Смирившись с существованием драконов, фениксов, циклопов и гибридных нефилимов, глупо удивляться тому, что эльфы тоже не вымысел. Но я всё же удивилась. Вообще, конечно, в этом мире очень много непонятного, но на то он и Иной, чтобы отличаться от нашего. Взять, к примеру, понятие о гибридах. Грифон ― это помесь льва и орла. Химера ― лев, коза и змея в одном теле. У кентавра туловище коня, но частично есть и человеческое тоже. Минотавры, гидры, гарпии, мантикоры, русалки ― они все по своей сути гибриды. Такие создания могут быть первородными, что делает их редкими и подлежащими особой защите. Но гибриды могут появляться на свет и от смешанных союзов ― эти называются полукровками и не представляют научной или исторической ценности. А есть и уникумы вроде Глеба, выведенные искусственно вопреки законам природы. И большинство этих гибридов обладают способностью принимать человеческий облик ― выходит, они заодно ещё и оборотни? Тогда какие вообще претензии к Глебу? Чем он отличается от Грифона Валентиновича или Кентавра Петровича? Только своим происхождением?
Эти рассуждения были моим ответом на вопрос эльфийки о том, насколько мне комфортно в новых для себя обстоятельствах. Да вообще некомфортно! Ни справедливости, ни порядка, ни честности.
― Что ж вы, такие могущественные, великие и всесторонне развитые, попрятались за магической границей от никчёмных простых смертных? Боитесь, что вас на молекулы разберут, если случайно выделитесь на фоне всеобщей заурядности? Конечно, разберут! Вы же уникальные, особенные, а всё уникальное и особенное подлежит доскональному изучению, документированию, сравнению и систематизации. Я, например, до этой встречи была твёрдо уверена в том, что эльфы существуют только в сказках. Есть маленькие с крылышками, которых часто ещё феями называют, есть лесные, тёмные… Давайте покажем вас нашим учёным, а? Вот лично вас, Фаина Руслановна. Продемонстрируете людям свои способности, а они оценят их масштабы, восхитятся и непременно что-нибудь вам ампутируют, чтобы сделать вас менее опасной для человечества. И всё это с вашего добровольного согласия, конечно же. Исключительно во благо науки.
Пока я изливала своё несогласие с происходящим руководительнице одного из отделов магического научно-исследовательского центра, Лилия краснела, бледнела, нервно поправляла деревянную заколку в своих седых волосах и всячески демонстрировала свою непричастность к моему непристойному поведению. А меня просто прорвало. Да и смешно было смотреть со стороны на то, как цветочная министерская шишка сдулась под первым же высокомерным взглядом эльфийки. Это что, подсознательный страх перед более высокородными созданиями? Ну да. Лилия всего лишь цветочный дух, а тут целый эльф! А как же субординация? Это что же получается, я тоже должна перед всеми подчинёнными своего департамента падать ниц только потому, что они магические? Что вообще за цирк? Научные исследования, несомненно, важны, но департамент науки не стоит во главе министерства.
Даже не знаю, что именно взбесило меня больше ― резкая смена в поведении Лилии или величественная надменность Фаины Руслановны. Она, несомненно, очень красивая женщина ― высокая, изящная, холёная. И с наследием предков у неё наверняка дела обстоят лучше некуда. Есть чем кичиться, да. Но манерой держаться и вести диалог она очень сильно напомнила мне Химеру Егоровну ― один в один королева. Наверное, эта схожесть и вызвала у меня антипатию в совокупности с желанием высказаться. Мы даже к обсуждению предстоящих исследований перейти не успели ― меня практически сразу после первых фраз знакомства прорвало.
― Полагаю, к конструктивному диалогу ты не предрасположена, ― сделала эльфийка вывод из моей обвинительной речи, когда у меня в пороховницах закончился порох.
И так она это разочарованно произнесла, что мне захотелось врезать ей прямо по симпатичному остроконечному уху. Аж руки зачесались, честное слово. Говорят, что есть люди, которые вызывают неосознанное раздражение, ничего дурного при этом не говоря и не делая ― она, должно быть, как раз из таких. Умом-то я понимала, что плюсиков в Карму своей истерикой не заработаю, но обычно осторожный внутренний голос в этот раз настойчиво подталкивал меня к развитию конфликта.
― У неё просто сегодня очень тяжёлый и насыщенный день, ― извиняющимся тоном попыталась оправдать меня цветочная старушка.
― У меня с недавних пор все дни такие, ― возразила я. ― А что касается конструктивного диалога, то я вполне к нему готова, если будет присутствовать Глеб.
