В угольных шахтах по всему миру, и в том числе - Донецкого Бассейна - можно найти массу любопытных вещей. Одна из них выглядит очень и очень любопытно: на каком-нибудь участке стены проступают ромбики, похожие на чешуйки. Древняя змея? Неизвестная структура? Всё куда проще и интереснее.
Скорее всего, в этом месте вышел отпечаток коры древнего растения - гигантского плауна лепидодендрона (Lepidodendron Sternb., 1820). Это - древнее дерево, жившее на нашей планете в каменноугольном-пермском периоде.
Современные плауны - это нечто маленькое, стелящееся, не претендующее на какую-либо доминацию в экосистемах. А вот древние плауны - это, зачастую, огромные деревья, высотой до 30-50 метров. По крайне мере, такую высоту предполагают для лепидодендронов.
С точки зрения палеоботаников, называть лепидодендроном всё дерево - не совсем корректно, так как это имя принадлежит одной из форм сохранности древесины. Да, палеоботаникам разрешили описывать отдельно листья, стробилы, шишки, цветочки и всё остальное, что есть у растений, потому что зачастую их находят по отдельности, и восстановить итоговый вариант крайне и крайне затруднительно. К счастью, в случае с лепидодендроном эту проблему решает большое количество находок превосходной сохранности.
В случае лепидодендрона мы имеем дело с отпечатком внешнего слоя коры, на котором росли листья. Когда дерево росло, листья отмирали, и на их месте оставались характерные рубцы, отдалённо напоминающие чешуйки не то змеи, не то ящерицы. Сами листья напоминали скорее отдельные ветви, были игольчатыми и напоминали таковые у не то сосны, не то ели.
Стоит учесть, что лепидодендроны были одними из самых прогрессивных растений своей эпохи, но в то же время - довольно примитивными. Как и современные плауны, эти деревья размножались спорами, запасаемыми в огромных шишках, описанных как лепидостробус (Lepidostrobus). Однако встречался и вариант развития спорагниев рода лепидостробофиллум (Lepidostrobophyllum) на нижней стороне листа (опять же, повторимся, что лепидодендрон - морфотаксон, и некоторые виды могли находится в крайне далёком родстве).
В чём же заключалась прогрессивность лепидодендронов и как она уже в наше время оказала влияние на экономику? Что ж, тут надо немного поговорить о цитологии и биохимии.
При выходе на сушу растения столкнулись с проблемой поддержания ствола в вертикальном положении. И если в случае мхов и прочих мелких форм это решалось парой-тройкой ризоидов, то более крупные формы такого уже позволить не могли. Пришлось как-то укреплять стебель, и тут на помощь растениям пришёл лигнин.
Лигнин - это сложнейший биополимер, которым пропитываются клетки ствола, превращаясь в прочную древесину. Он обеспечивает не только механическую прочность, но и устойчивость к разложению. Первыми, кто начал активно использовать лигнин в своей биохимии, были как раз таки плауны. А так как разрушители - бактерии, грибки и ко. - столкнулись с новым веществом, потребовали миллионы лет на то, чтобы появились виды, способные разлагать древесину. За это время стволы лепидодендронов оказывались погребёнными слоями горных пород, становясь основой для угля. А уголь - это двигатель всей промышленной революции XIX века, один из основных видов ископаемого топлива и по сей день.
Иногда стволы лепидодендронов и других плаунов становились чем-то большим, чем заготовкой для угля. Если внутри пенька или опавшего ствола оказывалось какое-то животное, то ему было крайне трудно выбраться оттуда. В итоге, во время паводков оно оказывалось погребённым вместе с растением, которое становилось этаким склепом, заполненным самыми различными видами твёрдых осадков: песка, камней и прочего мусора, приносимого наводнениями.