Предыдущую главу читайте здесь
На перроне Московского вокзала в Петербурге Трёшников испытывал те же чувства, что и витязь на распутье. В жизни любого человека бывают такие моменты, когда предстоит важный выбор, от которого зависит дальнейшая судьба. Сейчас следовало оценить три пути: в Одессу, на флот и в ГРУ. Везде присутствовали плюсы и минусы, но нужно выбрать только одну стезю.
Одесский вариант, честно говоря, прельщал менее всего. Раз Украина становится «самостийным» государством, ничего хорошего там ждать не приходится. Дима несколько лет служил бок о бок с хохлами и знал их, как хитроватых и служак себе на уме. В общей массе считались они ненастоящими, какими-то фальшивыми и ненадежными. С представителями этого контингента, как говорится, в разведку он бы не пошел. Вася-Бык, однокашник по училищу и сослуживец по подводной лодке его, скорее всего, не подведет, но атмосфера всеобщей украинизации, которую чутко можно было уловить даже в русском городе Одессе, сводила на нет немаловажный аспект материального благополучия работника крупнейшего городского рынка. Да и работа в этой сфере деятельности мало прельщала.
Следовало в таком случае рассмотреть, что для него станет приоритетом: возвращение на флот или служба в военной разведке. Времени на принятие решения оставалось немного, поэтому для начала Трёшников собрался встретиться с Саней Бондаревым в Питере, чтобы расспросить поподробнее об учебе в Военной академии Советской Армии и службе после её окончания. Ну, а потом, конечно, посетить старое место службы в гарнизоне, где когда-то все были моряками-подводниками.
По приезде в Питер Дима позвонил другу и попросил о встрече. Тот не стал возражать и назначил вечерком рандеву в ресторане «Айвенго» на Васильевском острове. Саня, выпускник училища имени Фрунзе, любил этот ресторанчик, расположенный поблизости от родной «бурсы».
Метрдотель в «Айвенго» проводил в отдельный кабинет, забронированный на имя постоянного посетителя Александра. Стол стоял, накрытый холодными закусками. Дима попросил принести черный чай с чабрецом, который, как он слышал, полезно попить перед трапезой. Минут через десять появился Бондарев и подсел к нему.
– Как прошла поездка в Москву? – поинтересовался Саша. – Удалось уладить свои дела?
– В какой-то степени, да. Но Москва прибавила вопросов, на которые хочу найти ответы с твоей помощью.
– Однако поворот! Что же, я готов, только не знаю, чем могу помочь. Вижу, ты озабочен проблемами, поэтому предлагаю пока не расслабляться спиртным. Думаю, часика нам хватит, чтобы поговорить серьезно, а потом отдадим должное водочке.
– Хорошо, начнем! В Африке моя служба сложилась так, что я начал сотрудничать с ГРУ, а ты в Конторе, как я понимаю, служил или служишь после окончания Военно-дипломатической академии или ВДА для краткости.
Бондарев согласно кивнул головой, не произнося ни слова.
– Думаю, что ты, как и я, не всё не все имеешь право рассказывать, – предположил Трёшников, – поэтому давай, как говорится у офицеров, в части касающейся.
– Идёт!
– Прежде всего, меня интересует, трудно ли поступить и учиться в ВДА или «Консерватории», как её именуют коллеги? Мне в «Стекляшке» предложили такой вариант.
– Кто предложил? Если это не огромный секрет…
– Некто Катков. Слышал про такого?
– А то. Система же у нас тесная. Он в ту пору, когда в «Консерватории» учился мой старший товарищ, был в его группе «классным папой». «Португалец». Пребывал на «пересидке» между командировками. Товарищ мой тоже учил португальский, и характеризовал его как опытного спеца. А сейчас этот Катков где?
Дима, будто не услышал последний вопрос, продолжил:
– Действительно, система тесная. Он со мной беседовал, предложил поступить в академию, и продолжить службу в военной разведке после ее окончания. Что скажешь?