― Это исключено, ― с невозмутимым видом ответила Фаина Руслановна. ― Исследования печати будут проводиться независимо. Участие нефилима в экспериментах недопустимо, поскольку он может вмешаться в процесс и повлиять на результат.
― А, то есть вы уже пребываете в твёрдой уверенности, что я соглашусь, да?
Конечно, они были уверены. Я же простая смертная, которую запросто можно напугать преобразованием в магическую пыль или влиянием магии на гены с последующим перерождением в какое-нибудь жуткое чудовище. Почему-то появилось подозрение, что никто и не собирается снимать с меня эту чёртову печать. Она уникальна. Её возможностей никто не знает. И если за ней даже левые лаборатории готовы охотиться, значит, это большая ценность. Почему бы не предположить, что изначально гибридный нефилим был создан для того, чтобы унаследованной магией трёх несовместимых существ сотворить именно эту уникальную магическую субстанцию?
Извилины в моей несчастной голове внезапно начали работать в другом направлении. Министерству плевать на меня. Они дали мне должность главы департамента только для того, чтобы я осталась в Ином мире у них на виду и по уши погрузилась в доверенную работу ― так мои мысли будут заняты решением служебных вопросов, которых очень и очень много. А ещё мне нужно многое узнать о магическом мире, что отнимет остатки времени и сил. На сомнения и догадки меня просто не хватит, поэтому всё должно начаться одновременно ― и моя деятельность в качестве руководителя грандиозного бардака, и исследования. Выжатая как лимон, я не стану совать свой нос туда, куда не следует. А они… Чего они от меня хотят на самом деле? Понятно, что мне отводится скромная роль подопытной крысы, но с какой целью?
― Если ты не согласна на исследования, то зачем тогда пришла сюда? ― надменно осведомилась Фаина Руслановна.
― А с какой стати я должна на них соглашаться, не зная ни целей, ни условий? ― ответила я вопросом на вопрос. ― Свою позицию я озвучила. Пригласите сюда Глеба и в его присутствии объясните, что это за исследования, как будут проводиться, для чего нужны. Без него нам с вами разговаривать не о чем.
― В таком случае я вас не задерживаю, ― небрежным жестом указала она на дверь и сделала вид, что потеряла ко мне всякий интерес.
Я молча развернулась и покинула её просторный кабинет, напоминающий скорее оранжерею, чем рабочее место научного сотрудника. Лилия осталась ― наверняка для того, чтобы извиниться за моё недостойное поведение. Путь к выходу из этого здания я запомнила хорошо, провожатые не требовались, но ноги сами понесли меня к боксу, где содержался Глеб. Увы, бокс оказался пустым.
― Извините, а вы не знаете, где сейчас мужчина, который был в этой комнате? ― спросила у хмурого дядьки, весьма своевременно проходившего мимо.
Он остановился и долго смотрел на бокс, будто пытался сообразить, чего от него хотят, а потом расщедрился на информацию:
― Нефилим-то? Он в оперблоке.
― В оперблоке? ― переспросила я. ― Это там, где операции делают?
― Угу. Проведать пришла? Это надолго. И потом ещё дня три в реанимации будет, если не дольше. Туда тебя не пустят, позже приходи.
― В реанимации?
С каждым новым ответом у меня на душе становилось всё паршивее. Пока я самоутверждалась в кабинете эльфийки, Глеба забрали, чтобы удалить ему крылья. Решение об этой операции было принято лично Фаиной Руслановной, потому что она курирует все исследования, касающиеся гибридного нефилима с тех самых пор, как его двухлетним мальчиком привели в научный центр. Эта информация хотя бы прояснила, почему Лилия так лебезит перед высокомерной представительницей рода эльфийского ― цветочная старушка тогда работала здесь кем-то вроде санитарки, поэтому очень хорошо знает всех сотрудников. Наверное, Фаина всегда была такой гадкой, если вызывает у бывшей подчинённой подсознательный страх даже теперь, когда та занимает высокую должность в министерстве.
«Удаление может стоить Глебу жизни», ― вспомнила я слова Лилии и её печальный взгляд. Не то чтобы мне очень уж хотелось его спасать, но если он умрёт, его смерть отчасти будет на моей совести. За мной вроде как должок, причём немалый.
― А где находится оперблок? ― задала собеседнику последний вопрос.
Он объяснил, как в лабиринте строений отыскать нужное, и пошёл дальше по своим делам, а я не то что пошла в указанном направлении ― побежала. И ведь плана действий при этом вообще никакого в голове не было. Что я могу? Разве что ворваться в операционную, сбросить инструменты на пол, чтобы они перестали быть стерильными, и закрыть Глеба собой. Меня они не тронут. Я неприкосновенная. И все эти угрозы преобразователем ― пустое сотрясание воздуха, потому что им зачем-то нужна моя треклятая печать. Магией точно бить не станут, но успокоить каким-нибудь наркозом или чем-нибудь тяжёлым по башке ― это печати никак не навредит.
