Предыдущая глава ⬇️
Макс больше не обращает на отца никакого внимания, проходит мимо, словно того не существует. Она идет следом, не зная, что сказать, и что теперь будет. Лысый косится на дверь:
-Так я пошел? Вроде все решили?
-Стоять!Все, да не все, - резко бросает он, - жди, еще побазарим, пока пацаны собираются. Да, нежданчик. Хотя мог бы догадаться. А я ведь даже на Семена, на братана моего, одно время думал. Вот мра.зь! - выплевывает, словно отраву, упершись взглядом в стену.
-Давай сначала разберемся, - она подходит сзади, обнимает и кладёт голову на спину, пытаясь успокоить то ли его, то ли себя. Краем глаза видит, что отец застыл каменные изваянием в проходе, - пап, иди оденься! Хватит в трусах ходить.
Отец продолжает стоять, не шевелясь. Она отлипает от широкой спины, берет родителя за руку и чувствует, как его бьет дрожь. Ведет за собой в спальню.
-Ты чего?
Он молча смотрит на нее каким-то безумным взглядом.
-Они меня убьют? - бормочет не очень внятно.
-Нет.. нет, конечно, - старается говорить уверено, но внутри не по себе, - ты серьезно их взял? Зачем? Почему сразу не сказал?
-Думал, не узнают. Он же на соседа подумал. Решил, обойдётся.
-Ты Димку хотел подставить и промолчать? Хотя знал, что он не при чем? - она делает шаг назад, внимательно смотрит на человека, которого думала, что знает.
Отец молча смотрит исподлобья. Но это молчание красноречивый любых слов. Она разворачивается и выходит из комнаты. На душе так тошно, будто сама виновата. И противно, и жалко одновременно. А еще говорят, что нельзя отвечать за чужие ошибки. А как быть, если это твой отец?
Он в коридоре сидит на тумбочке и слушает кого-то в телефонной трубке. Внимательно, не перебивая. Лицо сосредоточенное, хмурое. Она садится рядом на корточки, кладёт голову на колено. Он машинально водит рукой по ее волосам, изредка вставляя в разговор:
-Понял. Принято.
Нажимает отбой. Прижимает ее к себе:
-Это Семён, рыжей и след простыл. На хате явно уже несколько дней никого не было, соседка по-доброте душевной сообщила, что Любка с чемоданом в машину длинную садилась, кажется черную. Нарядно батя меня кинул, не у каждого так бы получилось. Под самым носом. Красава! Я ж ему доверял, долю скинул.. бабки.. Даже если я директора найду, а я все равно его найду, акции эти в любой момент выплывут неизвестно в чьих руках. Твою же мать.. надо ж так ло.хануться..
Он говорит спокойно, даже безразлично, но она остро чувствует, что это не так.
Трубка снова издает громкий звук.
-Да! Ищите! Мамки, папки, не знаю, должен же... хотя, погоди, - он резко поднимается, идет в спальню, где чуть не сбивает с ног перепуганного насмерть папашу. Лицо у того с зеленоватым отливом.
-Я не хотел! Не хотел! Она вернуть обещала! А я пьяный был, не сразу понял, про что вообще говорит. А потом два раза к ней ходил, никто даже дверь не открыл! Не хотел я! - на последней фразе голос его срывается, мужчина падает на пол и пытается ухватить Макса за руку. Тот брезгливо отдергивает. Кажется, что хочет его пнуть ногой, но сдерживается.
-Встань! - цедит сквозь зубы.
-Я не хотел! Я не виноват, она меня обманула, - продолжает бубнить отец, нервно перебирая пальцы.
-Что ж ты за мужик такой, что тебя баба развела ? Или мозг в штанах? Не малолетка вроде, - вспоминает про трубку, которую держит в руке, - сейчас буду, жди! - отвечает невидимому собеседнику, - а ты собирайся!
-На кладбище? - шепотом уточняет отец. Она невольно вздрагивает.
Он не реагирует, о чем-то думает, хмуря лоб. Переводит взгляд на Лысого, который продолжает ерзать на краю табуретки.
-Домой иди С тобой позже. Кстати, мать где работает? На заводе? Если акции на руках есть, готов купить за хорошие бабки. Вам они все равно не помогут. Свободен!
Димка быстро пересекает коридор и исчезает за входной дверью, бормоча что-то похожее на "пока". Но до него уже никому нет дела.