– Ну, если Катков – твой куратор, можешь ему верить. Человек слова. Если именно он предлагает учиться в «Консерватории», значит, тебе будет значительно легче туда поступить, да и с перспективой все будет ясно. Это я поступал вслепую, на общих основаниях и без «лапы». Там три направления: «пиджаки» – которые «под крышей» всяких информагентств и Аэрофлотов работают, «дипломаты» – «белая кость», военные атташаты в столицах мира и, наконец, «дипломаты кабаньей тропы» – командный состав военной разведки в округах и на флотах. В академии надо сдавать сложные экзамены и проходить через многоступенчатую систему тестирования, вся эта бодяга длится целую неделю с утра до вечера. Потом работает мандатная комиссия, которая объявляет, кто станет слушателем, а кто нет. Когда приехали учиться, нам объявили, какие иностранные языки будем изучать. Вначале «англичане», «португальцы», «французы» и другие счастливчики с популярными языками радовались, что ухватили жар-птицу за хвост, но потом приуныли. Старшекурсники их просветили, что выпускники могут попасть работать в любую страну, отнюдь не в Англию и Францию. Самыми блатными оказались «немцы», им без вариантов светили Германия или Австрия. Правда, и у них бывало, что выпускники на китайской границе оказывались.
– А тебе какой язык достался? – поинтересовался Дима.
– Язык поэта Омара Хайяма. Персидский.
– С перспективой на Афганистан? Так ты, что, блатной в кавычках?
– Ну да, от сохи. Но Афганистан ко времени выпуска потерял актуальность, появилась возможность выбрать место службы, и я попросился в питерский филиал Конторы. Послужил год, получил второго ранга, а тут старшие товарищи предложили интересный вариант службы – «под крышей» в государственной судовладельческой компании. Тогда офицеров начали проталкивать в организации, имеющие выход за границу, в соответствии со складывающейся обстановкой. Написал план, и все у меня получилось неплохо. Загранкомандировки по работе совмещаю с выполнением военных задач.
– Вон оно как! Я так и думал, что ты продолжаешь служить. А учиться сложно было?
– Пришлось напрягаться не на шутку. Каждый день занятия по иностранному языку, куча специальных дисциплин, да еще практические занятия в классе, самостоятельные в городе, взаимодействие с чекистами. Спать приходилось меньше, чем на флоте. Но было интересно, и чувствовалось, что служба государству нужная. Даже в непростые времена всё поддерживалось на высоком уровне. И снабжение радовало, и получку давали вовремя.
– И что, все три года в Москве провёл?
– Нет, не только. Пришлось и в стремящихся отделиться республиках, будущих независимых государствах, на практике и стажировке поработать. Там все по-настоящему было, так сказать, в условиях, приближенных к боевым.
– Ну, и что ты можешь мне посоветовать? Стоит вступать на этот загадочный путь?
– В любом случае, выбор за тобой. Адреналина в Конторе нахлебаешься больше, чем где-либо! Но прежде ты, вот что, смотайся на Севера в наш «город летающих собак», посмотри, чем оставшийся там народ дышит. Сам поймешь, как дальше жить.
– Ты, как в воду смотришь. На днях собираюсь. Да, кстати, я тебе уже говорил, что недавно Васю Буйволкота видел?
– Ну, да, а подробнее можно? Чем он занимается? Слышал, что уволился и в Одессу уехал.
– Точно. А тебе просто раньше времени не хотел рассказывать. Весь он такой, настоящий «новый русский», в малиновом прикиде, голда на шее, мобила в ухе. Обеспечивает безопасность огромного рынка в Одессе. Говорят, что покрупнее московских. Ты знаешь, здорово он мне помог. Денег отвалил кучу за одну услугу. На них с твоей помощью я и квартиру, и машину собираюсь купить. Потом надо будет обмыть, а то житься и ездиться не будет. Не знаю, как, но вот даже утерянные документы с Васиной помощью восстановил.
– Покажи специалисту, оценю качество работы.
Дима достал паспорт и протянул Бондареву. Тот взял, повертел, внимательно полистал, даже понюхал и вдруг улыбнулся.
– Что-то не так? Штурман сказал, что он с сюрпризом, только я понять не могу, где он. Сам-то в паспорте не все странички листал, – встревожился Трёшников.
– Ну, Вася дает! Работа качественная. Поздравляю, у тебя настоящий паспорт, проведенный по всем государственным учетам. А сюрприз в прописке. Посмотри сам.