Пока бежала, пришла к выводу, что совершаю несусветную глупость. Наверняка в Ином мире есть законы, которые после этой моей выходки развяжут эльфийке руки и позволят ей проводить исследования без моего согласия. Например, если меня сочтут буйной и опасной ― запрут просто точно так же, как и Глеба. Но ведь они заинтересованы во мне ещё и в качестве наживки. Получится конфликт интересов внутри министерства. Одним надо меня изучить, а другим ― накрыть подпольщиков. И каждый, конечно же, считает свою задачу первостепенно важной.
Охрана в научном департаменте всё-таки имелась, но не для защиты от внешней угрозы, которая в принципе невозможна, а для решения внутренних проблем. Меня поймали и скрутили почти сразу же на входе в оперблок два дюжих мужика. Всё-таки я была права ― физические меры воздействия оказались допустимыми. Ну или дяденьки просто не поняли, с кем имеют дело ― увидели психованную блондинку, открывшую дверь с ноги, и решили действовать по ситуации. Я из чувства протеста орала и брыкалась, наговорила им много некультурных слов, чем привлекла внимание общественности, которая начала высовывать любопытные носы из всех дверей и спрашивать, что происходит. Кто-то сказал про успокоительное. Слова донеслись до моего слуха лишь частично, но я и так уже догадывалась, что добром это приключение не закончится, поэтому выводы сделала сама. И как раз в этот момент магическая печать неожиданно решила проявить некоторые из своих свойств и выручить меня из грядущей беды. Оба охранника внезапно перестали заламывать мне руки и отлетели к стенам. По коридору прошла незримая для моих человеческих глаз волна ― я увидела лишь искажение пространства по мере того, как она расползалась в стороны. В коридоре полопались все лампочки. Любопытные носы спрятались обратно в свои кабинеты. Со всех сторон что-то неприятно запищало ― наверное, сигнализация. Тут бы себя спасти, пока господа учёные не решились на крайние меры успокоения, но я со всех ног бросилась вперёд по тёмному коридору в попытке найти операционную, где хотят изувечить Глеба. Он мне никто. Совершенно чужой человек. И не человек даже, если разобраться. А ещё он ― один из источников моих неприятностей. Если бы не пытался прикрыть зад своего бывшего коллеги, я не попала бы ни в мир Иной, ни в эту неприятную ситуацию. Внутренний голос орал во всю глотку: «Беги отсюда, дура! Себя спасай!», но какой-то другой собеседник в моём подсознании спорил с ним и настойчиво твердил, что я должна выручить Глеба из беды. Не знаю, откуда взялся этот второй голос, но в споре он явно выигрывал.
Операционные обнаружились на втором этаже. Сигнализация заблокировала там все двери ― наверное, опасность обычно исходила оттуда, поэтому и были приняты подобные меры. А ещё повсюду мигали раздражающие красные лампочки и очень сильно пахло полынью. Запах с каждой минутой становился всё сильнее, но я не обращала на него внимания. Мне нравится полынь. Я вообще люблю ароматы с нотками горечи ― хризантемы, тополиные листья, пижма, бархатцы. Полынь в том числе. Интуиция подсказывала, что в данном случае запах должен каким-то образом меня угомонить, но я же не магическое существо. Я человек. Шастала по коридорам в поисках нужной операционной до тех пор, пока не поняла, что зря теряю время ― двери заблокированы, а окошек на них нет. Откуда мне знать, за какой из этих дверей находится Глеб? Остановилась в нерешительности, перевела дыхание, огляделась… «Здесь!» ― уверенно заявил второй внутренний голос, буквально толкнув меня в правильном направлении.
С первого этажа уже доносился громкий шум ― судя по всему, прибыла подмога. Счёт шёл на секунды, а я понятия не имела, что делать дальше. Ну нашла нужную дверь, и что дальше? Как внутрь-то попасть? «Печать нефилима работает как ключ от всех дверей и барьеров», ― услужливо подсунула память слова полулепрекона Димы. Круто, конечно, но кто бы ещё объяснил мне, как этим ключом пользоваться.
― Сим-сим, блин! Откройся! ― приказала я двери и навалилась на неё плечом.
