Предыдущую главу читайте здесь
Одиссея капитан-лейтенанта Трёшникова завершилась.
Дима резонно рассудил, что ему не стоит вновь представать в виде бесследно исчезнувшего дезертира, поэтому взял за правило сообщать, где находится, и за прошедший месяц часто набирал номер телефона Марины. Было бы неправильно думать, что делал это только для информирования московского начальства. И в Петербурге, и в далёком морском гарнизоне, ему на самом деле хотелось услышать ставший родным голос Марины, высказать ей свои взгляды, узнать её мнение. Отчаянно загрустив на Севере от вида обнаруженной разрухи, Дима и не понял, как ноги сами понесли к дверям гарнизонной почты. Тогда в маленьком помещении междугородного переговорного пункта он нетерпеливо сидел на стуле с истертым дерматином и ждал простых слов телефонистки: «Москва на проводе», будто разговор с Мариной станет тем спасательным кругом, который вновь вернёт ему равновесие души. Помогало.
Перед возвращением в столицу позвонил вновь поздно вечером:
– Марина, привет! Это – я.
– Да, милый, слушаю тебя.
– Завтра ночным поездом выезжаю к тебе из Питера. Буду в воскресенье утром. Жди!
– Конечно жду, Дима. Давно жду. Как говорила моя бабушка, уже все жданики прождала. Приезжай скорее, для тебя есть несколько интересных сообщений.
– Что-то срочное?
– Нет, ничего срочного. Но не по телефону. Как приедешь, всё узнаешь!
– Лады! Лечу, лечу, моя хорошая!
Наверное, Катков, сообщил ей, чтобы я прибыл на аудиенцию в Контору, предположил Трёшников.
Перед отъездом на вокзал в Питере он вновь встретился с Бондаревым, простился перед долгим расставанием, поднял рюмку за общие успехи, поблагодарил друга за помощь и откланялся. За полчаса до полуночи Дима шёл по перрону Московского вокзала мимо краснобоких вагонов своего скорого поезда. В одном из купе, скрывающихся за этими окнами, он проспит всю ночь в пути, утром же у него начнётся неведомая жизнь. Всё, чем он жил раньше, сейчас остаётся здесь, среди спешащих пассажиров и суетливых провожающих. Машинально отметил, что его обогнал артист Михаил Боярский в широкополой чёрной шляпе, с гитарой в чехле, громко балагуривший с друзьями. Это – Питер, его, Трёшникова Питер, который теперь остаётся в прошлом. И сам господь бог, пожалуй, сейчас не скажет, когда Дима приедет в этот город.
Марина встретила крепкими объятиями и горячими поцелуями. Прекрасно наслаждться счастьем и находиться рядом с любимой женщиной. Именно она и должна стать моей женой, решительно сказал себе каплей. Правда, девушка об этом еще не знает, но ничего, сейчас узнает.
– Дорогая моя Марина! – торжественно выдохнул Трёшников. – Проведя много дней без тебя, я понял, что ты очень нужна мне. Не хочу больше расставаться с тобой и прошу стать моей женой! Ты согласна?
Будущая жена от неожиданности застыла посреди комнаты, опустив голову. Потом, улыбнувшись, подняла глаза и прошептала:
– Конечно, согласна, милый мой Дима!
Продолжая торжественную церемонию, Трёшников открыл дорожную сумку и достал бутылку шампанского и маленькую коробочку. В ней лежало золотое кольцо с брильянтом.
– Это – мой подарок!
И снова объятия и поцелуи.
А вечером уже Диму ждал сюрприз.
– Милый, раз уж мы решили пожениться, я хочу поделиться с тобой важной новостью. Позавчера была в поликлинике, меня обследовали и сообщили, что я беременна. Да, Дима, это так. Шестая неделя уже…
Трёшников от удивления только и смог вымолвить:
– Ничего себе…
– Ты представляешь, это – плод нашего с тобой первого дня встречи…
– Врачи не могли ошибиться?
– Ну, что ты! Какие уж тут ошибки! Внешне по мне еще ничего не заметно, но я-то чувствую перемены. Аппетит стал зверский. А вчера тошнило. Так что всё идет как по расписанию.
– Вот это да! Ну, Марина, ну, молодец!
– Скажем так, милый, молодец у нас это – ты. Снайпер! С первого раза попал в цель!
Они расхохотались. Подумали и прикинули, что свадьбу надо организовать в этом месяце.
