Иван Сергеевич, вошёл в приемную, поздоровался со своей секретаршей, и только потом вошёл в свой кабинет. Зевая, он поставил портфель на стол, задумчиво опустился в своё директорское кожаное кресло, и тут же увидел на столе лист бумаги, на котором было написано крупным красивым женским почерком: "Иван Сергеевич, я люблю вас!"
- Это что такое?! – громко воскликнул директор, затем смешно закрутил глазами, и ещё раз - уже про себя - прочитал это странное короткое послание. – Это же любовная записка… Этого мне ещё не хватало... - пробормотал он, уже в ужасе.
Скомкав записку в руке, он хотел бросить её в корзину для мусора, но передумал, и засунул в карман. Затем подошёл к двери и приоткрыл дверь. В появившуюся щель он снова увидел секретаршу Веру - молоденькую, фигуристую, такую соблазнительную, которая сидела на своём рабочем месте, и с упоением точила специальной пилкой свои длинные коготочки.
"Не дай Бог, если это она написала... - подумал испуганно директор. - Если моя Тонька узнаёт, что в меня втюрилась секретарша, она меня убьёт. Интересно, что Верочка во мне нашла?.. И вдруг это не она? Но ведь ключи от кабинета есть только у меня, у неё и у... Уборщицы... Может, уборщица кому-то ключи давала?"
Он открыл дверь шире, и строго сказал:
- Вера, срочно пригласите ко мне в кабинет нашу уборщицу.
- Но её же нет, Иван Сергеевич! - удивлённо воскликнула секретарша. - Вы же её вчера отпустили. На один день. Она дочку из роддома встречает.
- Ах, да, точно... - недовольно кивнул директор. – Я же сам её отпустил… Тогда скажите мне, Вера... - он шумно набрал в грудь воздух, - вы у меня на столе ничего не оставляли?
- Что я не оставляла? – насторожилась девушка.
- Ну... Какой-нибудь записки...
- Записки? - Вера вскочила со своего стула. - Какой записки? От кого? Я к вам сегодня ещё не заходила. А что, к вам кто-то без меня входил? Но когда? Когда я пришла, приёмная была закрыта на ключ... Покажите, что там вам оставили?
Она хотела направиться к нему в кабинет, но Иван Сергеевич скорее воскликнул:
- Нет-нет, всё нормально! Не беспокойтесь, Вера! Я спросил просто так.
Он скорее закрыл дверь, и облегченно выдохнул.
"Хорошо, что это не Вера, - думал он. - А то бы пришлось с ней что-нибудь делать... Но если уборщица на работе отсутствует, значит, она не могла никому дать ключ... Как же тогда эта записка попала ко мне на стол? А может, вчера перед уходом уборщица принесла от кого-то записку, и положила сюда? Но кто же это мог написать? Надо вспомнить, сколько всего женщин работает в нашей концертной организации? Так... Бухгалтер... - Он принялся загибать пальцы на руке. - Потом администратор, две билетерши, гримерша, костюмер... Черт возьми, у меня работают почти одни женщины! И кто-то из них в меня влюблён... Неужели бухгалтер? Точно! Она в последнее время на меня как-то странно смотрит! Внимательно… Как будто гипнотизирует. Но ведь у неё муж работает в органах... Он же меня, если что... Ну, правильно, он её замучил своим характером, и она хочет поменять мужа... Нет, этого нельзя допустить..."
Иван Сергеевич опять подошёл к двери, приоткрыл её, и решительно приказал:
- Вера, позовите ко мне срочно Татьяну Марковну!
Через минуту в кабинет директора вошла пятидесятилетняя женщина, почему-то с красными волосами на голове. Ведь ещё вчера цвет волос у неё был синий.
"Господи! – снова ужаснулся мысленно Иван Сергеевич. - Неужели она перекрасилась для меня? Чтобы привлечь моё внимание..."
- Вызывали? - недовольно спросила бухгалтер, и без приглашения села напротив директора. - У меня столько работы.
- Я вас пригласил ненадолго, - кивнул Иван Сергеевич. - Я только хотел у вас спросить... - Он сделал паузу. - Скажите, Татьяна Марковна, только честно, и ничего не скрывая, как вы ко мне относитесь?
- Честно? - растерялась женщина.
- Да? Как на духу. Вы меня любите?
- Я? Вас? - Она с изумлением уставилась на него.
- Да. Вы. Меня.
