Автор – Курт Хенниг (Kurt Hennig)
Перевод – Евгений А. Стюарт (Eugene A. Stewart, Esq.)
Казначей Бальшау из Гайтцунена эвакуировался на нескольких повозках, но вместо того, чтобы ехать в Велау, двинулся навстречу противнику в направлении Дидлакена (посёлок Тельманово — Е.С.). В поместье Биркенфельд его остановили русские, из-за чего ему пришлось развернуться. Он заметил, что поместье Биркенфельд было заполнено беженцами, которые разграбили усадьбу. Русские вынудили Бальшау проехать с его повозками через Платтенишкен на Кастаунен (оба ныне не существуют — Е.С.). Они сопровождали его и использовали повозки в качестве прикрытия от огня немецких патрулей. В Кастаунене Бальшау стал свидетелем того, как заполыхали и сгорели постройки Калхера, за исключением господского дома. Выяснилось, что в одном из его сараев беженцы разместили свои повозки и заперли ворота. Русские хотели обыскать сарай на наличие в нём немецких солдат, потому как из поместья кто-то стрелял. Находившиеся в сарае беженцы ворота не открыли, и русские бесцеремонно подожгли сарай. Вместе с беженцами в сарае сгорело и всё имущество.
25 августа, по распоряжению губернатора Инстербурга доктора Бирфройда были открыты все городские магазины. Гражданам была предоставлена возможность запастись необходимыми продуктами питания, поскольку в обозримом будущем поставок извне не ожидается. В город из Альтхофа, в сопровождении доктора Брандеса и его казначея, по этому поводу тоже была снаряжена повозка. На Альтер Маркт в магазине у Гутовски работала всего одна продавщица. Русские заходили и уходили, покупая в основном только сигареты, спички и сахар, а получив товар, молча выходили из магазина. Альтхофцы закупали всё необходимое, взвешивали кофе, сахар, рис, крупы, манку и т.д., после чего всё это упаковали и оплатили. В Альтхоф они вернулись целыми и невредимыми.
Шесть дней русские военные двигались через город. Днём и ночью дороги на Кёнигсберг и Георгенбург-Цвион были заполнены идущими, едущими и скачущими солдатами.
В среду (26 августа) похоронная процессия с жертвами Цауперна двинулась к кладбищу Альтхофа. Из-за опасения перед русскими, за исключением родственников и владельцев поместья, лишь немногие последовали за кортежем.
Работы в полях были полностью прекращены. Русские не поддерживали никакого контакта с хозяйствами во время передвижения своих войск. Воцарилось полное спокойствие, нарушаемое разве что русскими патрулями, которые постоянно пытались реквизировать то сено, то овёс, то скотину на убой. Два дня спустя в Инстербурге взорвалась водопроводная станция. В Альтхофе видели, как после глухого взрыва над станцией поднялось облако дыма, совершенно не подозревая о том, какое ужасное произошло событие и насколько оно поставило под угрозу безопасность местных жителей города и сельской местности.
Несколько русских сломали забор альтхофского пастбища (Россгартена) и украли с него 13 волов. Инспектор Сапалс последовал за налётчиками в сопровождении иностранного работника, отлично говорившего по-русски. В пехотных казармах ему удалось убедить офицеров выкупить скотину у воров, после чего животные были возвращены в Альтхоф.
Днём позже (31 августа) в поместье Альтхоф явились русские солдаты 227-го пехотного полка. Они беззастенчиво зашли в каретный сарай, запрягли и оседлали всех лучших упряжных лошадей, и собирались было скрыться, но им помешали два русских офицера, случайно пришедших в поместье. Разъярённые русские солдаты подчинились и в этот раз ушли не солоно хлебавши.
Затем черкесы попытались поймать на Казачьих лугах молодых лошадей (Kosaker Weisen– к юго-западу от Гайтцунена, в окрестностях нынешнего посёлка Загородное – Е.С.). После долгих препирательств доктор Брандес уступил им одного большого вороного коня.
Однажды утром губернатор доктор Бирфройд, находясь в Альтхофе, попросил совета, где ему найти картофельное поле, чтобы занять работой околачивавшихся в городе женщин и девушек, многие из которых имели связи с русскими солдатами. Проконсультировавшись с доктором Брандесом, казначею Шлипе было поручено вместе с мастером-скорняком Клеменцем (по поручению губернатора) и бывшим землевладельцем Крюгером отправиться в Пирагинен (ныне Мичурино — Е.С.) и присмотреть там подходящий участок земли. Пирагинен был совершенно обезлюдевшим. Поле перед усадьбой выглядело так, будто накануне выпал снег, и только подойдя поближе можно было увидеть, что то были утиные и гусиные перья. Русские зарезали птиц с птицефермы и съели их. Усадьба была полностью разрушена. Найдя подходящий участок для выкапывания картофеля, комиссия вернулась через сгоревший Люксенберг, мимо взорванных железнодорожных мостов в ратушу, а затем в Альтхоф.
2 сентября с поля боя под Тапиау вернулся эскадрон казацкой лейб-гвардии. Остатки потрёпанных всадников на совершенно грязных лошадях растеряли почти все свои копья. По слухам их разбили ещё до того, как они сошлись с нашей кавалерией.
3 сентября обоз их 30 повозок под руководством 2 офицеров расположился лагерем в Цауперне. Ночевали они в палатках внутри импровизированного вагенбурга (укрепление из повозок — Е.С.), построенного в виде квадрата с дышлами повозок наружу. Вечером над Альхофом начал кружить русский самолёт, а после того, как он был обстрелян своими же, то приземлился на альтхофском лугу.