Заснуть в тот вечер Дима не мог долго. Не было ни гроша, да вдруг – алтын, тихо с улыбкой шептал он себе, стараясь не шевелиться и не побеспокоить Марину. Сразу и жена, и ребёнок. Скоро будет… Подготовкой свадьбы нужно заняться самому, чтобы не утомлять будущую мать. Ей ведь еще на службу ходить долго до декретного отпуска.
Собираясь утром, Марина сказала наконец то, чего он ожидал услышать:
– Катков пребывал в известности по поводу твоих передвижений. Он сам интересовался, как ты и где, а я рассказывала то, что ты мне по телефону передавал.
Дима насторожился:
– Он ничего не передавал тебе для меня?
– Он велел сказать, что в эту среду утром будет ждать тебя в «стекляшке» и закажет пропуск. Я тебя провожу, это его личная просьба ко мне.
– Ладно, в среду, так в среду.
Марина уехала, а Дима занялся анализом поступившей информации. Катков, надо полагать, будет принимать у себя в управлении. В святая святых, как говорится. То есть, доверяет. Видимо, проверка африканских приключений офицера закончилась с положительным результатом, и руководитель будет вести с ним конкретный разговор. Скорее всего, тёмных пятен в биографии не осталось, и это радовало. Остается лишь дождаться среды и узнать, что уготовила ему судьба.
… Марина оставила машину на парковке и проводила Диму к высокому забору из кирпича песочного цвета. Забор закрывал большую территорию, поверх виднелись крыши многих зданий. У ворот стояли солдаты с алыми погонами, охрана. Они открывали ворота, пропуская внутрь городка начальственные чёрные «волги». Марина рукой показала вход в бюро пропусков. Внутри просторного помещения толпился многочисленный люд, прибывший в серьёзную организацию к началу рабочего дня. В очереди за пропусками к двум открытым окошечкам стояли лица в военной форме и штатские, мужчины и женщины, возраста самого разного. Отсюда, изнутри, суперсекретная разведывательная служба, известная в мире под аббревиатурой ГэРэУ, казалась обычной казённой организацией, запускавшей в свои недра многих людей по разным нуждам.
Дима дождался своей очереди и получил небольшой листок бумаги с черной надписью «Пропуск». Марина взяла спутника под руку и повела к воротам, где у КПП бдительные сержанты-охранники проверяли право обладателей пропусков на проход в святая святых. Оказавшись за забором, Трёшников осмотрелся. В окружении зданий давней постройки выделялся многоэтажный новодел, сверкавший стеклами окон.
– «Стекляшка»! – осведомлённо кивнул он головой, повернувшись к спутнице.
Та понимающе улыбнулась и направилась к стеклянным дверям.
Солдаты и прапорщики проверяли пропуска и личные документы несколько раз, пока пара не оказалась в длинном закрытом коридоре с ковровой дорожкой, в который выходили двери многочисленных кабинетов.
– Где твой? – тихо поинтересовался Дима.
– В том конце справа, – так же тихо объяснила ему Марина и постучала в одну из ближайших дверей.
– Разрешите войти, товарищ генерал? – громко спросила она, открывая её.
Вошли в просторный кабинет, где их встретил Евгений Иванович Катков в форме генерал-майора воздушно-десантных войск. Значок за сто прыжков с парашютом и солидная планка наград на груди вызывали уважение. Генерал поздоровался с вошедшими за руку.
– Доставила товарища, Евгений Иванович, под личной охраной, – пошутила Марина.
– Хорошо, спасибо, можешь идти к себе. Я позвоню.
– Ну, проходи, Дмитрий Михайлович! Садись, разговор предстоит долгий, а в ногах правды нет.
Дима согласно кивнул головой и сел за длинный стол, предназначенный для совещаний. Катков, повторяя что-то тихо для себя, взял с рабочего стола объёмистую кожаную папку, подошёл к собеседнику и занял стул напротив.
– Начнем с приятного, о делах поговорим позже.
После этих слов Дима с легкой улыбкой вопросительно взглянул на руководителя. А тот открыл папку и достал зелёные корочки удостоверения личности офицера. Его, Трёшникова, удостоверение, до боли знакомое, с лёгким заломом в уголке.
– Получи обратно своё удостоверение личности. Загранпаспорт мы из Луанды забрали с помощью особого отдела. Эта организация к настоящему времени никакими компрометирующими данными на тебя не располагает. Бывший оперуполномоченный военно-морской базы Луанда капитан 3 ранга Клюев, который возвёл на тебя поклёп, снят с должности и уволен из органов за упущения в работе. Все остальные проверки на благонадёжность, проведённые с использованием наших зарубежных возможностей, получили только положительные результаты. С чем тебя и поздравляю.
