Они встретились случайно, в одном плацкартном железнодорожном вагоне. И места их оказались - в одном отсеке, прямо напротив друг друга. Как будто Бог специально устроил им эту встречу, чтобы понаблюдать, что они будут делать, и как себя вести в такой ситуации.
Тридцать лет тому назад Анна и Александр жили вместе, и у них была настоящая семья. Правда, не очень дружная. Промучились они в браке целых пять лет, и даже умудрились родить ребёнка. Девочку. В надежде, что хоть она как-то свяжет их в одно целое.
Но не получилось. Они, всё-таки, развелись, и Александр какое-то время платил за дочь алименты. А потом Анна забеременела от другого, снова поспешно вышла замуж, и когда дочке Александра исполнилось семь лет, потребовала у него, чтобы он отказался от отцовства. Чтобы у дочки появилось отчество нового мужа. Потому что у нее родилась вторая дочка, и отчество у двух сестёр - так они решили с новым мужем - должны быть одинаковое.
Александр долго не поддавался на уговоры бывшей жены, но, затем, скрепя сердце, оформил этот отказ.
Скоро Анна с новым мужем уехали жить в другой город, и Александр постепенно стал забывать, что он был женат. Правда, память о дочке гнойным нарывом долго ещё ныла в сердце, но... Через какое-то время он снова женился, у него опять родился ребёнок, и старая рана затянулась. За тридцать лет любая рана заживает. Время всё лечит.
И вот теперь, столкнувшись нос к носу, да ещё в тесном пространстве, Анне с Александром находиться рядом было не просто неуютно, - невыносимо неприятно. Даже - противно.
Она ехала куда-то одна, без мужа и детей, и он был сегодня без семьи. Их соседями по купе оказались двое парней студентов, которые сразу же устроились на верхних полках, и скоро заснули.
Александр не выдержал, и отправился к проводнице, чтобы попытаться договориться с ней - поменять с кем-нибудь своё место на любое другое, пусть самое неудобное.
Но хозяйка вагона к просьбе немолодого уже пассажира отнеслась с раздражением.
- Мужчина, вы почему ведёте себя как женщина?! Вам что не понравилось в вашем купе?
- Мне не понравилось, что я оказался в одном купе с моей бывшей женой, - честно признался он. - Вы понимаете, что это такое? Мы не можем видеть друг друга!
- Ничего страшного, - усмехнулась проводница. - Я уверена, что она вас не задушит.
- А кто её знает?.. - пробормотал Александр, и с тяжёлым сердцем отправился обратно на своё место.
Пока он ходил, Анна уже лежала на своей полке, укрывшись одеялом, и на его возвращение никак не отреагировала.
Он тоже, не раздеваясь, улёгся на своём месте, и с тоской стал ожидать, когда в вагоне погасят свет, и он попробует уснуть. Александр поймал себя на мысли, что слушает дыхание бывшей жены, и по её нервным вздохам было понятно, что Анна не спит.
- Почему ты не спрашиваешь, как живёт твоя дочь? - вдруг, ни с того ни с сего, раздался ее раздражённый голос.
«Она совсем не изменилась, - подумал Александр».
Он долго молчал, прежде чем что-то ответить, и наконец-то, произнёс совершенно спокойным голосом:
- Я все про неё знаю. Всё-всё.
- Что ты знаешь? - испугалась она. – Откуда ты знаешь? Ты что, втайне от меня поддерживаешь с ней связь?
- Я слежу за её жизнью через её социальные сети, - ответил он.
- Я так и знала, что ты следишь... - недовольно вздохнула она. - Но вы, я надеюсь, с ней не переписываетесь?
- Зачем? – опять спокойно спросил он. - Я же от неё отказался. Наверное, она уже и забыла, что у неё был какой-то другой отец.
- Да! - торжественно ответила она. - Она тебя никогда не вспоминала!
- А второй отец, он у неё долго был?
- Что? - Её голос напрягся.
- Я знаю. что ты избавилась и от фамилии второго мужа тоже, - пояснил Александр. – Значит, ты опять развелась.
- Не твоё дело! - отрезала она.
Александр ничего больше не сказал. Он решил, что нужно заканчивать это никому ненужный разговор. Тем более, в вагоне, наконец-то, погасили общий свет, оставив только дежурный.
- Хорошо, что мы с тобой встретились, - вдруг опять заговорила она. – И я с удовольствием воспользуюсь этим случаем, чтобы тебе кое в чём признаться. Так вот, знай, что твоя дочь - она не твоя дочь. Я родила её от другого человека.
Наверное, Анна думала, что эти слова поразят Александра до глубины души, и он, подпрыгнув на полке, воскликнет: "Нет, я не верю в это!" Или наоборот, злорадно скажет: "Я так и знал!"
Но он, помолчав, только пробормотал:
- Но она же была на меня была так похожа...
- Это тебе только казалось!
- Ну, да ладно… Какая теперь разница...
- Как это – какая разница? – настороженно спросила она. - Тебе безразлично, твоя эта дочь, или нет?
- Даже если ты сейчас и не врешь, эта бедная девочка всё равно останется для меня той самой дочерью, от которой я однажды отказался. Тридцать лет назад по отношению к ней я совершил предательство. И за это предательство мне придётся ответить на том свете. Я давно к этому готов.
- Но это же я тебя уговорила отказаться от отцовства! - В её голосе сквозило недоумение. – Ты что, не помнишь, как это было?
- Но ведь ты не приставляла к моему виску пистолет. Так что успокойся. Ты здесь не причём.
- Как это я не причём? Почему я должна успокоиться?
- Потому что, тебе сейчас опять захотелось сделать мне больно. Но... Когда у человека очень долго болит душа, со временем, он перестаёт быть чувствительным к этой боли. Так что, не трать напрасно свои силы, всё, что могло сгореть - сгорело. И мы сейчас, в этом вагоне, едем не как настоящие люди, а как фантомы… Мы с тобой - тени из прошлого…
Она приподнялась на локте на своей полке, и с изумлением какое-то время смотрела на него. Потом снова опустила свою голову на подушку, и задумалась.
Больше они не проронили ни слова.
И утром, когда поезд пришёл на конечную станцию, они смотрели друг на друга как совершенно незнакомые люди.
Когда Александр выходил из вагона, проводница вдруг кивнула ему как старому знакомому, и весело спросила:
- Ну, что, не задушила тебя твоя бывшая?
- Задушила, - ответил он мрачным голосом. – И теперь уже – окончательно.
Проводница восприняла эти слова как шутку, и засмеялась.