В течение 20 лет Елизавета Федоровна, супруга московского градоначальника великого князя Сергея Александровича, была одной из самых блестящих красавиц Российской империи, что не мешало ей быть глубоко религиозным человеком. Взрыв, раздавшийся в Кремле 4 февраля 1905 года, не только разорвал на части ее супруга, но и круто развернул ее жизнь.
Основательница Марфо-Мариинской обители
Елизавета Федоровна перестала посещать мероприятия высшего света, и еще чаще, чем раньше, она ездила по церквям и монастырям, и много молилась. Она распустила двор, продала свои драгоценности и все состояние поделила на три части, отдав одну наследникам мужа, другую в казну, а третью оставила на благотворительные нужды. Из этой части она выделила деньги на приобретение на Большой Ордынке усадьбы, состоящей их четырех строений и большого сада. Там в 1909 году она основала Марфо-Мариинскую обитель милосердия, в которой она стала настоятельницей.
Свои великолепные наряды она поменяла на строгое монашеское платье. Правда, современники отмечали, что одеяния Елизаветы Федоровны и сестер обители были не просто строгими и простыми, но и «чарующими» - ведь разрабатывал их знаменитый художник Михаил Нестеров.
На территории были построены два храма: в честь святых жен-мироносиц Марфы и Марии и Покрова Пресвятой Богородицы, в оформлении которых также принимал участие Михаил Нестеров. Позже он вспоминал:
«…мы с архитектором Щусевым призваны были осуществить мечту великой княгини. Создание обители и храма Покрова производилось на ее личные средства. Овдовев, она решила посвятить себя делам милосердия».
Поэтому стоит ли удивляться, что современники отмечали, что обитель была необычайно красива: красивые храмы, в парке благоухали цветы, была даже оранжерея. А какие проникновенные богослужения в ней проходили – это была настоящая духовная гармония.
Марфо-Мариинская обитель отличалась от других монастырей. Прежде всего, своим Уставом. Сестры обители хоть и приносили обеты целомудрия и послушания, но они не были монахинями. Когда заканчивался определенный для них срок послушания, они могли покинуть обитель и выйти замуж.
В обители была открыта больница и аптека, в которых работали сестры обители. Для этого их обучали основам медицины, причем, лекции и занятия проводили лучшие врачи Москвы. В больницу обители привозили самых тяжелых больных, здесь делали сложные операции, для которых настоятельница приглашала лучших специалистов. Причем, операции делались бесплатно, даже лекарства малоимущим раздавали бесплатно. Елизавета Федоровна наравне с другими сестрами ухаживала за больными, сидела ночами у кровати тяжелобольных.
При обители был открыт приют для детей, в который принимали не только сирот, но и детей из семей бедняков, которых Елизавета Федоровна сама собирала по трущобам, в том числе, не боялась ходить по знаменитой Хитровке. Работали библиотека и столовая, в которой бесплатно раздавали 300 обедов в день.
Образ жизни великой княгини был подвижническим: она носила вериги, все делала сама, спала на деревянных досках. Причем, поспать она себе порой разрешала только 2-3 часа.
С началом Русско-японской войны Елизавета Федоровна сразу включилась в организацию помощи фронту. На свои деньги и на пожертвования она занималась закупкой медикаментов и продовольствия, теплых вещей для солдат, и все собранное тут же отправлялось на фронт. Она показала себя прекрасным организатором – было сформировано несколько санитарных поездов, в Москве устраивались госпитали, в которых она часто навещала раненых, она организовывала мастерские по сборке протезов, комитеты по обеспечению помощью вдов и сирот. И, конечно, она отправляла на фронт иконки и образа, молитвенники и походные православные храмы.
Ссора с императрицей из-за Распутина
Елизавета Федоровна ни разу не встречалась с Григорием Распутиным, но странным образом их судьбы оказались связаны. Она была старшей сестрой императрицы Александры Федоровны. Она не одобряла увлечение императрицы Распутиным, переживала из-за того огромного влияния, которое старец имел на супругу Николая II и самого императора. Она неоднократно пыталась раскрыть сестре глаза на этого старца, но все было напрасно.
О последней попытке Елизаветы Федоровны писал английский посол Бьюкенен:
«…в декабре 1916 года она явилась в Царское, решившись сделать последнее усилие, чтобы спасти сестру, которую она любила. Однако веры императрицы в человека, которого она считала орудием, избранным богом, нельзя было поколебать, и, выслушав нетерпеливо речь великой княгини, она прекратила разговор. Две сестры расстались, чтобы никогда не встретиться больше».
Когда Распутин был убит, Елизавета Федоровна, несмотря на свою набожность и пережитую трагедию, назвала это «патриотическим актом» и отправила родителям организатора убийства Феликса Юсупова телеграмму, в которой говорила, что это была
«…последняя попытка спасения родины и династии».
