Дождь хлестал по моему промокшему пальто, смывая грязь, но не горечь. Два громилы, неподвижные, как изваяния, охраняли ворота особняка Крейга. Один из них незаметно сорвал с моего лацкана розу — дешевый пластик, почти идеальная копия. Ловушка захлопнулась. Кто-то предупредил Крейга. Холодное предчувствие пронзило меня до костей.
Удар. Не боль, а пустота. Темнота. Пробуждение в сыром подвале: руки скованы, тело приковано к стулу. Воздух был густым от запаха сырости, плесени и чего-то ещё, едва уловимого, но отвратительно знакомого – привкуса старой крови. Каменные стены давили, холод пробирал до костей. В глубине подвала что-то шептало, скрежетало, словно мыши в стенках старого дома. Сердце колотилось, как загнанная птица.
Понимание ударило с силой физического удара. Лиззи… Она использовала меня… Моя сестра… моя предательница… Её слабый голос, доносившийся из соседней комнаты, словно призрачный шёпот, лишь усиливал ощущение безысходности. Спокойная, почти безмятежная мелодия, незнакомая, беспокоила ещё больше, чем глухой скрежет цепей. Она пела.
Вспомнилось спокойствие Элен, когда я принёс Лиззи в клинику. Не сочувствие, а ледяной расчёт. Они знали друг друга. Раны на запястьях Лиззи — свежие, не шрамы от года пыток, а следы недавней жестокости. Год? Это была ложь.
Как Лиззи оказалась здесь? Слишком быстро. Слишком идеально. Слишком… просто. Всё было тщательно спланировано. Каждая деталь, каждое слово. Даже искусственная роза на моём пальто.
Слова Лиззи всплыли в памяти: «Виктор… он… коллекционирует… души…». «Виктор», а не «Эйдриен». «Коллекционирует души» — не пытки, а нечто другое, более тонкое, более извращённое. Что-то, чего я ещё не понимал.
Это не похищение. Заговор. Лиззи — его часть. Она использовала меня, мою вину, моё прошлое. Она подстроила всё год назад, превратив меня в пешку в своей игре. Теперь она получила, что хотела. Мщение. Но кому и за что?
Этот раскол… он пронзил меня насквозь. Бесконечное, горькое похмелье. Я был лишь фигурой в её игре, и теперь, прикованный к стулу в холодном подвале, я понимал: самый близкий человек предал меня. Но я ещё не сломлен. Я найду ответы. Даже если это убьёт меня.