Трёшников открыл паспорт с отметкой о регистрации. В штампе значился адрес: «Мурманск-№. Улица Н-ская. Дом 18, квартира 47».
– Так это адрес общаги для малосемейных, где мы лейтенанствовали! Ай да, Васька! Ай да, су@кин кот! А я голову ломал, как на Север в нашу погранзону въехать. С такой пропиской проблем не будет.
– Видишь, какой сюрприз Вася сделал!
– Спасибо, Саня, ты исчерпывающе ответил на волнующие меня вопросы. Весы могут склониться в сторону самой могущественной в мире спецслужбы. Осталось мне сгонять на Севера, чтобы посмотреть, как сейчас люди на флоте служат. Думаю, поехать туда послезавтра или днём позже, тем более с пропуском заморачиваться не придется.
– Ну, если внутренне ты успокоился, можно поужинать, как следует. Помни, Дима, как бы твоя судьба не сложилась далее, мое приглашение о совместной работе остается в силе.
– Спасибо, Саня. Хочу поднять давно наполненную рюмку за морское братство. Время летит быстро, у каждого жизнь складывается по-своему, но начало службы, наша юность на атомоходах заложила в нас тот стержень, который понятен только нам подводникам. Давай, за тех, кто служил и служит на подлодках!
Военморы выпили и закусили разносолами. Сидели до последнего посетителя. Не имея желания наглеть в культурном заведении, они собрались и вышли из ресторана. Бондарев подошел к затонированной черной 99-ой модели и постучал по капоту. Щелкнул центральный замок, и из машины вышел парень:
– Александр Витальевич, я тут задремал немного, сегодня с утра на ногах.
– Володя, отдохнул немного, и хорошо, не переживай, все нормально. Душа у нас с Дмитрием требует продолжения банкета. Отвези нас на Байконурскую улицу в «Романовские бани».
Утром Дима стоял в кассе Аэрофлота на Невском. Удивительно, но очередь оказалась небольшой, и он купил билет на самолет так, чтобы успеть к отходу из Мурманска теплохода – единственного средства транспортного сообщения с Большой Землей, направляющегося в его родную базу подводных лодок.
После встречи с Бондаревым желания с кем-либо встречаться не появилось, да и хотелось отдохнуть перед поездкой. Дима вернулся в квартиру, куда его определил друг, приготовил немудреный холостяцкий ужин и включил телевизор. Шёл фильм «Гений». Персонаж Абдулова, физик-электронщик, стал директором овощного магазина.
Диме взгрустнул. В голове не укладывалось, почему талант технаря оказался невостребованным, и он вынужден заниматься торговлей, разборками с мафиозными структурами и правоохранителями. Фильм постоянно прерывался рекламой каких-то заграничных товаров. Показывали бомжевато-глуповатого телегероя Леню Голубкова, агитирующего покупать акции МММ и зовущего к себе в партнеры.
Нет, думал Дима, таких партнеров нам не нужно.
В Пулково он приехал налегке, при себе была только спортивная сумка со сменой белья, электробритвой и зубной щеткой. В багаж сумку сдавать не нужно. Ту-134 приземлился в аэропорту Мурмаши.
Снаружи и внутри здание аэровокзала выглядело потрепанным и каким-то уставшим от жизни. Явно, несколько лет не ремонтировалось, да и за чистотой следили из рук вон плохо. Такси на стоянке ожидало немного. Возле видавшей виды «волги» спросил:
– Шеф, свободен?
После утвердительного кивка устроился на переднем сиденье:
– Бегает старушка? – поинтересовался Дима.
– Побегаешь, здесь, – невесело ответил пожилой шофер. – Таксопарк развалился, зарплату не платили, вот и машины в счет долгов отдали. Правда, за эту рухлядь еще доплачивать пришлось. Я 30 лет шоферил. А куда деваться, если я кроме как баранку крутить, ничего не умею?
– Невесело.
– Ехать тут недалеко. Вы в курсе, что лучше до железнодорожного вокзала ехать?
– Да, знаю, не впервой. Лишь, когда первый раз добирался, настоял, чтобы до морского вокзала. И как результат, когда уже рукой подать до места, на этих переездах мы простояли больше часа. Так что, едем на железку.