Как ни странно, это сработало. Дверь, правда, не открылась, но я благополучно ввалилась сквозь неё в помещение операционной и нечаянно уронила на пол какое-то оборудование. Вот удивительно ― сотовой и спутниковой связи в Ином нет, а электричество есть. Не такие уж они тут и продвинутые, если внимательно присмотреться. Ещё и трусливые. Смылись все куда-то из операционной, а Глеба бросили. Он лежал на столе лицом вниз, со спины уныло свисали бесполезные крылья. При мигающем красном освещении было сложно определить, успели изверги начать операцию или нет, но до наркоза дело точно уже дошло ― Глеб никак не реагировал ни на мой голос, ни на попытки хорошенько его встряхнуть.
У меня был с собой телефон, но сумочку я потеряла где-то на первом этаже, когда отважно сражалась с охранниками. В телефоне есть фонарик ― можно было бы воспользоваться им хотя бы для того, чтобы понять, цел Глеб или нет. Пришлось проверять на ощупь. Спина сухая ― значит, взяться за скальпели сотрудники этого жуткого заведения не успели. А крылья… Они оказались такими тёплыми и мягкими, что я невольно задержала руку, наслаждаясь ощущениями. А куда мне торопиться? Кто ещё здесь может ходить сквозь закрытые двери, кроме меня? Призраки разве что, но я что-то не припомню, чтобы об их существовании хоть раз упоминалась.
― Глеб! Глеб, очнись! ― встряхнула ещё раз объект своих тревог, но он крепко спал под действием наркоза.
Нужно было не только выбраться самой, но и вытащить его. Как? Куда? Обратно за дверь прямо в лапы тех, кто там шумит? Этот вариант точно нельзя было назвать правильным. Осталось только дождаться, когда перестанет пищать сигнализация и все двери откроются ― тогда я смогу хотя бы встретиться с врагом лицом к лицу и поторговаться за собственную жизнь. Если, конечно, меня раньше не уложат каким-нибудь транквилизатором. Теперь я точно буйная и очень опасная, это на первом этаже все видели.
― Слышь, ты, спящий красавец! Проснись уже!
Ткнула Глеба кулаком в плечо, раздосадованная тем, что вляпалась из-за него в очередные неприятности. Ну вот кто просил меня бежать сюда и устраивать этот кипиш? Ради чего? Протест во имя протеста? Мало того, что никого таким образом не спасу, так ещё и себя подставила. И не удрать ведь теперь обратно в свою привычную реальность ― я только с помощью телефона способ знала, а он валяется где-то внизу вместе с паспортом, ключами от служебной квартиры и портальным брелком. У Глеба хотя бы есть способность свободно между реальностями перемещаться, но он спит, а у меня такого расчудесного дара нет. Есть только дурацкий второй внутренний голос, который появился из ниоткуда и толкает меня на совершенно дикие поступки.
Оставила Глеба в покое, подкралась к двери на цыпочках и прислушалась с намерением выяснить, что там происходит. А вдруг трусливые учёные сюда уже всех охотников из моего департамента вызвали, чтобы они свою новую, только что назначенную руководительницу в преобразователь затолкали? Жить-то хочется. Странно, но голосов снаружи слышно не было ― только шорохи какие-то. Я уже собиралась приложиться к двери ухом, когда на больное плечо тяжело легла широкая ладонь, а над головой негромко, но строго прозвучало:
― Замри и не двигайся. И глаза закрой.
― Глеб! ― обрадовалась я и попыталась повернуться, но он обхватил меня одной рукой и прижал к себе, лишив возможности пошевелиться, а вторую положил мне на лицо, закрыв глаза.
― Тихо, ― последовала следующая рекомендация.
Я открыла рот, чтобы спросить, что происходит, но в следующий момент пространство вокруг нас буквально взорвалось громким треском, очень сильно похожим на электрический. Вместо полыни сильно запахло озоном. Я испуганно дёрнулась, но Глеб прижал меня к своей груди ещё сильнее, а по рукам скользнуло знакомое уже ощущение тепла и мягкости его крыльев. Воздух снова затрещал. Мой защитник вздрогнул и еле слышно застонал, но этого было достаточно, чтобы понять, что ему больно. «Они что, молниями нас фигачат?» ― промелькнула в моей голове догадка, а вслед за ней накатил самый натуральный животный ужас. Я же не выживу! Неужели эти монстры и правда решили использовать преобразователь?!
«Домой!» ― отчаянно завопили оба моих внутренних голоса дружным хором. Внутри будто что-то оборвалось. Стало вдруг так спокойно, словно ничего страшного не происходило вовсе. Звуки исчезли. Запахи тоже. Остались только тепло, обволакивающее меня со всех сторон подобно большому, надёжному кокону, и частый, почти болезненный стук сердца в груди. «Может, это всё-таки сон? Один о-о-очень большой кошмар. Сейчас я проснусь, и всё встанет на свои места», ― подумала я, отдаваясь во власть тепла и приятного ощущения покоя.