– Жило-мыло правду скажет! – ни с того, ни с сего по-простецки ляпнул Дима, припоминая детскую считалочку.
Катков с удивлением посмотрел на молодого человека, пожал плечами и ответил на английский манер:
– May be! May be! Тебе виднее… Загранпаспорт твой мы обменяли в «десятке» на удостоверение личности. Вот оно. Только должен отметить, что теперь в нём появилась новая запись. Приказом начальника Главного управления капитан-лейтенанту Трёшникову Дэ Эм присвоено очередное воинское звание капитан третьего ранга. Задержка по отношению с присвоением капитан-лейтенанта – небольшая. Меньше полугода, поэтому можно считать, что всё своевременно.
Дима хотел было подняться с места, но генерал остановил офицера:
– Погоди благодарить! Командованием Главного управления мне поручена ещё одна важная функция. Весьма почётная.
Он вынул красную коробочку, раскрыл и показал медаль, поблескивающую округлыми поверхностями.
– Указом президента страны капитан третьего ранга Трёшников за образцовое исполнение служебных обязанностей в особых условиях и проявленные при этом находчивость, мужество и верность присяге, награжден медалью «За боевые заслуги». Поздравляю!
– Служу Отечеству!
– Ну, вот! На этом одиссея капитан-лейтенанта Трёшникова окончена. Нет больше капитан-лейтенанта, есть капитан третьего ранга, награждённый боевой наградой.
Дима держал в ладони раскрытую коробочку с медалью и молчал, потому что не знал, что нужно говорить в такой момент.
Сказать, что подарки Каткова удивили Трёшникова, значит – ничего не сказать. У него в голове не умещался тот сонм событий, которые вершились в генеральском кабинете. Можно ещё как-то осознать, что особисты отстали от его скромной персоны. Перестали играть в шпионов. И этого негодяя Клюева вышибли со службы. Поделом ему, как говорится. По поводу времени присвоения «каптри» у него когда-то, уже довольно давно, возникали вопросы, но африканские будни на последнем вираже отбили желание размышлять о сроках прохождения службы в офицерских званиях. Поэтому забота Конторы о своём «заблудшем агнце», тронула Диму до глубины души.
И, наконец, награждение медалью – гром среди ясного неба! Вот уж о чём не думал, не гадал… Проскочила, правда, и веселая мыслишка, мол, по званию да по медали Маринку-то я догнал… Самолюбие взыграло! Тут же оставил эту тему и сосредоточился на том, что говорил генерал. А Евгений Иванович продолжал удивлять.
– Твоё появление в этом кабинете я расцениваю так, что ты решил остаться на военной службе и продолжить выполнение задач военной разведки. Так?
– Так точно, товарищ генерал.
– Хорошо. Теперь поговорим о том, к чему мы тебя будем готовить в ближайшие три-четыре года. Наступит тому моменту уже середина 90-х годов, время пролетит быстро. Думаю, ты понимаешь – этот срок максимум, что Центр может выделить для твоей подготовки перед выводом на выполнение задания. В той самой Африке, которая независимо от тебя стала твоей стезёй.
– Евгений Иванович, прошу прощения, но хотелось бы уточнить, что же такого для ГРУ я могу сделать со своими скромными способностями?
– Дмитрий Михайлович! Во-первых, не стоит умалять своих способностей и возможностей. Готов посыпать голову пеплом из-за того, что Контора не смогла уберечь тебя, своего сотрудника, от тяжких перипетий, в которые бросила тебя судьба. Но благодаря собственным способностям ты смог выбраться из беды и вернуться на Родину, не утратив при этом личного достоинства и офицерской чести. Во-вторых, агентурные возможности твои сейчас резко поднимаются в гору. Поясню почему. На секретном аэродроме в Африке ты познакомился со многими генералами из разных стран этого континента. Ты их знаешь, они знакомы с тобой. Время идёт, и двое из того генеральского контингента уже стали очень значимыми фигурами в своих родных местах. Не сегодня-завтра займут позиции первых лиц. Мы внимательно следим за их карьерой. Так вот, в любом случае необходимо, чтобы эти генералы, а также лидеры соседних с ними государств были друзьями нашей страны, и не дружили против нас с американцами, французами, португальцами и им подобными. Вот главная задача, которую тебе предстоит решать там.
– Евгений Иванович! Но есть же мой коллега с военного аэродрома, Виктор Крутов. Этих негритянских генералов он знает по более моего, ему бы этим делом заниматься надо.