- Нет, - вдруг виновато ответила бухгалтер. - Я вас не люблю. Вы, конечно, человек, среди высшего начальства уважаемый, но... В последнее время вы стали каким-то слишком резким. И действуете на коллектив угнетающе.
- Как это? – Директор растерялся.
- Извините, Иван Сергеевич, но вы же сами просили честно, - виновато пожала плечами женщина. - И хорошо, что вы начали этот разговор. Мы с девочками вас, конечно, терпим, но ещё немного, и люди начнут увольняться. Они так говорят.
- Но почему?
Директор не верил своим ушам. Ему всегда казалось, что у него с подчинёнными нормальные отношения. Ну, да, он иногда покрикивает на них. Но ведь он начальник. Он вынужден требовать с подчинённых, чтобы работа выполнялась так, как надо.
- Я же говорю, грубым вы стали! - продолжила рубить правду-матку женщина. - И плохо к нам относитесь. Мы, женщины, сразу чувствуем, кто к нам плохо относится.
- Я хорошо к вам отношусь! – возмущённо возразил Иван Сергеевич. – Просто, вы не правильно меня понимаете. И потом... - Он укусил свою нижнюю губу. - Неужели меня в нашем коллективе, вообще, никто не любит?
- Никто, - продолжала добивать директора бухгалтер.
- Никто-никто?
- Да, никто-никто. Раньше вас уважали, а сейчас... Прямо, терпеть вас не могут...
- Но как же так?! Я вам не верю, Татьяна Марковна! Неужели нет в нашей организации ни одной женщины, которая могла бы сказать - я люблю Ивана Сергеевича!
- Такое сказать? - Бухгалтер усмехнулась. - Нет... Таких женщин у нас точно, не имеется. Разве только, уборщица.
- Уборщица?
- Ну, да. И любит она вас только из-за того, что ей уже семьдесят. Вы ее жалеете, прощаете ей всё, не увольняете. Поэтому она вас и боготворит. И когда девочки начинают вами возмущаться, она постоянно говорит: "А я Ивана Сергеевича люблю!" Скажите, почему вы её не уволите? Она же работает кое-как. Я бы на вашем месте давно её прогнала отсюда!
- Но она же пенсионерка, - пожал плечами директор. - И внуков у нее много, а пенсия - кот наплакал. Ей же внукам хочется подарки покупать. Вот и пусть работает, как может.
- Но ведь она работает плохо!
- Почему плохо? - Директор недовольно посмотрел на эту женщину. - Или вы хотите, чтобы уборщица в вашем кабинете полы мыла с мылом?
- Но у нас же в отделе бумажки валяются на полу, а она за ними даже нагнуться ленится.
- Ну, бумажки за собой вы и сами можете убрать. Нечего их разбрасывать. А у пожилой женщины спина больная.
- Но это её обязанность – наводить чистоту и порядок. А сегодня её вообще нет на работе!
- Потому что я отпустил. Она дочку из роддома встречает. У нее уже четвёртый внук родился. Представляете?
- Ну, и что? - криво усмехнулась бухгалтер. - А у нас из-за неё в отделе полы не вымыты!
- Ах, полы у вас не вымыты? - обозлился вдруг Иван Сергеевич. – А скажите-ка, Татьяна Марковна, сколько у вас, у самой, детишек ? Или, может, у вас уже внуки имеются?
- Вы же знаете, что у меня детей нет, и никогда не было! - гордо воскликнула женщина.
- Вот-вот... А вы говорите, почему я с вами такой грубый... - Директор нехорошо усмехнулся. – Ладно, идите, работайте. А то я на вас опять накричу. И передайте всем, кто хочет увольняться - пусть сегодня же пишут заявления. Я с радостью их подпишу.
- Но почему? - вытаращила глаза бухгалтер.
- А потому что вы, в вашем женском коллективе, Татьяна Марковна, стали почему-то судить друг дружку не по тому, кто сколько детей воспитал, а у кого какой длины ногти, и какой цвет волос на голове. Прямо, противно на вас смотреть.
Когда бухгалтер, ошарашенная, вышла из кабинета, директор облегченно выдохнул, и улыбнулся. Потому что он представил, как завтра скажет уборщице, этой милой пожилой женщине, обожающей своих внуков:
- А я вас тоже люблю, Любовь Ивановна! И будь у вас нужное образование, я бы вас с радостью бухгалтером поставил. А Татьяну Марковну в уборщицы бы перевёл. Тоже – с радостью…