Она вдруг понимает, насколько все серьезно. Вряд ли он простит отца. Ведь для него понятия превыше всего. А по понятиям батя - предатель, крыса. Судьба крысы предопределена.
Он берет куртку:
-На выход!
Она быстро поднимается:
-Я с тобой.
-Ты дома!
-Пожалуйста! Он же мой отец!
-Вот именно, - сухо бросает он, - я не буду с ним разбираться, пусть пацаны решают. Послушаю, что скажет и вернусь. Ложись спать.
Она смотрит, как отец еле еле переставляя ноги, плетётся на ним по лестничной площадке. В голове вспыхивает старое воспоминание, которое она так хотела забыть: ночь, лес, яма, свет фар, грохот выстрела и комья мерзлой земли. Вздрагивает всем телом, хватает куртку и бежит следом, громко хлопнув дверью. Она должна их остановить.
"-Ты убьешь меня?
-Я - нет, это сделают другие".
Во дворе никого уже нет. Мерцает единственный горящий фонарь, с трудом освещая короткими вспышками лавочку и чахлые кусты. Они никогда не были близки с отцом. Положа руку на сердце, она всегда считала отца недалеким и трусливым, не способным на поступки. Но как оказалось, способным на подлость. Или все таки на глупость. Вряд ли для Макса это имеет значение. Но сейчас она остро понимает, что он - последний ее родной человек на этой земле. Она должна его защитить. Пусть все расскажет, пусть исправит. Должны же быть варианты. Она только что маму похоронила. Он не может этого не понимать.
Поднимает руку у края дороги, тормозя машину. Сжимает в карманах куртки подрагивающие мелкой дрожью ледяные пальцы, мысленно представляя, как сильно он рассердится.
Возле "Альфы" многолюдно. В вывеске поменяли лампочки, она теперь освещает половину улицы резким режущим глаза светом. Перед входом машины в два ряда. От ржавых девяток до джипов. Таращиться в темное стекло , в надежде рассмотреть, что внутри. Но напрасно. Все то ли заклеено, то ли закрашено. Что было в "Альфе" - остается в "Альфе". Простым людям сюда вход заказан.
Собирается с духом и толкает тяжелую дверь. В нос бьет характерный запах всех баров - смесь спиртного, табака, одеколона и чего-то сладкого. Прижавшись к углу, рассматривает зал. Справа сдвинуты три стола, какой-то толстый мужик в бордовом пиджаке плещет шампанское по полу. На коленях у него полуголая девица, еще одна подает ему бокал. Вокруг стола разношерстная толпа от двадцати до пятидесяти. От блеска золотых цепей рябит в глазах. Кто-то грубо хватает ее за руку:
-Чего стоишь не раздеваешься? Остальные где? Заказывали же пятерых. Давай бегом, видишь пацаны загрустили.
Толстый мужик с блестящей потной лысиной толкает ее к столу, где идет праздник. Она дергает руку, но он крепко держит, второй рукой дергает за ворот куртки.
-Я не сюда, я по делу! - орет она, пытаясь перекричать музыку. Лысый лишь громко ржет в ответ.
-Твое дело изменника ублажать и его гостей. А ты целку строишь из себя! Марш к гостям!
-Да пошел ты! - наконец удается освободить руку из рукава куртки и вырваться. Она быстро бежит в сторону бара, откуда открывается обзор на все столики. За одним замечает Семена. Слава Богу! Если б они поехали в другое место, это была бы подстава. Распрямляет плечи и идет через зал, краем глаза отмечая, что пузатый бросил куртку на пол и спешит следом. Но он ей больше не страшен.
-Макс, ты .. зажигалку забыл, - фраза вылетает сам собой. Он смотрит на нее, потом за ее спину, встает:
-Гога, здорова! - через стол протягивает руку, -зачем пожаловал?
Она тем временем, не дожидаясь приглашения, залезает к нему на диван, устраивается рядом. Отмечет, что отец сидит на стуле, живой и даже целый. Уже неплохо.
-Твоя?
-Моя. А что?
-Она меня послала только что, - бурчит недовольно мужик.
-Ко мне? Или ты жаловаться пришел?
Смех за столом заглушает даже музыку.
-Куртку принеси, - кивает Макс и переводит взгляд на нее:
-Кто бы сомневался! Ты когда слушаться начнешь? Семён, гони бабки! А то, испугается. Эта девчонка никого не боится и своих не бросает, я тебе говорил. Точно не в отца.
Продолжение…
начало ⬇️