Я не кажусь себе стервой, может только самую малость, но желание и ощущение триумфа разливаются по жилам, и я не стану мучиться сомнениями. Довольно. Я не вернусь в зашарканный мир с газовой плитой в чёртовой коробке на 31 метр, из которой мать так и не смогла вырваться. А стану жить в двухэтажной квартире, как Аська, покупать себе дорогое бельё и шмотки, ездить заграницу, про которую только читала и смотрела в новостях у других.
Тело Марка жаждет меня. Да, да. Упиваюсь ощущением своей власти, пусть он и думает, что именно он сейчас полноценный хозяин положения. Но он оставил её ради меня. Только знала бы Аська, что виновата во всём сама. И причина не только в грёбанном конкурсе, а в том, что она не видела во мне соперницу.
Начало истории
Предыдущая глава
Одиннадцать лет назад
- Ася, ну зачем так трясти руками при игре. Плавнее, плавнее, я же тысячу раз говорила, - учительница ударила по моим пальцам линейкой, и я на долю секунды зажмурилась от боли, но продолжила играть. – Мягче, словно твои руки скользят по клавишам, - воодушевлённо продолжала она, дирижируя рукой. - А теперь стаккато, стаккато! Отрывистее, не халтурь, ты же можешь как надо. – Анжела Дмитриевна расхаживала по кабинету, качая в такт музыки головой.
- Здесь форте, еще сильнее, громче, дай услышать звук по максимуму, - подняла руку, изображая ею воздушный фонарь. – Отлично, - принялась хвалить. Ну, наконец-то. - Держим, держим.
Но тут её воодушевлённое выражение лица спало.
- Не тряси руками, Ася, ну сколько можно. Стоп!
Останавливаюсь и закатываю глаза, вздыхая. В который раз она сегодня меня останавливала. Просто не могу сосредоточиться полностью на музыке из-за двойки по химии. Скоро выпускные экзамены, надо оценки подтягивать, а мне тут стаккато.
- Чем у тебя голова забита, Ася? Давай еще раз сначала, и не тряси руками, я тебя прошу, - фыркнула Анжела Дмитриевна.
Да-да, надо просто собраться.
На этот раз отыгрываю сонату чисто. Впереди еще полонез и тарантелла, и настроение немного улучшается.
Музыку люблю с детства. Зойка, старшая сестра, начала заниматься первая, и в доме зазвучали классические мелодии. А я любила танцевать под них. Помню себя мелкой и счастливой.
Потом Зойка взяла меня на одно из занятий, и её учительница услышала, как я пою. Выявила стопроцентный слух, отличное воображение и музыкальные пальцы. Да, эти, по которым сейчас била линейкой. Попросила пробежаться по клавишам, и с удовольствием изрекла, что ребенок одаренный, и ему просто необходимо приступать к занятиям.
Так я попалась в музыкальные сети к Анжеле Дмитриевне на ближайшие восемь лет. Пару раз пыталась бросить, но что-то мешало, потом поняла, что жизнь неразрывно связалась с музыкой, переплелась с ней так, что если отрезать одну нить, то можно зацепить и другую.
Мои руки застыли над клавишами, сыграв последний аккорд, который все еще звучал в аудитории. Снимаю ногу с педали, и звук замолкает.
- Вот можешь, когда хочешь. Можешь, - радуется учитель, как ребёнок. - Только в конце надо отрывистее ми, ми, ля, - сигналит мелко пальцами в воздухе, - потом аккорд и подольше подержать. Вот так сыграешь на краевом смотре, и первое место наше. На сегодня все, можешь идти.
Потягиваюсь за инструментом, хрустя пальцами так, что Анжелу передёргивает, и собираю ноты. Осталось решить вопрос с химией, потому что мать по голове не погладит. Уже в дверях слышу голос.
- Совсем вылетело из головы. Что там с Олей Перегудовой? Давно на занятиях не была.
- Бабушка плохо себя чувствовала, так они в деревню ездили к ней на три недели, а потом Оля гайморит подхватила, даже в больнице лежала, но сейчас дома, - отвечаю.
- Знаю, что вы дружите с детства, Асечка. Ты же пойдешь навестить Перегудову? Так вот, напомни ей про Всероссийский конкурс молодых исполнителей на фортепиано и узнай, сможет ли она поехать.
- Что это за конкурс? – сдвигаю брови, потому что впервые слышу. Только внутри уже коробит, что меня не просто ставят в известность, а просят передать про это.
