выливаю. В сотый раз судьбу проклинаю за то, что род наш род злодейкой наделила, что колдовством да ворожбой Ганину голову и сердце затуманило...»
Дед Николай плакал над письмами
горько и безутешно, когда узнал, что Верочка умерла, рожая Антона, просто почернел от горя. В церковь пошел и долго там молился. Антон, который его сопровождал, слов молитв не слышал, но был уверен, что дед и о его счастье и здоровье просил Всевышнего тоже.
Несколько раз Антон и дед Николай ходили на могилу к покойной Елизавете Николаевне. Внук мысленно разговаривал с бабушкой, старик - выл в голос. А после каждый своей дорогой пошел. Хотя поклялись, что теперь постоянно вместе держаться будут. Дед Николай уехал, чтобы дела кое-какие завершить и опять к внуку вернуться, но скоро пришло известие о его смерти. Видно, не смог дед с горем своим справиться, не выдержало его сердце такого груза.
У Антона жизнь наладилась. Он мне предложение сделал, и мы поженились. У нас две доченьки-близняшки родились, и мы их Лизонькой и Верочкой назвали, как бабушку и маму Антона.
Муж еще о сыне мечтает. Говорит, у нас в семье обязательно Коленька должен быть. А я и не против. Самое главное, что ведьма Антона больше не беспокоит. Выходит, отвязалась она от семьи Куприяновых, то есть теперь уже от нашей семьи. И слава богу.