– Отвечу начистоту. Крутов решил уйти с военной службы, написал рапорт об увольнении и категорически отстаивал свою позицию. Мы вынуждены были удовлетворить его рапорт. Ты же знаешь, мы силком никого не обязываем сотрудничать с нами.
В этот момент у Димы проскочило другое, не совсем радужное воспоминание. Ну, да, ну, да. Никого! А если взглянуть на мою безвыходную ситуацию, когда я вынужденно согласился на сотрудничество? Впрочем, ладно, много воды утекло с тех пор. Сейчас с Катковым не должно быть разногласий.
– Так что, повторяю, с Крутовым мы не сотрудничаем. Выполнение задач в полном объёме ляжет на твои плечи. С Евгением Леонидовичем круг вопросов в целом мы обсудили, он со мной согласен.
Евгений Леонидович, надо полагать, имеется в виду начальник ГРУ генерал-полковник Тимохин.
Просто замечательно, что он согласен. Проблем меньше, продолжил иронизировать он про себя, хотя в целом был настроен серьёзно и позитивно. Внутренняя ирония, скорее всего, была его защитной реакцией на сложности, с которыми приходилось сталкиваться. Вспомнилось, что он также пытался иронизировать над собой, когда бандиты возили его связанным в кузове пикапа по африканским дорогам. Такая уж особенность просматривалась в характере Димы Трёшникова. Тогда удалось добиться победы над обстоятельствами, убеждал он себя, и теперь всё будет нормально! Была и другая реакция на сложности: не мог он от них уходить, прятаться. Преодоление будоражило кровь. Внезапно почувствовал, будто снова с автоматом за плечом карабкается по трапу на палубу контейнеровоза, захваченного пиратами.
Евгений Иванович тем временем заглянул в рабочий блокнот и продолжил:
– Само собой разумеется, что к выполнению задач предстоит серьёзно готовиться. Решено направить тебя в нашу академию. Но учиться будешь не с группой, а индивидуально. В аудиториях тебе появляться не следует. Заниматься будешь на служебной квартире. Береженого бог бережёт, тем более, что трудиться за рубежом тебе придётся с нелегальных позиций. Помимо агентурной подготовки, курс которой ты начал проходить на нашей базе в Анголе, тебе за три года необходимо в полной мере освоить португальский и немецкий языки, а также освежить знания по английскому.
Дима задумался над услышанным. Освежить знания по английскому – несложно. Португальский начал практически осваивать в Анголе, выучить в совершенстве труда не составит. Но немецкий? Прежде никогда не собирался «шпрехать». Слышал, что грамматика сложная, а в остальном – язык, как язык. Надо полагать, его лингвистические способности позволят за три года одолеть. На всякий случай, прикинувшись наивным, спросил:
– Евгений Иванович, зачем мне в африканских странах немецкий язык?
– Мы не планируем, что ты постоянно будешь находиться в Африке. Легализуешься в Германии или Швейцарии, там пользуются немецким, и оттуда будешь выезжать в страну, где предстоит решать конкретную задачу. Связной из Центра будет там выходить на тебя. Я схематично обрисовываю твоё будущее. План оперативного использования мы только начнём разрабатывать. Ты будешь участвовать в этой работе. Понятно?
Трёшников пожал плечами, мол, в общих чертах что-то – да, что-то – не очень.
Генерал покачал головой и неожиданно поинтересовался:
– Теперь немного лирики. Ответь начистоту, ты жениться-то надумал?
Дима улыбнулся и сообщил:
– Как раз вчера сделал Марине предложение. Она ответила мне согласием. В субботу подадим заявление в загс.
– Мои поздравления! Я уже говорил, что Марина Александровна заслуживает наших самых высоких оценок. Вот тебе и готовый связной из Центра. А может, и помощник в решении поставленных задач, кто же знает, как дело обернётся.
Да, подумал Дима, будущая жена – в разведке не новичок. Такой помощник – подарок нелегалу-разведчику. Правда, у них будет ребёнок. Весной будущего года. Но к моменту вывода на задание малышу уже три должно исполниться. Возможны варианты, с кем маме его оставить на время.
Желание говорить Каткову о будущем ребёнке не появилось. Захотелось узнать больше о заслугах Марины, и он спросил:
– Евгений Иванович, случайно видел китель Марины с орденом и медалью. Высокие награды! За что её наградили, если это не страшная тайна?