- Мы уже разговаривали с Олей, она знает. Нам заявку подавать надо, сроки поджимают.
Молчу, глядя прямо на Анжелу Дмитриевну, понимая, что за моей спиной происходит что-то не очень приятное. И она, кажется, жалеет, что стала со мной обсуждать это. Смотрит в окно, вздыхая.
- Асечка, вы обе очень талантливые девочки, это правда. Вы растете на моих глазах и становитесь все более профессиональными пианистками. Но выдвинуть я могу только одного кандидата, к сожалению. Ты прекрасно чувствуешь инструмент, но есть ошибочки, над которыми нужно еще поработать. Твоя игра сыровата для такого конкурса. – Она смотрит как-то просяще, а я делаю вид, что мне плевать. - Ася….
- Да ничего, понимаю, - пожимаю плечами, чувствуя себя паршиво. Будто все кругом знали, что грядёт, а я остаюсь в неведении.
- Краевой смотр талантов тоже не пустой звук, поверь. Ты заслуженно получишь первое место!
- Анжела Дмитриевна, - решаю перебить ненужную тираду, - я взрослый человек, не надо сюсюканий. Не обижаюсь.
Нагло вру. Ну а что следует сделать? Уйти и хлопнуть дверью?
- А знаешь что? Я лучше сама Перегудовой позвоню, дай ее номер, пожалуйста. Я как-то записывала, но сейчас уже ничего найти не могу, - она ищет пути. Только совершенно не хочется помогать. Настроение сегодня ужасное.
- Я телефон дома забыла, - нагло вру и улыбаюсь через силу. – Вы не переживайте, - растягиваю улыбку, - все передам, а потом вам ответ принесу, могу даже в письменном виде, - шучу, разряжая обстановку.
Обмануть учителя просто. Милой белокурой девушке с голубыми глазами и приятной улыбкой трудно не верить. Шагаю домой, на душе скверно: огромной волной разливается злость. Я же всегда считала, что мы с Олькой почти сестры, и между нами никаких секретов. А тут мало того, что Перегудову выделили, так еще она и словом не обмолвилась о престижном конкурсе. А я, как дура, хвалилась ей про идиотский краевой смотр.
Возвращаюсь домой хмурая, ем без аппетита и открываю ненавистный учебник по химии. Спустя несколько абзацев понимаю, что мысли далеко. Совершенно не вникаю текст: глаза читают, только толку нет. Убираю книгу, решая прогуляться. Надо навестить Ольку, а там уже решить, что и как.
Перегудовы жили маленьким семейством в двухкомнатной квартире недалеко от нас. Мать работала библиотекарем, отец - на заводе инженером. Жили скромно, но дружно, в отпуск ездили только в деревню, обновки покупали редко.
Олька была единственным ребенком в семье, поэтому с детства всегда мечтала о сестре, которой меня и звала. Познакомились мы во дворе, играя в песочнице, позже пошли в один класс. Как-то я похвасталась, что меня приняли в музыкалку. Тогда и Олька захотела научиться играть на пианино, даже учителя выбрала того же. Все делали вместе, секреты хранили от других тоже вместе. Так и выросли.
А теперь?
Меня даже не поставила в известность. И это не могло не выводить из себя.
Эмоции колотились в рёбра. Я пинала попадающиеся под кроссовки камешки, прокручивая в голове возможные события. Накричать? Выдержать паузу? Завести разговор по-взрослому?
В каждой семье есть кризис, у каждой дружеской пары он тоже бывает. У моего отца лучший друг – дядя Сеня, так они целый год из-за какой-то ерунды не разговаривали, даже подрались немного. А сейчас все отлично.
Поднимаюсь на второй этаж и подхожу к знакомой двери. Заношу руку над звонком, слушая, как из-за двери льётся музыка.
Олька часто играла. Могла сесть за инструмент и импровизировать часами. А мне нравились такие дни: лёжа на кровати подруги растворяться в музыке. Качаться на волнах в океане, прогуливаться по золотым пляжам или бродить по свежему лесу. С детства имела хорошее воображение!
Потом мы менялись, и я создавала свою музыку.
Захотелось уйти. Именно сейчас, когда я снова услышала, как Олька играет, потому что рядом с предательницей не хотелось находиться. И я уже было развернулась, когда дверь открылась.
Продолжение здесь