Уланские казармы в Инстербурге были заняты русской кавалерией. Из Фридрихсхофа (если кто забыл, то на его месте сейчас находится предприятие Энкор в конце ул. Индустриальной — Е.С.) они вывезли весь фураж. Сено и солома также были реквизированы в соседних поместьях Цвион (Доваторовка), Неттинен (Красная Горка), Георгенбург (Маёвка), Биркенфельд (Пригородный) и Косакен (ныне не существует).
В воскресенье, 6 сентября, вернулись те самые казаки, которые 31 августа пытались реквизировать упряжных лошадей. На этот раз их остановить не удалось, даже несмотря на предъявление справки о том, что лошади конфискованы Российским Красным Крестом. Когда прибыл казачий офицер, из конюшни вывели всех лошадей, а также вынесли все сёдла, уздечки, сбрую и забрали повозки.
8 сентября над Инстербургом появился немецкий самолёт и тут же был обстрелян русскими. Над альтхофским лугом он выпустил сигнальные ракеты. Жители поместья теперь знали, что прусские войска уже рядом. Махать самолёту было запрещено, поскольку можно было закончить также, как и каменотёс Домник из Випенингена (Подгорное), которого за подобное русские повесили.
В ночь с 9 на 10 сентября над Альхофом послышалось жужжание. Между звёздами двигалась маленькая полоска света, представлявшая собой дирижабль. Вскоре после этого раздался ужасный грохот, от которого задребезжали окна. Это дирижабль сбрасывал свои бомбы. Одна из них упала на русский лагерь под Эрнстфельде (в районе нынешней заправки Лукойл на Гусевском шоссе — Е.С.), где ещё несколько дней лежали 42 трупа лошадей. Вторая упала на альтхофский луг, а третья совсем рядом с почтовым отделением в Георгенбурге. На следующий день на поле возле Гайтцунена были обнаружены листовки на русском языке, в которых говорилось, что русская армия потерпела поражение и отступает. В них также утверждалось, что два командующих генерала и 90000 человек попали в плен и было захвачено 200 орудий.
10 сентября замаскированные ветками обозные колонны расквартировались в Нойендорфе (Загородное), Гайтцунене, Цауперне и Альтхофе. Возле господской усадьбы стоял одинокий фургон, охраняемый русским солдатом с обнажённой саблей. Никому не дозволялось приближаться к этому транспортному средству. Поговаривали, что в машине находилась армейская казна. Всё указывало ан то, что русские готовятся к отступлению. В Альтхофе полагали, что если они будут отходить через поместье, то нужно готовиться к артобстрелам. Надо было найти убежище, в котором можно было разместить всё население Альтхофа и обеспечить ему некоторую защиту от артиллерийского огня. Оказалось, что лучше всего для этого подойдёт погреб под хлевом для быков, имевший чрезвычайно прочный фундамент и свод. Туда в спешном порядке доставили оборудование для разгребания завалов, а также мешки с соломой, скамейки, лестницы и многое другое, а также расширили окна, чтобы ими можно было воспользоваться в качестве запасного выхода.
В пятницу, 11 сентября, около половины четвёртого утра раздались орудийные выстрелы со стороны Йодлаукена (Володаровка). От школы Гайтцунена туда и обратно по Нойендорфской дороге в Йодлаукен сновали русские посыльные. Рёв сражения становился всё ближе. Около 7:30 утра обозы были готовы к отправке. Поскольку Кёнигсбергское шоссе было заблокировано отступающими войсками, а также скотом, который русские гнали вместе с собой, отправление было отложено до полудня. Ещё утром русские в Гросс Бубайнене (Бережковское) подожгли хозяйственные постройки. Также были подожжены хозпостройки в Георгенбурге, а в направлении Краупишкена (Ульяново) было видно облако дыма. Все эти пожары имели практически одну цель. Один русский объяснил, что так приказало российское военное командование. Эти пожары предназначались для того, чтобы указать отступающим войскам направление, в котором им следует двигаться.
Примерно в 10 часов утра шум боя переместился в сторону Матенингкена (Угрюмово). Немцы вели огонь с небольшими интервалами. Можно было чётко видеть разрывы снарядов, когда те попадали в кирпичный завод около поместья Биркенфельд (ныне не существует).
Возле Гайтцунена около двух рот противника бежало прямо через Прегель, прихватив с собой оказавшегося у них на пути помещика Ридельсбергера из Гайтцунена (на тот момент ему было 64 года). Вместе с ним они прошли до Биршкаллена (Гремячье), а затем через Ауловёнен (Калиновка), Грюнхайде (Калужское) и Краупишкен (Ульяново) до Гумбиннена (Гусев), где попали под обстрел немецких войск. Там Ридельсбергеру удалось сбежать. Всё это путешествие он проделал босиком, в одних только чулках.
Покуда немецкие войска приближались к шоссе на Кёнигсберг через Нойендорф (Загородное) и Фридрихсхоф, казаки вступили в Альтхоф, прихватили телегу и польских сезонных рабочих, после чего быстро скрылись в направлении Инстербурга.
Из города послышался праздничный звон всех церковных колоколов. Инстербург и Альтхоф снова были свободны. Женщины и девушки поместья угощали усталых немецких солдат всем, что ещё Альтхоф мог предложить.
(Составлено на основании отчёта инспектора В. Сапалса и казначея А. Шлипе, и прочих документах)
Автор – Курт Хенниг (Kurt Hennig)
Перевод – Евгений А. Стюарт (Eugene A. Stewart, Esq.)
При перепечатке или копировании материала ссылка на данную страницу обязательна. С уважением, Е. А. Стюарт