У вокзала Дима вышел, расплатившись несколькими долларами. Отсюда до причалов начинался длинный пешеходный переход, прозванный «дорогой жизни», над путями железной дороги, который героически преодолевали семьи моряков, увешанные после отпуска неподъемным грузом.
Хорошо были маленькие дети, которые сторожили багаж, пока их родители короткими перебежками переносили вещи с дарами Большой Земли.
Пришедшее ощущение неустроенности, заброшенности не покидало его. Кругом полно грязи, валялся неубранный мусор. Вот и причалы пассажирского порта. Диме стали попадаться знакомые лица сослуживцев по дивизии. Судя по всему, его не узнавали из-за длинных волос, которые он не стал коротко стричь, и шрама на лице. Никто из своего экипажа не встретился.
С билетами на теплоход проблем не возникло. Кассир мельком посмотрела прописку и спросила, какую каюту хочет пассажир. Удивительно, раньше все размещались в четырёхместных каютах, люксы доставались лишь адмиралам, а сейчас предлагают выбор.
– И люкс есть?
– Есть и 1-ый класс, и люкс. Вам какой?
– Люкс давайте.
Девушка удивленно подняла глаза.
– Так это дорого.
– Ничего, выписывайте.
Кассир протянула билет Трёшникову.
– Вам как пассажиру каюты люкс на теплоход можно идти прямо сейчас, не ожидая начала общей посадки. Встретят и разместят. Об остальных услугах расскажут на борту.
Теплоход отошел по расписанию.
По сравнению с тем, что окружало на берегу, судно выглядело весьма сносно, но и на его борту чувствовалась нехватка средств. Мебель стояла обшарпанная, флотского лоска, которым славится любая посудина на воде, не наблюдалось. Люксовая каюта состояла из двух комнат. Набор удобств – вполне себе ничего. В ней был даже телевизор и видеомагнитофон с набором кассет.
По чуть заметной вибрации корпуса Дима понял, что теплоход взял курс на выход из Кольского залива. Значит время 18.00. Дима прогулялся по судну. Из двух ресторанов работал только один, бар был безнадёжно закрыт. Кинозал переоборудовали в видеосалон, где без перерыва демонстрировались иностранные боевики и фильмы ужасов. В танцзале был второй видеосалон с примерно таким же набором фильмов.
Началась качка. Значит, теплоход вышел из Кольского залива и повернул направо в сторону острова Кильдин.
Ужин можно было заказать в каюту, но Трёшников пошел в ресторан в надежде встретить кого-нибудь из знакомых. Его предчувствия оправдались. Спиной к входу сидел «Химоза». Трёшников его сразу узнал по щекам, которые три года назад просматривались даже со спины. Со времени их последней встречи химик прибавил килограмм десять, так что эта особенность во внешности стала еще более отчетливой.
– Свободно? – вежливо спросил Дима.
– С незнакомыми не ужинаю, в азартные игры не играю, – неприветливо парировал «Химоза», не поднимая головы.
– Вовчик, неужели не узнаешь?
Химик посмотрел на Трёшникова и удивленно воскликнул:
– Димон, ты? Вот так встреча! Тебя, такого лохматого, не узнать. Как ты здесь оказался? Три года о тебе ни слуху, ни духу. Ты в гарнизон едешь?
– Да, Володя. Потянуло в места лейтенантской юности.
– В гости к кому-нибудь или по делам?
– Хочу посетить места боевой офицерской славы. С сослуживцами встретиться, с бывшими начальниками.
– Видишь ли, Дима, в этом плане я тебя расстрою. Мало кто из нашей старой гвардии остался служить. Ты, давай, присаживайся, сейчас встречу отмечать будем. Лилечка, можно тебя? – химик по-свойски подозвал официантку.
– Владимир, ну, сколько можно напоминать, меня – нельзя, я – замужем, а вот заказ принять, пожалуйста, – улыбнулась подошедшая девушка в накрахмаленном переднике. – Слушаю вас.
– Лилия Ивановна, замужество – это не приговор и не обет безбрачия. А нам принеси рыбки красной, икорки, да водочки «Столичной». Попроси из второй провизионки выдать, скажи для меня.
– Володь, вижу, ты здесь свой человек. Прямо, как у себя дома командуешь, – удивился Трёшников.
