Родной берег 75
Госпитальную палату освещал тусклый свет. За окнами шумел ветер, совершенно не заботясь ни о людях, ни о природе, а внутри стояла тишина, лишь изредка прерываемая хриплым дыханием. Витя лежал на койке, словно затерянный в этом холодном ветреном мире, где дни сменялись ночами.
Тело казалось чужим. Лихорадка жгла грудь, обжигала лёгкие, делая каждый вдох тяжёлым, словно приходилось поднимать груз в несколько пудов. Во сне он слышал голоса — знакомые, будто с того берега. Мама звала его на ужин, отец что-то шутил, а Настя... Настя тихо шептала: «Не уходи, Витя, не оставляй меня». Он метался в этом бреду, не в силах из него выбраться.
Леночка сидела рядом, не отрывая от парня глаз. Она часто клала руку на его горячий лоб, убеждаясь в наличии жара.
— Ну ты и упрямый, морячок, — прошептала она, наклоняясь ближе. — Другой бы уже давно сдался. А ты... держишься. К кому так рвёшься?
Ответа не было. Только очередной хриплый вдох, будто в этом звуке было что-то важное, что-то, за что он цеплялся.
Прошло немало времени, прежде чем Витя открыл покрасневшие, воспалённые глаза. Доктор удовлетворительно мотнул головой.
— Молодец, ожил, — одобрительно проговорил он, склонившись над больным. — Долгая жизнь тебе предстоит, такие упертые долго не уходят.
Витя не сразу понял, где он. Слабый, будто выжатый, он пытался разглядеть что-то в лице доктора. Потом, с трудом повернув голову, заметил Леночку. Она улыбалась — тепло и немного печально.
— Где... я? — выдохнул он, голосом, похожим на скрип двери.
— В госпитале, — мягко ответила Леночка. — Ты сильно простудился, но доктор тебя вытянул.
Парень попытался еще что-то сказать, дернул рукой, но тут же обмяк, устало закрыл глаза. Леночка поддержала его руку, поправила одеяло. Её прикосновение было лёгким, почти невесомым, но Витя уже не почувствовал этого.
Постепенно температура начала спадать, моряк приходил в себя. Потом проваливался в небытие, чтобы вновь вынырнуть в действительность. Доктор считал это чудом, и первое, что он сказал молодому человеку, который обрел способность понимать и думать, что Витя родился в рубашке. Он не сообщил ему про трагедию экипажа и корабля. Доктор щадил психику молодого человека, объясняя Леночке, что любые неприятные известия больному во вред. Леночка согласно кивала и старалась наполнить молодого человека положительными эмоциями.
Когда силы начали возвращаться, Витя попросил бумагу и карандаш.
— Зачем? — спросила Леночка, сидя у его койки. Её голос дрогнул, она будто заранее знала ответ.
— Написать письмо надо, сообщить, что со мной.
Дрожащие руки выводили кривые буквы. Каждое слово давалось тяжело, будто его приходилось высекать на камне.
«Дорогая моя Настя. Я заболел, нахожусь в госпитале, в Полярном…»
Витя протянул свернутый треугольник Леночке, её напряжённый взгляд остался им незамеченным.
— Отправь, пожалуйста, - тяжело выдохнул он.
Листок жег карман Леночкиного пальто. Как ни старалась, но ничего поделать с собой девушка не могла. Рука сама нащупывала бумагу, а голова упрямо диктовала: «Прочитай».
Она переживала за этого парня. С самого первого дня, когда его привезли, с бледным, как бумага, лицом. И все же, это лицо казалось ей мужественным. Леночка видела его героем из старой книжки, которую она читала в детстве: высоким, решительным, с усталым, но твёрдым взглядом.
Она смотрела, как он боролся за жизнь. Каждый его вдох, тяжёлый и прерывистый, отзывался в её сердце тревогой. Она засиживалась у его кровати допоздна, шептала: «Держись, Витя. Ты справишься». Иногда ей казалось, что он слышит её — его пальцы едва заметно шевелились, а лицо становилось спокойнее.
Когда он, наконец, открыл глаза, её сердце екнуло. В них она читала желание жить и растерянность от собственного бессилия. Леночка была уверена, что сможет ему помочь. Она отодвигала от себя грустные мысли, вспоминая, как он в беспамятстве звал Настю, представляя, что именно она может встать между ними.
Лена старалась быть ему незаменимой, полезной, нужной. Виктор с улыбкой встречал ее появление, с желанием вступал в разговор. Надежда в душе девушки давала слабые ростки. И как гром среди ясного неба появилось это письмо.
Лена решительно достала послание, развернула, глаза сразу выхватили: «Дорогая моя Настя…» В груди вспышкой поднялись гнев, обида, ревность. «Настя, Настя... Почему она? Зачем?»
Слёзы навернулись на глаза. Леночка не отдавала себе отчета, она рвала послание на мелкие кусочки, вымещая всю боль и обиду.
Витя долго ждал ответа. А когда узнал, что весь экипаж его корабля погиб от вражеской торпеды, ужаснулся. Он сразу представил, что Настя считает его погибшим, и в каком ужасном состоянии теперь находится.
Он написал новое письмо. А как только встал на дрожащие, слабые ноги, сразу стал просить доктора о выписке. Тот не разделял желания пациента. Но тот уже всё решил.
— Я ухожу, Лена. Ты была добра ко мне, спасибо. Мне надо домой. Настя... она думает, что меня больше нет.
— Витя, ты ещё слаб. Тебе нужно набраться сил. Ты не до конца оправился, — Леночка убеждала взволнованно, руки её дрожали, но она не боялась выдать свои чувства.
— Я всё решил, — он крепко сжал девичью руку. — Я должен.
Он видел, как её глаза наполнились слезами, но не придал этому значения. Впереди была только одна цель — добраться до Насти, сказать ей, что он жив, что она не одна.