– Отвечу, не вдаваясь в подробности. Орден – за удачную вербовку особо ценного агента, а медаль – за участие в операции по переброске агента в разведываемую страну в сложных боевых условиях. Она смелый и решительный офицер. Заслуженно получила награды.
– Кстати, – будто бы вспомнил Катков, – придется сделать тебе пластическую операцию на лице – от шрама следует избавиться. И еще, в соответствии с нашими правилами, перед убытием на задание за рубеж ты будешь обеспечен жилплощадью. Получишь двухкомнатную квартиру в Москве. И приведёшь в неё молодую жену. А там и о потомстве можно будет подумать. Точно?
Моряк в ответ лишь улыбнулся.
Говорили они еще долго. Трёшников уточнял то, что ему показалось неясным, а генерал расспрашивал о разном, об африканских событиях, о родителях в Петербурге, о друзьях-подводниках, которых раскидала жизнь по городам и весям. Потом огорошил сообщением, что учёба в академии начнётся в ближайший понедельник, а завтра состоится приказ о зачислении капитана 3 ранга Трёшникова в кадры главного управления на должность офицера-оператора направления.
– Какого направления? – машинально уточнил Дима.
– Африканского! – отрезал Катков.
… Марина молча везла Диму домой, не решаясь набрасываться с вопросами о разговоре с Катковым. Хотя, очень хотелось. Дима мысленно благодарил её за деликатность и сидел в машине тихо, размышляя о том, как сложится их совместное будущее. Жизнь, которая в последние годы у него катилась медленно, а порой лениво, и вдруг понеслась с места в карьер. Информации – море. Надо же сообразить, что следует сообщать будущей жене, а что не стоит.
Дома состоялся откровенный разговор. Надо отдать должное выдержке Марины, она воспринимала то, что говорил Дима не с круглыми от удивления глазами, а вполне спокойно, будто всю жизнь знала, что её муж станет разведчиком-нелегалом в привычной ей Африке.
Со своей стороны, и Трёшников старался крайне лаконично передавать то, что узнал от Каткова:
– С понедельника начну учиться в Консерватории.
– На каком факультете?
– На первом факе, но не со всеми вместе, а индивидуально, на служебке.
– Понятно, будут готовить из тебя нелегала.
Дима поднял глаза на невесту, но не ответил. Спросил о другом:
– Придется учить португальский и немецкий. Поможешь?
– Какие могут быть сомнения? Ты с моей помощью заговоришь по-ангольски лучше ангольских негров! Правда, в немецком я профан. Но на пару с тобой освоим. Кстати, мне теперь понятно, для чего тебя будут готовить.
– Катков сказал, что вполне вероятно будем работать в паре. Ты как?
– Димочка! Скоро в загсе нам скажут, поддерживайте друг друга и будьте вместе в горе и радости. Что же ты думаешь, я дам обещание, а потом нарушу его? Нет, милый. Вместе, так вместе!
– Ладно, моя хорошая. Тогда вопрос на засыпку. Ты скоро родишь, у нас будет ребенок. Папа его будет колесить под чужими документами по чужим континентам. И мама к нему соберется, когда служба потребует. А кроху на кого оставим?
Марина посмотрела вполне серьёзно и ответила так, будто давно знала, что скажет:
– Моя сестра Вика выручит. Своих деток у неё нет, а наше будущее дитё тётка понянчит с удовольствием. Я у неё об этом уже спрашивала, когда поняла, что беременна.
– Ясно. Пусть будет тётя Вика, если она готова к этой роли.
Вечер заканчивался. Собрались спать.
– Завтра на службу вместе с тобой поеду, – буднично сообщил Дима.
В этом месте Марина, наконец, удивилась и без слов воззрилась на него. Собираясь о чём-то спросить, села на широкой кровати, поправив опустившуюся с плеча бретельку ночной рубашки. А Дима, поднявшись, подошел к висевшему на стуле пиджаку и вынул из кармана маленькую красную книжицу с звездой на обложке и объяснил:
– Я и пропуск в Главное управление сегодня получил.
Все главы романа читайте здесь.
======================================================Желающие приобрести дилогию в одной книге "Одиссея капитан-лейтенанта Трёшникова и её продолжение "Судьба нелегала Т." обращаться ok@balteco.spb.ru
======================================================
Дамы и Господа! Если публикация понравилась, не забудьте поставить автору лайк и написать комментарий. Он старался для вас, порадуйте его тоже. Если есть друг или знакомый, не забудьте ему отправить ссылку. Спасибо за внимание.
Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно!
======================================================