– Да, пришлось из химических войск переквалифицироваться в снабженцы всего для всех.
– Ты расскажи обстоятельно, что за эти годы произошло.
Лиля принесла запотевший графин и закуски. Друзья углубились в воспоминания и обсуждение событий последних лет.
«Химоза» рассказал, что перестройка, развал СССР и отмена компартии перевернули флотскую жизнь с ног на голову. Подводные лодки оказались никому не нужны. Боевые службы прекратились. Экипажи сократили, финансирование флота резко ухудшилось. Некоторое время все держалось на энтузиазме офицеров, но всему есть предел. Зарплату не платили по полгода. Потихоньку люди стали разбегаться. Из экипажа, в котором служил Дима, никого в гарнизоне не осталось. Флотилия превратилась в пункт базирования. Кто как мог, так и пристраивался. Химик занялся поставкой продуктов в магазины гарнизона, параллельно поставлял дефицит на рейсовый теплоход, поэтому был своим на этом судне.
Друзья сидели допоздна. Химик сказал, что завтра за ним придет машина и пригласил Трёшникова остановиться у него. Дима поблагодарил и сказал, что, скорее всего, воспользуется приглашением.
На следующее утро Дима проснулся от того, что прекратилась качка и еле слышный гул двигателей. Значит, пришли и ошвартовались. Дима выглянул в иллюминаторное окно, там было еще темно. Он попросил по телефону принести завтрак и с удовольствием обитателя каюты люкс съел яичницу, запив крепким ароматным кофе.
Пассажиры покидали каюты и с вещами подходили к выходу. Диме спешить было некуда, и он сошел на берег в числе последних. Беседа с сослуживцем подтолкнула его к мысли, что путь на флот для него закрыт.
Проверка паспорта контролером комендантского взвода подтвердила надежность документа, выписанного в Одессе. На причале ждал «Химоза»:
– Ну что, Дима подбросить тебя?
– Володя, спасибо, я сам. Хочу, как говорят африканские охотники на слонов, понюхать воздух, ознакомиться с обстановкой. Так что, своим ходом доберусь.
– Ну, как знаешь. Заглядывай вечерком, буду дома.
– Договорились.
Начинало светать, и Дима двинулся по дороге в сторону бывшей военно-морской базы. Постепенно открывался унылый пейзаж запустения и заброшенности. Ржавеющие подводные лодки у причалов, заколоченные фанерой окна нежилых домов, одиночные фигуры неизвестно куда идущих моряков, мичманов и офицеров.
Несколько дней Дима прожил в гостях у химика.
Чтобы воскресить приятные воспоминания, гулял в тех местах, где они с женой собирали грибы, а порой, пользуясь безлюдной обстановкой, совершали супружеское таинство. Но это уже не трогало… Зато, поднявшись на сопку, оказался в том месте, где у самого обрыва газовал на служебной «волге» капраз из контрразведки. Там обдало холодком, ведь африканская история начиналась у того обрыва.
В гарнизоне узнал, что штабы трех дивизий и тыла не функционировали. Более-менее, в рабочем состоянии оставался только штаб флотилии. Трёшников почувствовал себя Сталкером в Зоне. Дом офицеров с разбитыми окнами лишь добавлял уныния в настроение.
Ресторан не работал, сонная официантка в буфете могла предложить залётному посетителю черствый коржик с кефиром с витрины или стакан водки с бутербродом из-под полы.
Дима погулял несколько дней, поговорил с людьми, которые остались в гарнизоне и окончательно утвердился в отсутствии каких-либо перспектив дальнейшей службы на флоте.
Вскоре на борту теплохода он закачался на морской волне, отправившись в обратный путь.
Продолжение следует.
Все главы романа читайте здесь.
======================================================Желающие приобрести дилогию в одной книге "Одиссея капитан-лейтенанта Трёшникова и её продолжение "Судьба нелегала Т." обращаться ok@balteco.spb.ru
======================================================
Дамы и Господа! Если публикация понравилась, не забудьте поставить автору лайк и написать комментарий. Он старался для вас, порадуйте его тоже. Если есть друг или знакомый, не забудьте ему отправить ссылку. Спасибо за внимание.
Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно!
======================================================