Елизавета Федоровна хорошо знала Феликса Юсупова, много общалась с ним после убийства и как-то, как писал в своих Мемуарах Юсупов, сказала ему:
«Ты убил дьявола. Но это и заслуга твоя: на твоём месте так должен был поступить всякий».
И еще одна нить связывала великую княгиню со старцем.
У Елизаветы Федоровны не было своих детей, и в их семье воспитывались Мария и Дмитрий, дети младшего из братьев Александра II – Павла. Великий князь Дмитрий Павлович, которого великая княгиня любила как сына, и был одним из участников убийства Распутина.
Арест и высылка
После свершения Октябрьской революции Елизавета Федоровна осталась в России. Она не приняла революцию, но она продолжала помогать бедным и солдатам, стойко перенося все тяготы. Она не раз говорила:
«Народ - дитя, он не повинен в происходящем... Он введен в заблуждение врагами России».
Елизавету Федоровну уговаривали уехать. Так, весной 1917 года к ней, по поручению кайзера Вильгельма, приезжал шведский министр, который предлагал ей свое содействие в выезде за границу. После подписания Брест-Литовского мира правительство Германии добилось от правительства большевиков разрешения на выезд Елизаветы Федоровны в Германию. Но она не пожелала оставить свою обитель в столь трудное время.
Полгода великую княгиню не трогали – о ее подвижнической деятельности и любви к ней москвичей большевики знали. Но 7 мая 1918 года, по личному распоряжению Феликса Дзержинского, чекисты и латышские стрелки арестовали и ее. Вместе с ней поехала сестра Варвара Яковлева.
Петроградская газета «Новый вечерний час» писала в заметке, посвященной аресту великой княгини:
«…мы не знаем, чем вызвана её высылка… Трудно думать, чтобы Елизавета Фёдоровна могла представлять опасность для Советской власти, и её арест и высылка могут рассматриваться скорее как… гордый жест по адресу Вильгельма, брат которого женат на родной сестре Елизаветы Фёдоровны…».
В сопровождении стражи Елизавету Федоровну отправили из Москвы в Пермь, а оттуда в Екатеринбург. Там она встретилась с другими арестованными представителями дома Романовых. Через некоторое время их всех опять перевезли на новое место – в город Алапаевск, где они жили в здании школы. Елизавета Фёдоровна не теряла присутствия духа, поддерживала других арестованных, писала письма сестрам, даже возле школы посадила яблоню, которая, как считается, растет и сейчас.
Алапаевская шахта
В ночь на 18 июля 1918 года, через сутки после того, как были расстреляны император с семьей, пришли и за арестантами в Алапаевске. Вместе с Елизаветой Федоровной под арестом содержались: великий князь Сергей Михайлович, три сына великого князя Константина Константиновича - князья императорской крови Иоанн, Константин и Игорь, князь Владимир Павлович Палей, а также управляющий делами Сергея Михайловича Федор Ремез и сестра Варвара Яковлева.
Их посадили на подводу и отвезли к заброшенной шахте. Там, после удара обухом топора по голове, живыми сбросили в шахту. Шахту забросали гранатами, прикрыли отверстие бревнами, забросали землей.
Не все узники погибли сразу. Некоторые из них жили еще несколько дней, умирая от ран, голода и холода. Местные крестьяне рассказывали, что еще несколько дней из-под земли слышалось пение молитв. Это молилась Елизавета Федоровна.
Когда в октябре 1918 года Алапаевск заняла Белая армия и останки убитых были извлечены, оказалось, что Елизавета Федоровна и Иоанн Константинович упали на уступ в шахте на высоте в 15 метров. Причем, рана князя была перевязана куском ткани, оторванным от одеяния великой княгини.
Тела убиенных были положены в гробы и в сопровождении игумена через Сибирь были перевезены в Пекин и помещены в склеп православного собора. Старшая сестра Елизаветы, Виктория, узнав об этом, распорядилась перевезти останки Елизаветы Федоровны и сестры Варвары в Иерусалим, где они были погребены в январе 1921 года под храмом Марии Магдалины в Гефсимании. Когда гроб с телом великой княгини вскрыли, оно оказалось нетленным.
Канонизация
В 1981 году великая княгиня Елизавета и сестра Варвара были канонизированы Русской православной церковью за границей, а в 1992 году причислены к лику святых Архиерейским собором Русской православной церкви.
Во имя святой преподобномученицы Елисаветы Феодоровны Алапаевской на территории России действует несколько храмов и монастырей.
Первая часть статьи про великую княгиню Елизавету Федоровну:
Про Сергея Александровича, супруга Елизаветы Федоровны: